Русский портрет Израиля. Двадцать третий

логотип Epoch times

Продолжаем нашу рубрику «Русский портрет Израиля». Опрашивая представителей русскоговорящей интеллигенции страны, мы задавали им всё тот же, как оказалось, не совсем простой вопрос: «Чем для вас была Россия и что для вас теперь Израиль?»

Галина Матвеева, инженер, вирусолог, социолог

Чем для меня была Россия? Сплошным страданием: с пяти лет – дочь врага народа, которого забрали, и больше никто его не видел, осталась жить с матерью и братом, который стал позже лауреатом ленинской премии за разработку спутника «Мир». Война, голод, эвакуация, нищета. В школе училась только на пятёрки, в надежде, что вернётся отец и будет радоваться моим успехам. Выбор профессии в 50-е годы был продиктован действительностью. Хотела быть врачом, а стала горным инженером. Росла в постоянном напряжении, скорее, терроре со стороны матери, поэтому не была открыта чувству любви, соответственно, замужество было неудачным. Но по сей день безмерно благодарна Творцу, что родила и вырастила замечательного, чуткого, доброго сына, которого потеряла, уже живя в Израиле, 25 лет назад (ему было 28, когда он ушёл из жизни).

Первую мысль о выезде из Союза во мне посеял очень хороший человек, мой друг, иностранный студент. Он спросил, что я делаю в этой стране, если я еврейка? И тогда я призадумалась. Шёл 1970 год, только приоткрылись двери на выезд в Израиль, их то открывали чуть-чуть, то снова закрывали. Так я маялась два года, моя мать и бывший муж не давали разрешение на выезд сына, затеяв суд против меня. Но все же с Божьей помощью нам удалось выехать, побывав на допросах в Лубянке.

А Израиль? Эта страна стала моим новым домом, полным тяжелейших испытаний, и далеко не сразу. По приезде в новую страну, о которой ничего толком не знала, можно сказать: прыгнула с парашюта, не умея прыгать. И опять, тому, чему быть – не миновать. Важно в жизни научиться не мешать ходу событий, а наблюдать за ними, прислушиваться к ним и стараться их понимать, повышая, тем самым, уровень осознанности.

В Израиле через три месяца ульпана, с минимальным ивритом, начала работать по специальности. Нас поселили в Кирьят Шмоне, а работу нашла в Иерусалиме, пять часов езды на автобусе. За ребёнком присматривала чужая, но добрая женщина. Затем мы вместе переселились в Иерусалим.

Менять страну, климат, язык, ментальность в 40 лет, без помощи знакомых или родственников, без капитала, без сионисткой направленности в мировоззрении, которая помогала многим, а я просто сбегала от советской действительности, осознав, что она такое, – всё это было не просто пережить. Но помогло понимание, что обратной дороги нет, надо выживать. Я и выжила. Сегодня мне 80 лет. Я продолжаю учиться у всех: у детей, растений, животных, ситуаций. Мой мотив: «Когда очень плохо, скоро может быть очень хорошо, и наоборот, когда очень хорошо, скоро может быть очень плохо, а главное – всё проходит…».

Михаил Рискин, доктор химических наук, оперный певец, переводчик

Я репатриировался в 13 лет из Москвы. Это был удачный возраст для репатриации. С одной стороны, сохранися русский язык, а с другой стороны, удалось освоить все тонкости иврита. В моем мировосприятии гармонично уживаются две культуры – русская и ивритская, в частности, музыка и литература. На пасху я могу с удовольствием съесть кулич из мацовой муки и раскрасить яйца в бело-голубой цвет (это шутка).

Жизнь в России – это, прежде всего, школа. Я закончил семь классов, у меня была замечательная учительница русского языка и литературы, которая привила мне любовь к русской поэзии, понимание классической современной прозы. Но сегодня, приезжая в Россию на гастроли, я осознаю себя иностранцем, не разделяющим её судьбу. Спустя 15 лет я посетил Россию впервые после репатриации, тогда и понял, что стал иностранцем.

Я человек русской культуры, но не русской души.

В Израиле живу 24 года. Закончил здесь школу, получил первую степень по химии, затем вторую и третью, служил в ВВС по специальности. Потом увлекся вокалом, закончил Академию, пел в Израильской опере два года. Стал концертирующим певцом в разных жанрах: оперный, эстрадный, фольклорный. Без музыки себя не мыслю, но, всё же, совмещаю её, по хорошей еврейской традиции, с наукой, работаю в области нанотехнологий.

Мне пригодилось и знание языков. Говорю, пишу, читаю, пою на французском, английском, итальянском, идиш, разумеется, на иврите и русском. Перевел две книги стихов Игоря Губермана на иврит, книгу поэта Галесника.

Я безгранично благодарен Израилю, где для меня открылись столь необозримые возможности самовыражения. Израиль – это моя единственная любимая страна.

Страна Израиль кажется мне звонкой сильной оплеухой истории. В истории есть свои законы, которые непрерывно исследуются, превращаются в рутину. Вот представьте себе, что цыгане пойдут сегодня в северную Индию, завоюют её, построят своё современное государство с высокой технологией, возродят свой язык, и т.д. Всё это возьмут и сделают за считанные годы. Такое возможно? В это трудно поверить. И если это произойдет, то будет тоже очень звонкая пощёчина истории. Евреям самим непросто осознать, что у них, гонимых тысячелетиями, есть своё крошечное государство. Фантастический подарок судьбы моему народу!

Нонна Манусова, эколог, профессор

С Россией связана моя юность, зрелость, я очень люблю Москву, Подмосковье, Питер. Люблю русскую культуру: литературу, театры, музеи, выставки, напряженную культурную жизнь. Люблю нашу веселую, шумную, слегка диссидентскую компанию, которая и по сей день отчасти находится в Израиле и отчасти разбросана по всему свету. Я не могу равнодушно относиться к тому, что сейчас происходит в России, постоянно поддерживаю связь со своими коллегами.

В Израиль приехала вслед за детьми, и сразу почувствовала себя здесь своей. Я хотела сделать что-нибудь хорошее для Израиля по моей специальности – улучшить экологию страны. Поэтому решила вместе со своими коллегами создать ассоциацию учёных и специалистов, выходцев из СССР/СНГ, под названием «Экост» (центр экологических систем и технологий), президентом которой я являюсь. «Экост» живет и трудится уже 15 лет. Мы издали шесть книг на русском языке, которые помогают русскоязычным репатриантам лучше разобраться в экологии Израиля и внести свой вклад. Мы проводим ежегодно научные семинары и конференции. Сейчас готовимся к международной конференции, которая пройдет в мае в Иерусалиме. У нас есть свой сайт на трех языках www.ecost.org.il

Мне и моим коллегам очень важен аспект деятельности, связанный с экологическим просвещением. Можно сказать, что экологическое просвещение в Израиле, моём новом доме, – кредо моей жизни.

Елена Макарова, художник, педагог

И Россия здесь, и Израиль здесь, и весь мир здесь. Пока мы здесь.

Менахем-Михаэль Гитик, преподаватель Торы

Я уехал из России, когда мне было 16 лет. Для меня Россия – это тот пласт культуры, тот менталитет, среди которого я рос. Поэтому Россия для меня гораздо ближе, чем Европа или Америка, с одной стороны. С другой стороны, я настолько отдалился от России, что в первый свой приезд туда через много лет в качестве преподавателя, почувствовал себя странно, и задался вопросом: понимаю ли я здешних людей, их язык?

Русской культуре я обязан своей профессии, благодаря русской культуре я смог преподавать Тору на русском языке. Есть принципиальная разница, на каком языке преподавать именно Тору. Англоязычным, например, неинтересно слушать на своём языке то, о чём я говорю по-русски. Специфика русской культуры восприятия - это глубина, достоевщина, чего нет у американцев. И ещё, нам в Союзе прививался коллективизм, из которого мы прорывались к индивидуализму. Индивидуализм у нас тоже особенный, с тенденцией вывернуться наизнанку. Русский еврей, с моей точки зрения, будет идти дальше, и дальше, копать глубже и глубже, жертвуя собой. Этим он отличается от американского еврея, более мягкого, который рос в более мягкой обстановке. Я же рос в очень жёсткой, конкурентной среде, где обязан был быть самым лучшим, иначе не смог бы пройти в университет. Слава Богу, мы уехали до моего поступления в МГУ. Но я успел выдержать дрессировку гораздо раньше поступления.

Израиль это место, где протекает моя жизнь. К иудаизму я начал приходить, будучи в армии, после курса младших командиров десантников перестал кушать мясное вместе с молочным, именно после курса. У меня проснулась национальная гордость за свой народ с древней традицией, за свою страну. Потом национальная гордость, вернее идея, с годами ушла и появилась божественная идея. Заключается она в том, что евреи – это не народ, не семья большая, а один человек по имени Израиль. Один из еврейских мудрецов сказал, что евреи настолько связаны друг с другом, они настолько одно целое, что если ешиботник в Иерусалиме, к примеру, дотронется в субботу до запрещённого предмета, еврейский студент в Париже в этот момент принимает решение жениться на не еврейке.

Осознав себя, как часть единого существа – Израиль, я теперь, общаясь с евреями, как бы собираю у каждого частички самого себя.

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ -

ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!

Вас также может заинтересовать:

  • Различия между мужчинами и женщинами существенны
  • Пять причин неудачных попыток похудеть
  • 13-й Международный медицинский форум пройдет в Нижнем Новгороде
  • Специальная иммунная терапия поможет россиянам справиться с аллергией весной
  • Гормональные препараты провоцируют развитие рака молочной железы
  • Комментарии:

  • Рекомендуем