Стихи Андрея Анпилова. Поэты по субботам


Андрей Анпилов – и поэт, и прозаик, и художник, и музыкант, и переводчик, и философ, и бард. Всё это можно объединить одним словом — АВТОР. Но я назвала бы его ещё Проводником, причём, с Большой Буквы (так и написала). Нет, он не Сталкер, пытавшийся провести нас в запредельное. Он здесь, и вполне «плюшевый», как его нежно зовут друзья. Но без него пройдёшь мимо разных мелочей — от мелкой живности или росточка до чашки или домашних тапочек, и упустишь навсегда нечто очень важное.

Андрей Анпилов. Фото М.Кабаковой с сайта anpilov.golos.deАндрей Анпилов. Фото М.Кабаковой с сайта anpilov.golos.de

***

Выводит любая тропинка в лесу Всегда на опушку, Где медленный вечер ступает в росу, Ерошит макушку. Где позднее солнце обводит лучом Открытое поле, Широкое небо... О чем я, о чем? О жизни, не боле. Стоишь на опушке, на самом краю Ушедшего леса. Душа вспоминает дорогу свою, Не чувствуя веса. Две птицы за правым и левым плечом Щебечут чуть нервно, О чем-нибудь споря... О чем я, о чем? О смерти, наверно. То дорого сердцу, что вынес с собой Из дебри, из чащи. Но неба последний глоток голубой Целебней и слаще. И ты, словно камень, на свет извлечен, Забудешь в итоге Былые тропинки... О чем я, о чем? Как странно - о Боге. А там, за спиной, как в проеме дверном - Древесные блики И воздух, мерцающий в царстве грибном, В стране земляники. Лежит полумгла в государстве ничьем, В ничейной отчизне. Широкое поле... О чем я, о чем? Не помню. О жизни.

2004

ХОМЯЧОК

Спасибо тебе, хомячок дорогой, За то, что ты весь симпатичный такой: За рыжую спинку, за белое брюшко, За розовый пальчик, за голое ушко, За быстренький усик, который щекочет, За хвостик, что в руки даваться не хочет, За то, что ты щеки надул и молчок - Большое спасибо тебе, хомячок.

1993

МАМИНА УЛЫБКА

Пока ты маленький и слабый Лежишь, закутан в одеяло – Тебе ведь много не надо – Ах, только б мама обнимала!

Пока, бессмысленно моргая, Ты ничего не понимаешь, Мир – это мама дорогая. И этот мир ты обнимаешь.

Кругом вращаются планеты, Плывут предметы, словно рыбки, Но жарче мамы – солнца нету. Особенно – её улыбки.

Когда, очнувшись средь тумана, Ты что-то ищешь сонным взглядом, Её улыбка без обмана Всегда горит с тобою рядом.

1998

СИНЯЯ ЧАШКА

З. Как искренне выглядит всякая вещь, как хрупко, как тонко – какая-то брошка, шкатулка, бог весть – шарманка, картонка.

Очнётся, осмотрится по сторонам, и в воздухе слабость. Вот синяя чашка – не знаю, как вам – а мне она в радость.

Её путешественник с юга привёз, морскую ундину. И страшно решиться ей было в мороз в Москву, на чужбину.

Ах, надо бы заново сердце согреть, любить и лелеять, поласковей глянуть, пылинку стереть, крупинку подклеить.

Ещё пригодится на кофе гадать и чаю напиться, мерцая красой, вечера коротать, покоем светиться.

Порой заглядишься на синий узор, себя забывая, и льётся волшебный, как сон, разговор, беседа немая.

Когда-то она показалась и мне темна и печальна. Я знаю, какая хранится на дне утрата и тайна.

А то вдруг зимой заиграет лучом, как радуга летом… Ах, синяя чашка! Ах, ты ни при чём, ах, речь не об этом…

2001

***

В закоулках Иерусалима Мне встречался ослик черноглазый. Он возил упрямую тележку, Кротко щуря пыльные ресницы. Шли гуськом евреи в синагогу. Жареным тянуло из кофейни. В лавочке, по шекелю за штуку, Раскупали крестики туристы. Вдоль камней, изъеденных проказой, Шляпками, зонтами укрываясь, Кочевали галлы и германцы - Но от солнца не было спасенья. И вот там - в извилинах, в протоках Города, где молятся на рынке, Где солдат на паперти скучает - Мне явился ослик черноглазый. Низкорослый, вежливый, кудлатый. Шевеля ушами простодушно, Нес он безмятежную поклажу На святые лестницы и взгорбья. И припомнил я, что смерти - нету, Пара тысяч лет - глоток забвенья, Шар земной - щепоть сухого праха, Ничего пока не начиналось. Сердце же - свободно словно небо, А любовь - доверчивей улыбки... Как хотел я ослика погладить И поцеловать... Но не решился. Дул сквозняк из ямы катакомбной. Плавил камни жар перед кофейней. Ковыляла ветхая тележка. Бормотал погонщик по-арабски.

1995

***

Какая-то прожилка, последний лепесток Не трётся, не стареет, не знает свой шесток. Во всём, что есть я, смертный сгущается состав, А эта всё витает, ни капли не устав. Легка, молниевидна, и годы ей не впрок, И всё ей любопытно - снежок там или бог? Синичка ли на ветке? - она уж тут как тут. И выпорхнет из клетки, когда меня сотрут.

2009

***

Может быть, мы уже все живём в небесах, там, где птичьи тропинки в воздушных лесах, где на чашечках тайных качают весы целый мир из тумана и капель росы.

Мне знакомы с рождения эти места, где плывут сноведения в сети куста, где по ямкам и гребням бесплотной реки паутинками бредни влекут мотыльки.

Ничего нету проще и лучше, пока очарованной рощей растут облака. Там в секретной избушке волшебным ключом на небесной опушке свет вечный включён.

1993


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Народная артистка СССР Элина Быстрицкая покидает Малый театр
  • «1+1». В Нью-Йорке состоялся специальный показ киноленты
  • «1+1» ... и получится отличная пара
  • Выставка Christies открылась в особняке Муравьева-Апостола в Москве
  • День рождения мышонка. Сказка


  • Top