Врач Игорь Выдыш: «На Эльбрус могут взойти даже 12-летние дети»


Фоторепортаж. Игорь Иванович Выдыш – детский врач-реаниматолог. Свой отпуск он часто проводит в Кавказских горах. Покорять Эльбрус – его увлечение и его отдых.
Портрет Игоря Выдыша. Фото: Ирина Рудская/Великая Эпоха (The Epoch Times)Нажмите на фото, что бы открыть галерею!
В горах Кавказа. Фото Игоря ВыдышаВ горах Кавказа. Фото Игоря ВыдышаВ горах Кавказа. Фото Игоря ВыдышаВ горах Кавказа. Фото Игоря ВыдышаВ горах Кавказа. Фото Игоря ВыдышаВ горах Кавказа. Фото Игоря ВыдышаВ горах Кавказа. Фото Игоря ВыдышаВ горах Кавказа. Фото Игоря Выдыша

Ходить в горы командой или в одиночку – как правильно? Об этом давно ведётся полемика в кругах альпинистов и горовосходителей. Некоторые даже называют сольные восхождения способом самоубийц, а другие считают таких людей героями, смелыми, отважными и мужественными.

Тогда ещё молодой детский врач Игорь Выдыш понятия не имел, о чём ведут споры титулованные мэтры альпинизма, покорители Эвереста, К2 и других восьмитысячников. Отношения с горами сложились как-то сами по себе.

Две подушки и кирзовые сапоги

– Игорь Иванович, как пришла вам в голову идея взойти на Эльбрус?

И.И.: На спор. Однажды я лечил ребёнка одной супружеской пары. Они занимались горным туризмом, ходили на Кавказ. Я спросил: «На вершине Эльбруса были?» Отвечают: «Нет! Мы же – горные туристы, а не альпинисты.

Восхождение – не наша цель».
Как же так? Быть на седловине между вершинами и не взойти на Эльбрус!? Там до пика самая малость! Словом, они меня очень удивили. И я решил на спор подняться на Западную вершину Эльбруса.
– Давно ли дело было?

И.И.: В конце 80-х годов. Для начала купил журнал «Ветер странствий». В нём приметил статью «Ледовый пояс Эльбруса». Там был описан маршрут от селения Худес до перевала Фрунзе. Идти нужно было трое суток по ущелью. Хотя статья обзорная, но кое-какие полезные советы оттуда я вынес. Например, там было сказано, что опасно выходить на натёчный лёд.

Итак, я решился в поход. Сначала нужно было сшить себе тёплый костюм для похода. Достал по знакомству «тик», это ткань так называется.

– Из которой наволочки шьют, потому что она перья не пропускает?

И.И.: Да, именно. Распотрошил дома две подушки из утиного пуха. Пошил костюм, вернее, костюм шили все вместе – и я, и жена, и тёща. Всех подрядил. Костюм оказался увесистый – килограммов пять.

– Из лебяжьего пуха надо шить. Легче был бы. Такие костюмы космонавты под скафандр надевают для выхода в открытый космос. Полезная вещь. Мечта туристов.

И.И.: Лебяжьего пуха не нашлось. Купил ветровку. Ботинок подходящих не достал, взял у соседа кирзовые сапоги. – Вы зимой решили покорять Эльбрус?

И.И.: Нет, но даже летом температура на вершине ночью опускается до минус 10-20 градусов.

Набрал тушёнки, колбасы – тогда еще Советский союз был, всю еду нужно было везти с собой: купить было негде. Доехал до Минвод, оттуда на Кисловодск, потом в посёлок Худес. – Худес – начало маршрута?

И.И.: Да. Из Худеса я трое суток шёл до перевала Бурунташ. Оттуда уже виден Эльбрус. Красота! К счастью, ума хватило не предпринимать восхождение в кирзовых сапогах. Решил к следующему году подготовиться более тщательно.

За год начитался воспоминаний немецкого альпиниста и горовосходителя Месснера. Поднакопил знаний, зарядился энергией. Подошёл отпуск. Снова взял билет до Минвод.

Все складывалось хорошо. Но при восхождении не выдержал, рванул – кровь взыграла: всё-таки велогонщик бывший. Дошёл до седловины. Вершина – рукой подать. Но умом понимаю, если по ней карабкаться, то далеко. Решил и на этот раз не штурмовать.

А тут идёт группа – норвежцы, итальянцы. Человек десять. С ними русский проводник. Спрашивает у меня: «Ты дошёл, возвращаешься?» «Нет», – отвечаю. Он меня подбадривает: «Ладно, сейчас группа отдохнёт, вместе пойдем».

– И вы рискнули идти с ними?

И.И.: Там пройти оставалось… от седловины до вершины всего 1 час 40 минут средним шагом. Эльбрус уже перед глазами. Тут итальянец один не выдержал, ринулся вперед. Я тоже включился в эту гонку: дух соперничества пробудился. Поднялись по склону – перед нами встала картина: подъёмы и спуски, и снова подъёмы. И я притормозил. А когда до вершины оставалось 50 метров, вот тогда я рванул всерьёз.

Взошёл! Победно вскинул руки, прокричал. У всех такая реакция – эмоции вырываются наружу.

– Покорил-таки! На фотографии это вы на вершине?

И.И.: Да, я на Западной вершине Эльбруса. Там все фотографируются, оставляют сувениры. Вообще-то, не говорят: покорил. Правильнее сказать: гора пустила. Бывают случаи, когда опытные альпинисты не могли взойти – мешает непогода, непредвиденный сход лавин.

– Дальше – вниз, в базовый лагерь?

И.И.: Вниз. На обратном пути часто поджидают неожиданности. Верно подметили опытные альпинисты: наибольшая часть катастроф случается на спуске. Идёшь в расслабленном состоянии, чувствуешь себя покорителем. А в горах правило: ступню нужно ставить параллельно поверхности склона, иначе кошки не вонзятся в лёд – соскользнут, и тебя может понести. На спуске это очень опасно.

В то лето я шёл в первый раз. И только небрежно поставил ногу на лёд, моментально… вжик по склону вниз. Инструктор увидел и кричит мне: «Руку!»

Я подумал, что, если вытяну руку, могу его сдернуть, и неизвестно, что произойдёт. Интуиция подсказывала: не дёргаться, собраться с мыслями и смотреть вперёд, чтобы использовать какую-нибудь зацепку для остановки. Увидел камень впереди. Спружинил на него. Ноги-руки остались целы. А три дня до меня какой-то чех также по склону катился. Сорвался со скал, поломал себе кости, ободрался весь.

– Можно сказать, удачно закончилось ваше первое восхождение на вершину? А что дальше?

И.И.: Потом я стал ходить в горы каждый год.

– А зачем вы ходите в горы?

И.И.: Больше узнаёшь о мире, о себе.

Ощущения

– Когда вы взошли на Эльбрус, что почувствовали?

И.И.: Когда впервые взошёл на вершину, упал на колени. На меня словно что-то снизошло. Почувствовал удивительное спокойствие, облегчение, словно какая-то тяжесть ушла. Очищение. Трудно описать словами. Это нельзя было назвать «радостью победы» или «слезами счастья», не было безудержного восторга. Я словно попал в благодатное поле энергии. Что-то очень хорошее, доброе. Слёзы сами выступили. Удивительная благодарность разлилась по душе.

– Ещё когда-нибудь приходилось испытывать такие же ощущения?

И.И.: На следующий год, но поменьше.

«Горняшка» и другие издержки восхождений. Вопросы питания

– Итак, вы решили снова отправиться в горы, чтобы ещё раз прочувствовать яркие переживания?

И.И.: Да. Приезжаю в знакомые места, поднимаюсь по склону, нахожу красивую поляну, и первое, что хочется сделать – упасть лицом в траву. Непередаваемые ощущения! Запах цветов, горный воздух… Такие пейзажи вокруг – ручьи, скалы, водопады.

– И небо рядом, особенно, когда дождевые облака…

И.И.: Про облака поведаю позже. Иду дальше, к «Приюту 11». Попутно хочу сказать о питании, вернее об ошибках питания при восхождении.

– Советы врача, так сказать.

И.И.: Скорее, наблюдения. Сначала я брал колбасу, тушёнку, другие консервы.

– Как все «чайники»?

И.И.: Не только «чайники», и опытные туристы почти все так ходят. Потом прочитал статьи о раздельном питании. Стал изучать, кто какие продукты берёт с собой. Видел, как идут группы. Особенно хорошо наблюдать, когда устраивают Эльбрусиады и другие праздники восхождения. На вершину поднимается группа за группой. Как-то я шёл за ними. Идёшь по тропе и видишь «следы» – человека рвало или чистило. Организм сбрасывал лишнее.

И тогда я стал присматриваться, кто как готовится к походу. Восхождение начиналось с «Приюта 11», то есть с высоты 4200 м. Если стандартное восхождение, то в 2-3часа ночи подъём, потом завтрак. Одни пьют только чай с конфетами, иногда варят кашу. Другие едят тушёнку, заправляются капитально. Они убеждены, что калории дают энергию и силы на штурм.

– А вы как считаете?

И.И.: Нужно есть немного. Пробовал по-всякому, потом понял эту истину. Старые альпинисты говорят: нужно идти на запасах. Если рассматривать процесс с медицинской точки зрения, то чтобы переварить белок, нужны большие затраты организма. В горах и без того гипоксия, а мы тут последний кислород расходуем на переваривание пищи.

Избыток «тяжёлой пищи» не способствует быстрой адаптации к высокогорью, а наоборот, усиливает проявления болезненного состояния. Потому случается высокогорный отёк легких, головные боли. Людей тошнит, рвёт. Отсюда «следы» вдоль тропы. Проявляется слабость, происходит отёк мозга. Ещё один вывод я сделал: соль нужно употреблять по минимуму.

– А почему нужно соль ограничивать?

И.И.: Соль тянет на себя воду, она удерживается в организме, получается отёк. Отсюда тошнота, рвота. «Горняшка» – называют её альпинисты.

– Какие продукты вы берёте с собой?

И.И.: Изюм, курага. В основном, идёшь на запасах. Легко.

– Мяса совсем не едите?

И.И.: Внизу, после восхождения всё можно, и мясо. У меня база в Терсколе. Ставлю палатку или останавливаюсь у хозяев. В посёлке я покупаю айран – напиток вроде нашего кефира. Ядрёный. Очень полезная вещь, как по мне, любой дизбактериоз лечит.

Соло в полнолунье

– Игорь Иванович, как-то вы упомянули о ночном восхождении. Расскажите.

И.И.: Однажды на «Приюте 11» сидим ночью, беседуем. Вокруг – красота! Светила полная луна, было тихо и тепло. Сидим в лёгких курточках. Одна альпинистка говорит: «Так светло, хоть делай ночное восхождение».

У меня в душу запало. И следующий год я распланировал так, чтобы попасть к Эльбрусу в полнолунье, учёл также 2 недели для адаптации. Дело было в августе. Прихожу на «Приют», а там уже целый десант из Нижнего Тагила – парни, девушки. Я сказал им, что собираюсь делать ночное восхождение.

Настала ночь. Готовлюсь к выходу. И вдруг слышу: «Спасите, помогите!» Забегает в домик пожилой мужчина, кричит: «Пришли двое с пистолетами». Потом мне тагильцы объяснили: это у него «горняшка» началась. Она проявилась также в виде расстройства ума.

Случилось это как раз на следующий год после моего падения по склону. Тут моё падение из головы не выходит, так ещё вдобавок это «Спасите!» А мне выходить пора: Эльбрус ждёт.

Правда, после прошлогоднего восхождения я экипировался, как следует. Взял и кошки, и лыжные палки, и ледоруб. Так, что вышел на ночную тропу, обвешанный снаряжением, как воин доспехами.

– В самом деле, ночное восхождение стоило того, чтобы год готовиться?

И.И.: Да, очень красивая была ночь. Идёшь, наслаждаешься луной, звёздами. Хорошо видна тропа, вёшки. Где-то палка упала, поднял, пробурил снег, вставил: метки нужны. Идёшь, как хозяин. Хотя, нет-нет, да и шевельнётся страх: а вдруг лавина сойдёт, или тучей накроет.

Поднялся на Восточную вершину. Хорошо. А назад уже думаешь – зачем обходить так далеко, пойду- ка я напрямую. И пошёл прямо вниз, по осыпи. Вышел на скалы, а там – обрыв. Повернул назад. Уже день вовсю светит, времени много ушло.

Иду по осыпи. Вот когда я понял, что такое Сизифов труд. Преодоление 100 метров мне показались вечностью. Ноги переставляешь, а сам остаёшься почти на месте. Продвигаюсь дальше – чувствую, подо мной корка льда, а ниже – пустота. И запах сероводорода – все-таки вулкан, хоть и дремлющий.

Подо льдом скала. Солнце камень нагревает, лёд под ним вытаивает, образуются пустоты. Чувствую, начинаю проваливаться. Сработал рефлекс. Тело человека имеет удивительную способность к самосохранению. Оно автоматически изгибается так, чтобы упасть на склон и перенести тяжесть на твёрдую почву, пока нога уходит в пустоту. Я даже полностью не провалился.

– Это могла быть глубокая расщелина в несколько сот метров! То есть, вы могли провалиться в пропасть?

И.И.: Похоже, что пропасти там не было. Но само заклинивание не менее опасно. Когда расщелина сужается, человек может в ней застрять так, что не выкарабкается, тем более, когда он один.

Был случай, когда альпинистка попала в такую расщелину. Расщелины есть сходящиеся и расходящиеся. Девушка попала в сходящуюся. Её заклинило. И было всего-то метров 8. Но сверху капала ледяная вода. Друзья ей верёвку набросили на руку, пытались помочь, но порвали руку, а вытащить не вытащили. Норовили и так, и сяк.

– Спасли её всё-таки?

И.И.: Не удалось. Когда приехали спасатели, достали из трещины. Она была ещё жива. Но спасти не смогли. Девушка умерла от травм и переохлаждения.

Тем не менее, хочу сказать: на Эльбрус взойти нетрудно, почти каждый может, даже 12-летние дети. Есть накатанная тропа, «нитка», помеченная вёшками. Нужно лишь строго придерживаться правил. От тропы не отступать. И ещё нужно точно следовать указаниям инструктора. По сути, такое восхождение горные туристы называют «ишачкой», это просто работа. 6 часов непрерывного труда, чтобы подняться на Восточную вершину, чемпионы покрывают это расстояние за 2,5 часа.

– То есть особой опасности нет, если погода держится?

И.И.: Нужно несколько дней для адаптации и организма перед восхождением. Зато когда взойдёшь – ощущения непередаваемые!

Снежная буря

И.И.: Хотя сейчас у нас апрель, весна, на Эльбрусе апрель считается зимним периодом. И он опасный. Четыре года назад именно в апреле в пургу попало 12 человек. Когда спасатели стали их подбирать, замёрзших, разбросанных по склону, то нашли видеокамеру. Просмотрели запись и поняли, почему произошла трагедия. Ребята чувствовали себя крутыми, не ощущали реальной угрозы. Они видели, что погода портится, что народ уходит с тропы. Но их, мол, не касается. Они продолжали путь.

Из двенадцати один остался жив, обморозился весь. Вышел чудом – по милости Божьей. Во льду имеются глубокие трещины, риск в том, что в пургу их совсем не видно, легко можно провалиться. Однако тому человеку повезло, он выжил, вышел к людям.

– Разве вы в апреле решили штурмовать Эльбрус?

И.И.: Нет, летом. Просто был такой случай. Это я к тому, что перед очередным восхождением в памяти прокручиваются разного рода сюжеты. Вот я собирался на восхождение, а тут разыгралась непогода, и вспомнился этот случай. И ещё один восходитель пошёл два дня назад, и пропал. Сам себе думаю: идти – не идти. Другие в «Приюте» тоже колебались тогда: кто собирался подниматься, кто коротал время в ожидании погоды.

Пока я пребывал в раздумье, подошли ко мне мужчина лет сорока пяти с женой, она помоложе. Мужчина спросил на ломаном русском: пан собирается утром восходить? Предложил идти вместе. Я согласился.

Встали в 2 часа ночи, звёзды есть, небо чистое. Полпути прошли. С запада стали надвигаться тучи, плотные, как одеяло. Мы поднимаемся, и они поднимаются, мы выше, и они выше. Дошли до седловины. Тут нас накрыло. Внутри это выглядит как густая метель с крупой. Обращаюсь к спутникам: пан, возвращаемся в лагерь? А он наотрез: нет! Это не есть опасное облако! Это белое облако. Опасно, когда чёрное.

Мы пошли дальше. Дошли до западного склона, он оказался обледеневшим. Стали карабкаться вверх. И тут нас накрыло чернота. Здесь я понял, почему в пургу гибнут опытные восходители. Внутри этого месива из крупы и тумана поток воздуха крутит так, что теряешь ориентацию. Не знаешь, куда идти. Сбивает. Вот почему на тропе ставят палки-вёшки, чтобы человек в сторону не ушёл и в трещину не попал.

Пока я соображал, куда идти, вижу – пан побрёл вниз, в сторону от тропы.

– Горная болезнь?

И.И.: Нет, его как раз закрутила пурга, и он потерял ориентацию в пространстве. И направился он как раз в место, который спасатели называют «трупосборник». А видимость ограниченная, к тому же, очки запорошило. Я бросился за ним, кричу: пан, остановись! В таких случаях, рассказывают бывалые, нужно выждать, пока немного стихнет, чтобы понять, куда идти. Пурга ведь не всё время крутит. Даёт передышку. Если наблюдать за ней со стороны, зрелище красивое. Течёт так по склонам мягко, витиевато. Однако, вещь весьма коварная.

Мы остановились, ждём. Чуть стихло, глаза ищут вёшку. И так, от вёшки до вёшки спускаемся к лагерю. Уже дошли до Скал Пастухова, чуть ниже их – наш «Приют». Но туман густой, точно молоко в стакане, ни зги не видно.

Прошло и полчаса, и час. Туман не рассеивается. Чувствую, не туда зашли. Можно в трещину угодить. В таких случаях интуиция у человека срабатывает. Взял я две лыжных палки, держу их поперек, так и иду. Если вдруг провалюсь в трещину, хотя бы зависну на палках.

Идём, идём, мечемся по сторонам, а конца-края нет снежным просторам, туман без просвета. Обращаюсь к спутникам: давайте, друзья, холодную ночевку делать.

И вдруг – дуновенье ветра, небо чистое, а до «Приюта» идти – 20 минут. Вот как бывает иногда. А ведь группы погибали, не дойдя 300 метров до лагеря.

Каждый год Игорь Выдыш отправляется на Эльбрус. И каждое его восхождение не похоже на предыдущее. Появляются новые открытия, новое познание, потому что ничего одинакового в мире нет. Невозможно войти в одну и ту же реку дважды.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • В ЦУМе откроется pop-up store Manolo Blahnik
  • Новая коллекция Алены Ахмадуллиной сезона осень-зима 2012/13
  • Модные прически wash and go голливудских звезд и моделей
  • Женские пальто и костюмы от бренда «Ольга»
  • Индивидуальный стиль — ключ к блестящим перспективам


  • Top