На деревню к дедушке. В поисках родного дома

логотип Epoch times
На деревню к дедушке. В поисках родного дома

Яркое солнце било в окна машины, вокруг расстилались далёкие голубеющие просторы, пересечённые холмами, озёрами и речками. Послушная машина неслась с хорошей скоростью по приличным (почти везде) дорогам Псковской области. Тысяча километров за день при таких условиях, не такой уж и подвиг, тем более, когда цель поездки – исполнение давней мечты.

Мечта

«Сами мы пскопские», - говорил персонаж старого фильма. Это одна из веточек-корней каждого из нас, членов большого и разветвлённого теперь рода Серебряковых из псковской земли, теперь, уже в нескольких поколениях, жителей Петербурга.

Прямых родных там давно не осталось, тем более после военного лихолетья, когда этот край был разорён и размётан тем суровым ураганом. Так и случилось, что никто из ныне здравствующих родных не бывал в краю своих предков. Однако однажды выяснилось, что эта «занозинка» - незнание своих корней крепко сидит в глубине сознания и души многих из нас. А, может быть, тайно беспокоит каждого.

«Случай» и свёл в едином желании старую тетушку и её молодую племянницу за рулём «синей птицы». Она, казалось, так и летит по дорогам вслед за белыми аистами, которые с инженерной смекалкой сконструировали свои огромные гнёзда на столбах и старых деревьях, начиная точно с границы Ленинградской и Псковской областей. Странно, но, видимо, птицы чувствуют эту невидимую линию, прочерченную на карте.

Наше бодрое настроение поддерживал вид зелёных полей, всё же засеянных овсами (не смотря на тревожащие рассказы о полном разорении бывших колхозов), чётких фасадов особняков и приветливых окон старинных изб, окруженных садами и огородами. Встретилось даже одно стадо коров, один конь и неведомо как разросшееся поле красных маков. Правда, не совсем было ясно, куда едем, мы знали только названия трёх селений, да знала карта из Интернета, знала, где их искать (примерно).

Мир не без добрых людей

Мир не без добрых людей, надеялись мы. Оказалось: на псковщине других попросту не существует. В голове звучало странное, заманчиво звучащее название села Кудеверь. Этнографы предполагают, что корень слова теряется в истории местных балто-скандинавских народов. Понятие село (поведал нам Интернет) означает, что в нём, в отличие от деревни, имеется церковь. Кудеверь и было селом, вокруг которого стояли «наши» деревни.

Была тайная надежда обнаружить в книгах записи крещений в церкви что-то полезное для нас. Увы, церковь давно сгорела. Первое же почтовое отделение, куда мы бросились с вопросами, удивило. Условно говоря, это была мелочная лавка с Интернет-связью и милейшей служащей, которая знала всё, дала советы и пожелала нам найти всё, что ищем. По пути нам встретились ещё две столь же знающие и приветливые псковитянки, которые не только хорошо делали своё дело, но вспоминали, где ещё встречались адресаты с фамилиями нашего рода, и рекомендовали самые удобные дороги (важное дело в пути!).

Далее, снова преодолев «горный» серпантин местных дорог и обогнув озеро Ратное, где нас встретил рой цветных бабочек, остановились во дворе (забора то нет) одной усадьбы деревеньки Фильково. Этим незванным внедрением вызвали удивление хозяйского пса и недоумение хозяев. Однако узнав причину нашего внезапного приезда, хозяева оживились и начали на перебой вспоминать, кто и когда здесь жил и кто бы в деревне мог припомнить ещё что-нибудь. Путь привёл к дому старейшин, которым за 80 лет.

Старики до сих пор активны в огороде, на что указывают и загорелые лица, и узловатые усталые руки. Сожалея, что не помнят нужного нам, они собрались тут же начать обзвон соседних деревень, извиняясь, что уже не могут сами «сбегать к Маньке за ручьём», которая всё знает. Полюбовавшись явно старинными, ушедшими в землю амбарами из толстенных чёрных брёвен, подержав в руках и даже постучав в металлические двери тяжёлыми коваными кольцами-ручками , которых могли касаться те, родные руки, мы с волнением от радушного приёма, отправились дальше по берегу красивого озера.

Ещё несколько десятков километров по лесной дороге, на которую можно попасть «только после второй деревни и ещё ровно одного километра, и поворота направо, без указателя». «Адрес» было точным, несмотря на некоторое сомнение и даже ожидание разбойников их тёмных зарослей у обрыва реки, наконец, мы оказались у цели: пять раскинутых по заросшему берегу озера усадеб и… никого, тишина.

К счастью, тревожный, но совсем не злой, лай двух псов, цепного и другого, совершенно ласкового, прибывшего в сопровождении нескольких красавиц-кошек, вызвал на поляну местных жителей. (По справочнику, в этой деревне Лихóво шесть постоянных жителей). Снова удивление: сюда приезжает только торговая лавка, и снова: явное желание помочь. На вопрос, а не знает ли кто Серебряковых? Отвечают: «Знаем, вон там их дом. Да, сейчас нет никого. Редко приезжают». Сердце почему-то забилось.

Родившийся здесь почти 80 лет назад, очень бодрый, словоохотливый и радушный владелец ласкового пса и кошек Лёнька (Алексей Николаевич) повёл нас к месту, где жили наши предки. Дом уже одет тёсом, а хозяйственные строения, явно очень старые, образуют закрытый двор, в котором амбар, сараи и стойла для скота.

Скорее всего, не станем искать знакомства с отсутствующими хозяевами, но наполнившее нас ощущение встречи с чем-то невидимым, но родным, передадим своим близким. Живём и считаем - неплохо, но похожи на срезанные цветы в вазе-городе. Теперь же снова появились вдруг корни и испили они из родного источника. Что-то произошло. Земной исток найден, но где-то есть более высокий, он продолжает звать.

На псковской земле часто встречаются вдоль дорог скромные захоронения-мемориалы времён войны. Снова «случайно» остановились у одного из них. Читаем: «Установлен в память о погибших 12 июля…». Переглянулись: это сегодня. Вспомнили о своих ушедших.

Поклонились памяти без вести пропавшего под Брестом офицера Аркадия, Александра, дошедшего до Вены, и Натальи, ставшей радисткой сразу после школы, и её сестры-близнеца Муси, погибшей от разрыва снаряда при рытье окопов в Ленинграде. Вспомнили их родителей, псковитян, Ивана Елисеевича и Агриппину Филипповну Серебряковых, переживших блокаду Ленинграда, а вместе с ними всех, кто уже не с нами, кому мы благодарны за жизнь и любовь.

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ -

ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!

Вас также может заинтересовать:

  • Закон об экстремизме антиконституционен и направлен на разжигание религиозной розни
  • В нашу гавань заходили корабли
  • Ещё один закон для подавления недовольства правительством России?
  • В дорогу за чудесами России. «Подпорожский портал»
  • Российское правительство подвергается критике: меры принимаются только после катастрофы
  • Комментарии:
    Рекомендуем