Стихи Яна Пробштейна. Поэты по субботам

Ян Эмильевич Пробштейн (р. 1953) — поэт, переводчик поэзии, литературовед, издатель, доктор литературоведения, профессор английской, американской литературы (Touro College, New York), автор семи поэтических книг, около двадцати переводных, издано более 150 его публикаций на нескольких языках. Ян Эмильевич преподает английскую литературу студентам во всем мире, проводит лекции, семинары. Ян Пробштейн — классический пример человека-билингвы, он мыслит, говорит и пишет на двух языках равнозначно.

Поэт Ян Пробштейн. Фото: Mark PolyakovПоэт Ян Пробштейн. Фото: Mark Polyakov
Над бездной

1

Когда перестаёт сознанье быть частью климата, погоды, как хорошо не замечать вещественность существованья существ, подобных нам, и годы, томящиеся в конторах, течение глухих часов, счетов и дел шуршащий ворох — меч на мечту перековать, обязанностей сбить засов, необходимости печать сорвать, оставив только блажь и роскошь на невсякий случай — за них последнее отдашь, когда встаёт рассвет колючий и память, обращаясь вспять, звучит мотивом лет отпетых, и только в горестных заметах ещё пытаешься понять загадочную прозу жизни: страницы шелестят, финал ещё как будто недописан, а может, проще — просо жизни просыпалось, а ты склевал и не увидел тайный смысл?

2

Необходимостью насыщен, как чечевичною похлёбкой, забыв родное пепелище, бредёшь усталою походкой в полунору, полужилище и продираешься сквозь чащи дремучего существованья, а мимо мчится мир звенящий и слышны клики ликованья, где баксолаврами венчают ещё одну звезду бейсбола, футбола или рок-н-ролла — все по заслугам получают в эпоху зрелищ и поп-арта, поставленную на попа, а ты от них отстал со старта — не так поставлена стопа, и лишь тревогами увенчан: тебе и крышу крыть-то нечем и в огороде лебеда… А сколько съели чечевицы прославленные очевидцы, которые видали виды от Хиросимы до Тавриды и всё наврали как всегда?

3

Но большинство сильно молчаньем, за что его и привечаем, зато народ велик и вечен, страданьями увековечен, ему и горе не беда — отделается прибауткой, мол, Бог не выдаст, хряк не съест, и с разухабистостью жуткой убьёт или пропьёт свой крест; Бог выдавал и свиньи жрали, его клянут, ему клянутся, и гнут в дугу, а он готов хоть в три погибели согнуться и бессловесно погибать, но вдруг сорваться, как пружина, и с хрустом разгибая спину, всё без разбору сокрушать, спасать Россию, бить жидов и всяких прочих инородцев, а также бывших венценосцев, но лишь избавится от рабства, кого-то вновь зовёт на царство: умом Россию не понять, у ней особенная стать.

4

Так и теперь — устав от трутней, от революций и от будней, от завиральных заверений, разуверений, разуваний, от хрени новых завихрений, подзуживающих взываний, зовёт проверенную власть, чтоб словом ей служить и делом и положить предел распаду, всем переделам, беспределам — чтоб навели порядок в мире, а также в доме и в квартире, всё поделили без утайки и дали всем по равной пайке, уж лучше все равно бесправны, чем даже, право, Богоравны, а главное — чтоб разделили ответственности бремя или свободу как-то облегчили, иначе лучше лечь на бок и ждать, когда придёт Бобок.

5

Свобода – пуще наказания: вновь о защитниках отечества слагают оды и баллады: нет, извращенцы не излечатся, петь соловьиные рулады изверившимся изуверам, и заливаться зинзивером — единственное их призвание. Пора восстановить порядок, и неудачник озадаченный и незадачливый счастливчик, подняв глаза свои незрячие, увидят небо в мелкий ситчик, изрешечённый мелким градом демократических снарядов, и занавес – такой железный под голубыми небесами, и – Достоевского над бездной.

1996


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Притча о хорошем и плохом городе
  • Человек стучится к Богу, Бог стучится к человеку…
  • «В поисках Немо»: приключения в подводном мире теперь в 3D
  • «Особо опасны», но не слишком дальновидны
  • Бабье лето


  • Top