Фото: Николай Богатырёв
Мы разбивали наш лагерь
ежегодно в одном и том же месте: на опушке довольно дремучего леса, с
левой стороны от которого простирались колхозные поля, а с южной
находился довольно большой луг с пасущимся на нём коровьим стадом. В
одном месте луг как бы вдавался в лес — там, среди редких деревьев,
расположилась игрушечная деревенька, состоявшая из небольших избушек с
наклонёнными в одну сторону крышами. Только жили в этих кукольных
домиках не игрушки и не сказочные существа, а пчёлы, которые без устали
трудились с раннего утра и до самого позднего вечера, опыляя луговые
цветы, гречиху, картофель и подсолнухи, растущие на полях, и собирая нектар, чтобы обеспечить и себя, и нас ароматным, чудодейственным медом.
«Маршалом
Жуковым» этой непобедимой армии был дед Макар, тощий невысокий старик,
прихрамывавший на левую ногу из-за полученного на войне ранения. Он был
степенным, спокойным и молчаливым и поначалу
совсем не обрадовался появлению шумной ватаги неподалеку от его
владений, но постепенно оттаял и стал для всех нас любимым дедушкой. Во
время смены он столовался в лагере, чем облегчал жизнь своей жене — ведь
ей не нужно было приносить ему еду. А нашему котлу лишний рот был
совершенно не заметен, зато как мы любили после ужина, расположившись у
догорающего костра, слушать его рассказы о войне, о подвигах советских
солдат, о европейских странах, по дорогам которых ему довелось прошагать
со своим полком. Дед покуривал самокрутку, тяжело вздыхал, вспоминая
погибших товарищей, но иногда его глаза загорались лукавым огоньком, он
прищуривался и выдавал нам какую-нибудь смешную историю — оказывается, и
такое случалось на войне. И тогда ночь оглашалась громким хохотом
слушателей, от которого даже огонь в костре начинал дергаться и
дробиться на мелкие светящиеся частички, посылая целые снопы искр в тёмно-синее бархатное небо. Думаю, что рассказы деда
Макара были самыми лучшими уроками патриотического воспитания, какие
только можно придумать.
Днём
дед тоже с удовольствием передавал нам свои навыки и умения: учил
плести корзины из ивовой лозы, которую мы срезали на берегу реки, а
также делать деревянную посуду. Материала под рукой было достаточно: на
пасечной поляне лежали целые штабеля стволов. Видно, в предыдущие годы
колхоз собирался что-то строить — вот и произвёл вырубку, но
обстоятельства изменились, и бревна так и остались на опушке. Для резьбы
подходила только мягкая древесина, а среди спиленных деревьев как раз
было много лип — вот из них мы и учились вырезать ложки, миски и даже
кружки, к которым приделывались ручки каким-то особым хитроумным
способом — к сожалению, я его благополучно забыла. Из липового лыка дед
научил нас плести лапти, самые настоящие! И в лагере стало считаться
особым шиком щеголять вобувке собственного
изготовления. У меня, правда, так и не хватило усердия освоить это
занятие — поэтому я бегала босиком по мягкой, как пушистый, ласкающий
стопы ковер, кучерявой травке с желтовато-зелёными шишечками, похожими
на серединку ромашки. А как приятно было идти по разбитой дороге на
речку, загребая босыми ногами нагретую солнцем пыль — думаю, что
животные и птицы принимают пылевые ванны не только из-за борьбы с
паразитами, но и ради удовольствия тоже.
Особенно
отчётливо помнятся мне запахи — в первую очередь, запах сена, которым
мы могли наслаждаться целый месяц. Видимо, отец заранее договаривался с
колхозом, потому что ко времени нашего приезда, в середине июня, на
опушке нас уже поджидали валки сухой, скошенной неизвестно кем травы. Мы привозили с собой только наволочки, которые набивали этим душистым и колким сеном — у нас получались и довольно мягкие матрасы, и сказочные подушки, погружавшие нас в глубокий и
спокойный сон, едва наши головы успевали их коснуться. Утром полы
палаток поднимались для проветривания, брезент нагревался на палящем
солнце — я до сих пор помню эту смесь из запахов сена, лугового
разнотравья, горячей ткани, чуть приправленную ароматным дымком костра,
который никогда не угасал благодаря неусыпной заботе дежурных. И ещё,
после очередного дождя всегда вспоминаю острый и духмяный аромат
пронесшейся над лагерем страшной грозы, которая чуть не привела к
трагическим последствиям.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
