Стихи Вадима Седова. Поэты по субботам


Вадим Седов по образованию инженер, по призванию — массовик затейник, а по судьбе — поэт. Не обошла его участь после окончания учёбы в МАДИ (Московский автодорожный) увлечься авторской песней. Стихи писал, подобно маленькому Пушкину и под его влиянием, лет с девяти.

Регулярного литературного и филологического образования Вадим Седов не получил, но друзьями-поэтами-писателями судьба наградила сполна. Среди них в первую очередь писатели-фантасты Алексей Молокин, Сергей Жарковский, поэт от Бога Андрей Ширяев.

Стихи Вадима Седова звучат, и это не субъективное замечание. Поэт считает, что стихи воздействуют подобно музыке. Звук апеллирует к эмоциям. Мысли и ассоциации инспирируются, пробуждаются извне этими эмоциями, расходятся от них, подобно кругам на воде, и только потом обрамляются в слово.

Поэт Вадим Седов. Фото: со странички фейсбукаПоэт Вадим Седов. Фото: со странички фейсбука

Нехитрую утварь выносят из комнат...

Нехитрую утварь выносят из комнат. Мы снова, мы снова снимаемся с места, и в небе, бездонном, как ласковый омут, дымком растворяется горечь отъезда.

Сутулится тополь в углу у забора, косые лучи перерезали местность, качаются ветви. Кончаются сборы, кончается всё. Впереди - неизвестность.

Прощальный поклон запоздавшим соседям, минута-другая, - и дом заколочен. Послушай! Давай никуда не поедем, в высокую траву с подножки соскочим!

Давай никуда не поедем, - не мы ли живя здесь, внезапно узнали, - какое великое счастье - остаться немыми, немыми навек перед этим покоем?!

Нас лето печатью веселья отметит, нас осень укроет цветными платками. Мы будем чисты и бездумны, как дети, и жизнь отпивая большими глотками,

как мягкую, пенную, юную брагу, услышим, как ветер по кронам гуляет, и дикие боги хохочут в оврагах, и память - слабеет, и боль - оставляет.

И стоит ли ехать, раскаяньем мучась в слепой духоте промежуточных станций? - Возможно. Возможно, но лучшая участь - остаться, остаться, остаться, остаться!

...Но дикие боги над нами хохочут. Мы сели в повозку, мы лошадь стегаем, и рай за спиной превращается в точку, мелькнёт - и становится недосягаем. 1992

Брат мой Авель

Птица ночи, спев своё, замолчала. Ветку тонкую качнула, умчала. Мне опять, который век не уснуть, не смежить век. Всё сначала в эту ночь, всё сначала.

Вот и ты опять со мной, брат мой, Авель. Лёгкой тенью в час ночной, брат мой, Авель. Я - давно уж бел, как лунь, ну а ты - всё также юн, как тогда, в тот страшный день, брат мой Авель.

Кто мне разум опоил желчью? Кто мне сердце опалил болью? - Бог, не принявший моей жертвы? - Хлеб, не выросший в моём поле?

Кто усилил тысячекратно гнев мой тяжкий и мою ругань, в час, когда нам на беду, брат мой, рукоять ножа легла в мою руку?

Льётся времени река, брат мой, Авель. Да не кончится никак, брат мой, Авель, этот сон, и в этом сне как на медленном огне я сгораю до сих пор, брат мой Авель.

А было время - я таким не был, было время - я ещё верил, что начнёт меня карать Небо - быть бы каре - значит, быть мере,

да видно, нет ещё такой чаши, что вместила бы твою горечь. И всё чаще, брат мой, всё чаще ты приходишь и в глаза смотришь.

Кровь от крови, брат родной, брат мой Авель! Что ты делаешь со мной, брат мой, Авель?! Править суд - иль ждать суда возвращаешься сюда с каждой белою луной, брат мой Авель?

Так я жил - да так и жизнь прожил - в землю чёрную глаза прятал: мол, не знаю ничего, Боже! Я - не сторож моему брату! -

Да вот же он - и кровь его льётся, и ослепшие страшны очи... ...Мёртвый лист в моё окно бьётся, будто что-то мне сказать хочет...

В мире свет сменяет тень, брат мой Авель. В мире ночь сменяет день, брат мой Авель. В каждой яви, в каждом сне ты опять придёшь ко мне. Мы ещё поговорим, брат мой Авель. 1991

Миргород

Ветер южных морей у меня за спиной. В ветхой бричке моей еду в мой край родной. Полудённой порой сделаю поворот - в мареве под горой Миргород, Миргород!

Здравствуй, Родина! Твой сладок, ведомо, дым. Грешного - удостой новым ликом твоим. Жажда к тебе гнала в поисках лучшего, Али ты не ждала сына заблудшего?

Бричку едва влекут дряхлые лошади. Помню, - имелась тут лужа на площади. Еду, и вижу я - вот она, здесь она, жалко только, свинья - бедная, съедена.

Еду, а по бокам - храп из душных клетей, Пьянство по кабакам до зелёных чертей, визги дур-дочерей в потных лапах гостей - до могильных червей и до мозга костей.

Будто солнечный круг облако тронуло - пал третий Рем от рук третьего Ромула. Бросили в хлябь да грязь твердь гробовой доски - с этого началась песня твоей тоски,

Родина, сладкий плен! Как бы кто не желал - нет в тебе перемен, ты живёшь, как жила - в праведного - плюя, падшего - милуя, Родина ты моя, Родина милая!

Будто ночью в степи плачет скиталица - бричка моя скрипит, скоро развалится. Ждёт ли меня печаль, или же пир горой? - Ведать не мне. Встречай, Миргород, Миргород! 1991

Аптекарский сад

С незапамятных лет, не запятнанных памятью лет, чей петляющий след убегает в остзейское лето, убегает в остзейское лето петляющий след, и звенит флажолет, и блуждает безумная флейта

по тропинкам извилистым в золоте царских садов, где вишнёвое солнце зелёный ковёр расстелило, и не стала помехой вкусившим от райских плодов слишком вялая кровь, слишком чахлая плоть властелина,

эта бледная немочь. Бессильны приёмы веществ, чьи составы вовеки истлеют в аптекарской тайне. Он боится, взгляни: промелькнул силуэт, и исчез узкогрудого карлика в тесном суконном кафтане.

Утомлённому солнцу готовится дом ледяной, опустевшие склянки на выброс снимаются с полки. Ускользающий век, звуковой отразившись волной от чужих берегов, возле ног оставляет осколки. 2012

Снега великой зимы

Белый шум в ушах, белый шум, белый шум, белый шум в ушах. Не прощаясь, я ухожу. Настежь дверь - я сделаю шаг за границу света и тьмы, не оставив даже следа, и снега Великой Зимы занесут меня навсегда.

Занесут меня, занесут, занесут в такие края, где уже ни ряд и ни суд для себя не выберу я. Позабыв, какое число, увидав, слетая в кювет: занесло меня, занесло. Белый свет в глазах, белый свет.

Сколько лет тяжёлой ходьбы по следам вчерашнего дня - и ни мне уйти от судьбы, ни судьбе уйти от меня. И снега за Обской губой, обрывая жалобный плач, занесут меня над судьбой, как топор заносит палач. 2006

Установили бы Вы себе на телефон приложение для чтения статей сайта epochtimes?

Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Nouvelle Vague. Каждый интегральный усилитель должен исполнить французский «нью-вейв»
  • Детская фотовыставка «Мой мир» открылась в Иркутске
  • Международный фестиваль современного искусства пройдёт в Ростове-на-Дону
  • «Росомаха: Бессмертный»: солдат в поисках славной смерти
  • Последний фильм с участием Андрея Панина выйдет на телеэкраны

  • Выбор редактора »

  • История коммунизма

  • Top