Людвиг ван Бетховен, изученный до посмертной маски, т.е. маски жизни. Фотография статуи-бюста работы Хьюго Хагена основана на жизненной маске Франца Кляйна, сделанная в 1812 году. Дата около 1892 года. (Библиотека Конгресса)  | Epoch Times Россия
Людвиг ван Бетховен, изученный до посмертной маски, т.е. маски жизни. Фотография статуи-бюста работы Хьюго Хагена основана на жизненной маске Франца Кляйна, сделанная в 1812 году. Дата около 1892 года. (Библиотека Конгресса)

Бетховен: Священные симфонии  

Вызов преемникам
Автор: 15.08.2022 Обновлено: 18.08.2022 08:47
Меня всё ещё трясёт. Я только что снова прослушал «Пятую симфонию» Бетховена. Это апокалипсис! Фантастическая, дерзкая напыщенность вызывает почти нервный смех. Это волнующе и захватывающе, поистине и совершенно ошеломляюще — работа выдающегося человека, человека с дальновидностью и абсолютно нулевым временем для двусмысленности. Этот человек — Людвиг ван Бетховен.

Почти невозможно думать о Бетховене и не упомянуть Моцарта. Хотя Бетховен определённо следовал по стопам Моцарта, но, несомненно, проложил свой своеобразный путь. Краткое сравнение этих двух гениев полезен для понимания Бетховена.

Одним из основных отличий Моцарта было постоянное чередование мажора и минора. Несовершеннолетних обычно считают грустными. Моцарт такой техникой чередования изменил цвет так, что грусть становилась нежной, чувствительной и задумчивой. Для Моцарта солнце всегда было рядом, готовым выйти из-за туч.

Однако Бетховен никогда не сомневался в его намерениях. Мицуко  Утида, известная  пианистка-концертистка, назвала Бетховена «намеренным», потому что он намеренно применял шоковую тактику. Либо вы смотрите в бездну печали, либо мчитесь с флагом на древке на войну верхом на коне. Возможно, это немного преувеличено, но Бетховен принимал решение и придерживается его. Это в равной степени полезно и удивительно, но здесь мало места для двусмысленности.

Бетховен был человеком ясных перспектив и целей. У него было великолепное видение  невообразимых масштабов Вселенной, и он изобразил эту славу так, как никто другой не смог бы. Послушайте «Пятую симфонию» в исполнении оркестра и подумайте, сможете ли вы вспомнить другое музыкальное произведение, близкое к этой смелой, ужасающей силе. Здесь даже самый тяжёлый современный хэви-метал меркнет в сравнении с ним.

«Соната № 14», более известная как «Лунная соната», вызывает у меня слёзы каждый раз, когда я её слышу. Это гипнотический плач глубокой, обжигающей красоты и скорби. Бетховен создал обычную сонатную форму на неслыханной эмоциональной территории. Даже короткие движения соль-диез мажор вряд ли способны пролить свет. И в некотором смысле классическая музыка действительно выросла благодаря этому. Бетховен передал драматическую тоску, а не мягкое сострадание Моцарта, и эта недвусмысленная драма отличает их друг от друга.

Известный факт, что Бетховен страдал от изнурительного шума в ушах и медленно терял слух, безусловно, способствовал решительному характеру его музыки. Он часто говорил о своём страхе, что время уходит. Когда его «Девятую симфонию» исполнили в Вене в 1824 году, он был совсем глухим.

Невозможно представить себе большую трагедию: человек, сочинивший музыку такого поразительного блеска и жаждущей красоты, никогда не услышит её. Это говорит о непоколебимой силе  человеческого  духа, который, кажется, всегда присутствует в его работах. У Бетховена было тяжёлое детство: он боролся со своим здоровьем, но сохранял решимость стать композитором — художником по праву.

Осознавая, что известность о его глухоте может разрушить его карьеру,  он ушёл в музыку, живя некоторое время почти отшельником, решив проявить в музыке то, что в нём ещё осталось. Трудно представить полную безысходность и отчаяние, которые двигали им. Но каким-то образом ему удалось отойти от края бездны. Смирившись с судьбой, он сочинил «Третью симфонию» или «Героическую» в качестве вызова. Это произведение затмило величие и  сложность его предыдущих работ и получило широкое признание как шедевр. Позже он написал: «Пусть моя глухота больше не будет секретом».

Затем, незадолго до Рождества 1808 года, Бетховен дал концерт в  Театре ан дер Вин в Вене. Примечательно, что ему предстояло исполнить пять крупных новых произведений. Среди них «Пасторальная симфония», «Четвёртый фортепианный концерт» и «Пятая симфония» — одна из самых главных когда-либо написанных музыкальных композиций. Все они должны были дебютировать в ту зимнюю ночь!

Его финансы были нестабильными, здоровье ухудшалось, и, тем не менее, он дал один из самых сложных концертов, которые могла ожидать аудитория того времени. До самого конца он был бескомпромиссным и дерзким, предпочитая жить и умереть по убеждённости в своей музыке и в себе, как артисте. Зрители были в восторге. Им понравилось. Он  проявил себя миру, и эти произведения — иконы музыкальности, являются свидетельством  его абсолютной гениальности.

Вскоре после этого из-за здоровья и нарастающей глухоты Бетховену пришлось отказаться от публичных выступлений. Он всё же сочинил одну из самых удивительных, дальновидных музыкальных произведений, когда-либо написанных: «Фиделио», мистический «Хаммерклавир», более поздние «Струнные квартеты» и среди них несравненную «Девятую симфонию». «Девятый» хор Бетховена впервые включили в симфоническую композицию — и это было подобно грому.

Бетховен был трудным вспыльчивым человеком, граничащим с безумством. Несмотря на высокомерие и упрямство, невозможно представить, что любой другой человек смог бы пережить путь, по которому прошёл он, и писать со страстью и величественной смелостью. Он стремился подняться над убогой жизнью и через свою музыку увести за собой нас. Внутренне он был глубоко духовным, религиозным человеком. Он писал, что видел Бога во всём и всё в Боге.

После возведения своего покровителя, эрцгерцога Рудольфа, в должность архиепископа,  Бетховену было поручено написать «Missa Solemnis», «Торжественную мессу». Он считал этот  день самым славным в своей жизни, и эта композиция стала памятником чуда человеческого единства и веры. Благодаря этой работе он стал защитником человечества перед Богом.

Таким образом, партии, написанные им для хора в конце «Кредо», были почти невозможны для исполнения человеком. В формулировке Бетховена прославления Бога хор был бы вынужден отдать всё возможное, а затем стремиться вверх, подниматься, а затем снова стремиться — как он всегда это делал сам. Большая часть его работ имела такой гуманистический, духовный замысел. «Оду радости» из «Девятой симфонии», ещё один известный пример, пели угнетённые люди во всём мире как выражение надежды: от  Африканского Конго до Чили, до Берлинской стены, даже протестующие на площади Тяньаньмэнь в Китае.

Бетховен, Бах и Моцарт были мостом между периодами барокко и романтизма. Между собой эти люди исследовали и исчерпали почти все возможности музыкального выражения. По замыслу последние сочинения Бетховена для «Струнного квартета» не оставили классикам абсолютно ничего, что можно было бы сказать. Любой музыкант, который последовал бы за ним, должен был найти новый путь. Я думаю, вполне уместно, что этот человек (чья музыка часто лишала людей дара речи) своими последними работами бросил вызов своим преемникам, чтобы те подхватили его дерзкую эстафетную палочку и создали что-то новое.

Пит Макгрейн — сценарист, режиссёр и композитор.

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА