Алексе́й Кондра́тьевич Савра́сов (1830—1897). Фото: culture.ru | Epoch Times Россия
Алексе́й Кондра́тьевич Савра́сов (1830—1897). Фото: culture.ru

А. К. Саврасов: «Прославляйте жизнь»

Художник — тот же поэт
Автор: 13.01.2022 Обновлено: 13.01.2022 10:47

…Лови всегда весну, не просыпай солнечных восходов, раннего утра. Природа никогда не бывает более разнообразной и богатой. Пиши её так, чтобы жаворонков не видно было на картине, а пение жаворонков было слышно. В этом — главное.
… Можно просто написать, что хочется — хорошо только написать… Настроение нужно. Природа вечно дышит, всегда поёт, и песнь её торжественна. Нет выше наслаждения созерцания природы. Земля ведь рай — и жизнь, тайна, прекрасная тайна. Да, тайна. Прославляйте жизнь. Художник — тот же поэт.

А. К. Саврасов

«С чего начинается родина? С картинки в твоём букваре…» Эти слова из хорошей песни вспоминаются, когда листаешь современные российские учебники. И так отрадно становится на душе, когда видишь на их страницах прекрасные пейзажи родной природы и среди них репродукцию с картины Алексея Саврасова «Грачи прилетели». Этот пейзаж с детства вошёл в сознание многих поколений россиян вместе с лирикой Александра Пушкина и Фёдора Тютчева.

Алексей Кондратьевич Саврасов (1830—1897) — человек большого дарования и трагической судьбы. В историю русской живописи он вошёл как создатель русского лирического пейзажа, полного грусти и любви к России. Конечно, и до Саврасова и после него в истории русской живописи были пейзажисты. Но редко чьё творчество так волновало и волнует душу, как произведения этого мастера. Так в чём же его секрет? Есть такое образное понятие «линия жизни». Попытаемся проследить эту «линию» и тогда, возможно, поймём, в чём заключается неповторимость творческого метода этого замечательного художника.

Будущий художник родился в Москве в семье купца средней руки. Отец, как это обычно бывает, хотел, чтобы сын унаследовал и продолжил торговый бизнес. Но Алексей с ранних лет проявил любовь и способность к рисованию. Выберем ключевым словом «любовь». Потому что способности без любви к Божьему дару, могут превратить дар лишь в хобби, но не в дело всей жизни.

Алексей в детском и подростковом возрасте не был бунтарём, но его упорство, с каким мальчик в любую свободную минуту брался за карандаш и краски, смягчили родителей. В 14 лет способный мальчик поступил учиться в Московское училище живописи и ваяния». Он поступил в класс пейзажной живописи. Учился с большим желанием и успехом. Учился так, что, когда отец отказался оплачивать его обучение, преподаватели сами стали вносить за него плату. Когда меценат обратился к преподавателям училища с просьбой назвать достойного для поощрения, было названо имя Алексея Саврасова. На деньги мецената он ездил на юг России на этюды. Из года в год Саврасов числился в тройке лучших учеников училища живописи.

В годы ученичества художника в России заканчивалась эпоха романтизма и в свои права вступало новое направление в искусстве — реализм. Поэтам, писателям и художникам уже неинтересны экзотика извержений вулканов и буйства водной стихии. Теперь особый характер и смысл получили образы родной природы. Пейзажная лирика поэтов и художников второй половины XIX века ищет своё воплощение в русских равнинах, лесах и полях. Российская повседневная действительность, естественная среда — вот главные темы всех современников Алексея Саврасова, творящих в области литературы, музыки и изобразительного искусства.

Многие демократически настроенные русские художники объединились в это время в Товарищество передвижных выставок. Среди учредителей Товарищества был и художник Саврасов. На первой же выставке Передвижников, организованной в 1871 году, произошла сенсация всероссийского масштаба. Имя этой сенсации — картина Алексея Саврасова «Грачи прилетели». Иван Крамской, организатор и вдохновитель Товарищества, отмечал, что выставка удалась, что много достойных художников украсили её своим творчеством, но по-настоящему душа России чувствуется в «Грачах».

Алексею Кондратьевичу Саврасову в это время 41 год. Он зрелый мастер, самостоятельно мыслящий художник и педагог. Ещё в 1858 году он вступил в должность руководителя пейзажного класса училища, где некогда сам обучался и формировался как творческая личность. На него и на его однокурсников огромное влияние оказал педагог-художник Карл Рабус, который учил питомцев не только технике рисования, но и расширял их человеческий и художественный кругозор.

Саврасов в своей педагогической деятельности тоже стремился к тому, чтобы его ученики были «с веком наравне». Но эрудиция и образованность и даже техника письма, это всё-таки, по мнению Саврасова-педагога, вторично. Картина не получится, если художник не вложил в неё душу. Это невозможно объяснить и доказать, это можно только почувствовать. Тоже душой.

Алексей Кондратьевич был уникальный педагог. Вот отрывок из воспоминаний его ученика Константина Коровина, ставшего в своё время тоже знаменитым художником и принёсшего славу русскому искусству:

— А как же писать, с чего начинать? — спрашивают его ученики.

— Не знаю, — опустив глаза, говорил Алексей Кондратьевич. — Нужно любить. Форму любить, краски. Понять. Нужно чувство. Без чувства нет произведения. Надо быть влюблённым в природу — тогда можно писать.

— А если я влюблён в музыку, — говорит ученик, — то всё же, не умея, не сыграешь на гитаре.

— Да, да, — ответил Саврасов. — Верно. Но если он влюблён в музыку, то выучится и будет музыкант, а если нет, то трудно, ничего не будет.

Мы слушали Алексея Кондратьевича и были в восхищении. Шли в природу и писали с натуры этюды, и говорили друг другу, указывая, — «это не прочувствовано», «мало чувства», «надо чувствовать» — все говорили про чувства.

Саврасов бывал за границей. Он имел возможность любоваться пейзажами Франции, Италии, Англии, Швейцарии. У него есть несколько картин с европейскими видами. Вот опять из воспоминаний Константина Коровина:

— Вот, говорят, в Швейцарии настоящий пейзаж? — спросил как-то Саврасова кто-то из учеников.

— Да, в Швейцарии я был, был и в Италии. Прекрасно, — сказал Алексей Кондратьевич.

— Но кому что. А мне, конечно, в России нравится. В России природа поёт, разнообразие, весна какая, и осень, и зима. Поёт, всё поёт. Только небо прекрасно в Италии. А пейзаж в Швейцарии. А у нас нет разве неба, гор нет? Как быть? Да, плохо, нет озёр… Да… А там Женевское озеро.

Саврасов опустил голову в раздумье. Помолчав, Алексей Кондратьевич встал, надел пальто, взял палку и собрался уходить из мастерской. У дверей он остановился и, подумав, сказал:

— Там, в Италии, было великое время искусства, когда и властители, и народ равно понимали художников и восхищались. Да, великая Италия. Теперь во Франции прекрасные художники. И у нас было искусство. Какое! Какие иконы. Новгородские. Прошло. Забыли. Мало, очень мало кто понимает. Жаль. Что делать? Да, бывает время, когда искусство не трогает людей. Музыка тоже. Глохнут люди. Странно, что люди есть, которые понимают и чувствуют искусство, музыку, живопись. Да, а есть глухие, вечно слепые, не слышат и не видят. Есть такие. И их больше. Это совсем другие люди, и думают они как-то иначе. Я заметил это. Как быть?..

И Саврасов, повернувшись, ушёл в дверь.

Алексей Кондратьевич очень любил свою родную Москву. Московские и подмосковные пейзажи занимают в его творчестве особое место. Ещё в молодости художнику выпал счастливый шанс: Великая княгиня Мария Николаевна приобрела на художественной выставке несколько его картин и, заинтересовавшись авторским почерком, пригласила художника в Петербург. Она заказала Саврасову пейзажи петербургских окрестностей. Мастер с честью выполнил заказ. Художник мог быстро повысить свой социальный статус, остаться в столице, заручившись рекомендациями царственной заказчицы, иметь большие связи и большие деньги.

Но, хотя Саврасов никогда не был богат, а скорее нуждался, он вернулся в свой родной город, к своим ученикам. Он просто не мог оставить своих учеников Исаака Левитана и Константина Коровина без своей творческой поддержки. Кроме того, в это время Алексей Кондратьевич вместе с художником В. Пукиревым работал над созданием учебника рисования. Саврасов вводит в учебник главу о «подробном изображении изб, деревень, какие обязательны для художника, изучающего русский пейзаж».

Казалось бы, жизнь сложилась: есть любимое дело, есть известность, есть ученики, есть уважение друзей и учеников, интересные поездки, есть семья, он профессор живописи, его картины покупает сам Третьяков. Но, как ни горько вспоминать об этом, всё пошло прахом. Похожих судеб, к сожалению, много в художественной и артистической среде. На каком-то этапе горячительные напитки для поддержания вдохновения становятся пагубной привычкой. Это случилось и с Алексеем Кондратьевичем. Друзья и ученики упустили тот момент, когда художника можно было спасти от превращения привычки в заболевание.

Саврасов, каким он запомнился многим, был человеком скрытным, он не был способен изливать своё горе. А горе настигло. Один за другим умирали его дети, жена видела в Саврасове несостоятельного кормильца и добытчика. Обвиняла его в смерти детей. Говорить о себе и своих болях Саврасов не умел. Весёлые компании художников стал избегать. Семью оставил. Из училища его, в конце концов, уволили. Он остался один наедине со своей болезнью. Творческие люди Москвы знали, что где-то, в какой-то каморке погибает хороший русский художник. В дешёвых питейных заведениях Москвы можно было видеть на стенах этюды Саврасова. Это художник за копейки продавал свои произведения. Здесь же он и оставлял эти копейки.

У замечательного журналиста и писателя Владимира Гиляровского, современника художника, есть в мемуарах несколько страниц, посвящённых Саврасову. Называется очерк о художнике знаменательно: «Грачи прилетели». В нём автор описывает несколько встреч с Саврасовым в пору, когда тот как человек был уже безнадёжен. Но художник в Саврасове ещё жил. Доказательством тому служит небольшая картина «Дворик. Зима». Это вид из окна дешёвой комнаты, в которой проживал одинокий мастер.

Именно эту незаконченную картину увидел В. Гиляровский на грязном столе запущенного последнего жилища Алексея Саврасова: небогатый московский дворик, занесённый снегом, а на снегу топчутся птицы: голуби, воробьи. Стоит в раздумье большая утка. Ничего особенного. Это вам не «Мороз и солнце! День чудесный». Но почему-то мы чувствуем сырость рыхлого снега и слышим воркование голубей и покрякивание утки. А воробьи на картине даже подпрыгивают. Это и есть душа и любовь, которые всегда живы, о которых так любил рассказывать своим ученикам Алексей Кондратьевич.

Теперь эта картина украшает саврасовский зал Третьяковской галереи. В настоящее время коллекция галереи насчитывает более тридцати живописных и около семидесяти графических работ Саврасова.

В. Гиляровский закончил свой очерк о художнике такими словами:

«Я его видел только три раза и все три раза в конце марта, когда грачи прилетают и гнёзда вьют…
В моём альбоме он нарисовал весну… избушку… лужу… и грачей…
И вспоминаю я этого большого художника и милого моему сердцу человека каждую весну, — когда грачи прилетают».

И ещё раз обратимся к воспоминаниям об учителе художника Константина Коровина:

«Каждый год, начиная с февраля, Саврасов погружался сам и вводил всех в состояние напряжённого и радостного ожидания: вот ещё день, неделя, две — и можно будет захлопнуть дверь пыльной мастерской и устремиться с этюдником, зонтом от солнца и раскладной скамеечкой, на природу: в Останкино, в Измайловский парк, в Сокольники.

В ненастные дни Саврасов приходил в мастерскую с опозданием, бывал молчалив, сосредоточен и хмур. Но в солнечные утра он прибегал спозаранку, в мятой чесучовой паре с нередко болтающимися пуговицами и белой шляпе, распахивал настежь окна, давая всем «обонять весну», и торопил: быстрее, быстрее, пока не ушёл утренний свет. Все суетливо собирались, хохотали, хватали вещи, шли за профессором работать…»

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА