Фрагмент картины Лоренцо Лотто «Марсилио Кассотти и его жена Фаустина», 1523 год. Музей Прадо, Мадрид, Испания. ((Prado Museum)  | Epoch Times Россия
Фрагмент картины Лоренцо Лотто «Марсилио Кассотти и его жена Фаустина», 1523 год. Музей Прадо, Мадрид, Испания. ((Prado Museum)

Искусство вне времени

Выставка «Помни меня» в Государственном музее Амстердама
Автор: 01.03.2022 Обновлено: 01.03.2022 10:38

Ты помни обо мне, когда уйду

В далекий бессловесный край разлуки,

Где ты не сможешь удержать за руку,

А я причин остаться не найду…

Отрывок из сонета «Помни» К. Россетти

Государственный музей Амстердама представил интересную экспозицию «Помни меня». На ней можно увидеть более 100 мужчин и женщин эпохи Возрождения, увековеченных в красках. Удивительные картины демонстрируют нам то, чем дорожили наши предки: их надежды, мечты и достижения. Художники старались передать всю полноту чувств своих героев — любовь, веру, честолюбие, власть и знание.

С момента написания этих произведений прошло около 500 лет, но поразительно, как темы перекликаются с нашими сегодняшними устремлениями, подтверждая, что классическое искусство — вне времени, оно прочно связано с нашими сердцами.

Выставка дает возможность поразмышлять о великом искусстве эпохи Возрождения, от северных художников, таких как Альбрехт Дюрер, Ганс Мемлинг и Ганс Гольбейн Младший, до итальянских художников, Тициана, Софонисбы Ангиссолы и других. Но более того, девять тем, таких как «Восхищайтесь мной», «Дорожите мной» и «Молитесь за меня», которые освещают кураторы выставки Маттиас Убл и Сара Ван Дейк, дают нам возможность задуматься о нашем собственном наследии и непостоянстве. Это возможность поразмышлять: когда все будет сказано и сделано и «безмолвная земля» приблизится, какими мы хотим, чтобы нас помнили?

О красоте

Государственный музей Амстердама выбрал «Портрет молодой женщины» фламандского художника Петруса Кристуса для продвижения выставки «Помни меня». Этот портрет — изюминка фламандского искусства и изюминка выставки. Впервые с 1994 года портрет был передан во временное пользование Картинной галереей Берлинских государственных музеев.

Неизвестная девушка Кристуса, безусловно, излучает то, что стоит запомнить: красоту. Мужчины и женщины эпохи Возрождения придерживались древнего убеждения, что внешняя и внутренняя красота тесно связаны, объясняет Сара Ван Дейк в каталоге выставки. Ван Дейк использует «Книгу придворного» Бальдассаре Кастильоне 1528 года для иллюстрации этой точки зрения: «Злая душа редко обитает в красивом теле, и по этой причине внешняя красота является верным признаком внутренней доброты».

Чтобы передать красоту, художники-портретисты обычно подчеркивали чистоту, скромность и целомудрие, выделяя добродетель натурщика.

Кристус изобразил неизвестную даму в погрудном портрете. Ее фарфоровая кожа и румяные розовые щеки указывают на ее неземную красоту. Она выглядит уравновешенной и скромной, несомненно, благодаря праведному воспитанию. Она одета в модное голубое платье в бургундском стиле и черный корсаж — декоративная вставка в женском платье, закрывающая лиф.

Ван Дейк отмечает, что модные наряды занимали определенное место в женских портретах, но женщины не должны были пренебрегать своими женскими и материнскими обязанностями из-за тщеславия. «Было бы некрасиво и неприятно, если бы жена дворянина появилась на публике в одежде, подходящей для герцогини или королевы», — писал гуманист и философ эпохи Возрождения Алессандро Пикколомини.

О любви

Ван Дейк объясняет, что в средневековые времена преданность Богу имела первостепенное значение. Благочестивые христиане жили безбрачно, посвящая свою жизнь Богу. Но безбрачие было не для всех. Священные узы брака даровали искупление от смертельного греха похоти.

Она описывает супружество как таинство, дарованное Христом — «Это символ единения с Церковью. Таинство воплощения Слова Божьего, которое выражалось в физическом и духовном союзе между мужчиной и женщиной».

Картины сватовства и свадебные отражали важные атрибуты того, что мужчины и женщины эпохи Возрождения считали необходимым для успешного брака и плодотворной семейной жизни. Они наполнены символами любви, чистоты, целомудрия и плодородия.

Очаровательный супружеский портрет — «Портрет Марсилио Кассотти и его жены Фаустины» итальянского художника Лоренцо Лотто. Отец невесты заказал эту работу. На портрете Амур (Купидон) наблюдает за парой, когда Кассотти берет левую руку своей будущей жены, чтобы надеть ей на палец обручальное кольцо. Ван Дейк отмечает, что в Северной Италии обручальное кольцо надевали на безымянный палец правой руки, а не так, как изображено на портрете Лотто.

Возможно, художник имел в виду очень древнюю традицию: в Древнем Риме обручальное кольцо носили на левой руке, так как римляне верили, что левый безымянный палец через артерию напрямую связан с сердцем.

О вере

Молитва часто изображалась на набожных портретах. Для христиан молитва являлась путем к спасению, благополучный путь на небеса.

Христиане хранили набожные картины в качестве ежедневных подсказок, напоминающих им об их христианских обетах. Эти личные портреты часто представляли собой небольшие переносные подвески, диптихи (картины, состоящие из двух складывающихся панелей) или триптихи (картины, состоящие из трех панелей, причем на центральной панели часто изображалась фигура святого). Они были созданы для того, чтобы их можно было легко перевозить или выставлять в монастырских кельях, чтобы помогать в молитвах.

Диптих из коллекции Музея изящных искусств в Дижоне (Франция) с изображением супружеской пары под названием «Портреты молящихся мужчины и женщины» был создан в Бургундии около 1470 года неизвестным художником. Супруги, размещенные на отдельных панелях, оба изображены в молитвенной позе перед священными скульптурами. Муж торжественно молится Деве Марии и Младенцу Христу, а его жена смиренно возносит свои молитвы Иоанну Богослову. Из рук мужа стекает латинская надпись, как бы подтверждающая его безмолвные молитвы.

«Эти религиозные портреты, вероятно, также предназначались для того, чтобы символически поддерживать молитву в вечности: картины как бы брали на себя молитвенную функцию, когда изображенные люди были заняты мирскими занятиями или уже умерли», — пишет Матиас Убл в каталоге выставки.

Другие религиозные портреты были щедро украшены символами веры, некоторые из них были явно выражены, например, четки. Другие символы, хотя и известные современникам эпохи Возрождения, сегодня могут нуждаться в дополнительных пояснениях. Молитвенные орехи, например, часто изображаются на картинах. Это были орехи из самшита, на половинках которых вырезали фигурки, изображающие библейские сюжеты, которые действовали как инструмент для погружения в размышления, способствующие молитве.

Художники также изображали портреты паломников, как это видно на картине голландского художника Яна ван Скорела «Двенадцать членов Харлемского братства иерусалимских паломников». Место паломничества — храм Гроба Господня в Иерусалиме — изображено в левом верхнем углу картины. Все на портрете напоминает паломникам об их божественных обетах.

Каждый брат расположен в хронологическом порядке в соответствии с тем, когда он совершил свое паломничество. Каждый паломник держит в руках одну или две пальмовых ветви, причем каждая ветвь указывает на завершенное паломничество. Бумаги, расположенные в нижней части картины, призывают братьев молиться за умерших паломников, чтобы помочь им в загробной жизни. Художник поместил на картину свое изображение, так как он тоже был паломником. Ван Скорел стоит над оторванным листом бумаги. Убл говорит, что оторванный лист бумаги символизирует непостоянство жизни.

Художники изображали быстротечность жизни в портретах «vanitas», что в буквальном переводе с латыни означает — суету и тщеславие. «Слово Божье вечно, все остальное временно», так гласит латинская пословица на одном из портретов. Обычно на таких портретах изображаются такие символы непостоянства, как гвоздики, песочные часы, мыльные пузыри, а также более мрачные мотивы, такие как черепа и даже гниющие трупы.

О творчестве

По словам Убл, ранние картины создавались для того, чтобы воздавать должное Богу и показать красоту Его творений. Позже художники отклонились от этих священных намерений. Портреты стали рекламными инструментами для художников, чтобы продемонстрировать свой талант и амбиции. Убл отмечает, что смещение акцента в портретной живописи с Бога на личность напрямую связано с возвышением средневекового мастера до художника.

До XVI века художники вставляли свои автопортреты в свои работы, но теперь художники писали автономные автопортреты в основном для того, чтобы намекнуть на свое ремесло. Убл отмечает, что те портреты, которые не намекали на род занятий художников, были написаны придворными художниками, не имевшими нужды в рекламе.

«Автопортрет с Колизеем» голландского художника Маартена Ван Хеемскерка — привлекательная самореклама. На первый взгляд, художник предстает перед Колизеем, но на самом деле он изобразил себя перед картиной с изображением античного памятника. В дальнем правом углу мы видим Ван Хеемскерка за мольбертом, копирующего амфитеатр в рамках своего художественного образования, полученного во время путешествия. С помощью этой картины он говорит своим потенциальным покровителям, что он не только искусен, но и образован. Он побывал в Италии и копировал лучшие образцы искусства Древнего Рима.

Как и Ван Хеемскерк, итальянская художница Софонисба Ангиссола продемонстрировала свое мастерство в живописи. Она создала множество автопортретов, несколько из которых представлены на выставке. На одном из них она сидит за мольбертом и рисует Деву Марию и младенца Христа. Религиозно-исторические картины, такие как та, что стоит на ее мольберте, считались высшим жанром живописи.

Еще одна ее картина на выставке, написанная всего через год после ее автопортрета — это восхитительный и хорошо известный семейный портрет «Игра в шахматы». На этой картине Ангиссола смотрит на зрителя, а ее сестра справа пытается привлечь ее внимание, как бы побуждая ее сделать следующий шахматный ход. Другая сестра Ангиссолы, в центре, радостно смотрит на сестру справа. Это радостная семейная сцена. Через несколько лет после этих картин, зимой 1559–1560 годов, Ангиссола стала придворным художником и фрейлиной испанского двора, обучая искусству третью жену Филиппа III.

Один автопортрет хорошо подытоживает выставку. Бюст голландского художника Йохана Грегора ван дер Шардта в белой терракоте с полихромией, лишенный одежды и любых других признаков времени, утверждает вневременность различных способов, которыми люди хотят, чтобы их помнили. Уберите любой намек на период, в который были созданы эти портреты, и останутся только люди, представляющие непреходящие традиционные ценности нашего общего человечества.

Лоррейн Феррье пишет об изобразительном искусстве и ремесленничестве для газеты The Epoch Times. В центре её внимания — мастера Северной Америки и Европы, которые наполняют свои произведения красотой и традиционными ценностями. Особое внимание автор уделяет редким и исчезающим видам искусства.

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА