scale_1200

Николай Ге: «Я — художник»

Он просто старался заставить людей задуматься о том, что человеческий дух непобедим
Автор: 28.02.2022 Обновлено: 28.02.2022 10:30
Мировоззрение этого человека сформировалось в середине XIX века, когда в России демократические идеи захватили умы прогрессивной интеллигенции. Кумирами читающей публики стали Николай Некрасов, Николай Чернышевский, Михаил Салтыков-Щедрин.

Человек был хорошим художником, и он на своём поприще воплощал в жизнь девиз поэта Некрасова:

«Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!»

Этот художник любил устраивать встречи единомышленников. В те годы в его доме собирались самые выдающиеся литераторы, учёные-историки и художники России: Тургенев, Некрасов, Салтыков, Пыпин, Кавелин, Костомаров, Антокольский, Крамской, Репин. Говорили обо всём, что беспокоило: о политике и искусстве, о прошлом и настоящем России. Но часто интереснее всех гостей бывал сам хозяин, который убедительно говорил о том, что необходимо поставить на должную высоту значение художника в обществе, а истинный художник обязан быть гражданином и отражать в своих произведениях все животрепещущие интересы общества.

Его картины, даже на библейские темы, всегда наполнены особенным социальным смыслом. Современники удивлялись актуальности евангельских мотивов в трактовке этого живописца. Этот художник — Николай Николаевич Ге.

Ге — художник большого живописного дара, неуёмного творческого темперамента. Среди мастеров демократического реализма он занял особое место. Прямая социальная направленность его современников-передвижников несвойственна его полотнам. Он отвергал в своём творчестве изображение повседневной бытовой жизни, стремясь к философскому осмыслению общественных конфликтов, и обращался к темам истории и к библейским сюжетам.

Николай Николаевич Ге родился в 1831 году в Воронеже. Он был правнуком французского эмигранта, бежавшего от революции и обосновавшегося в России в конце XVIII века. Мать будущего художника умерла от холеры, когда сыну было всего три месяца. Отец переехал на Украину, где в Подольской губернии купил село. Здесь и прошло детство Николая.

Воспитанием мальчика занимались бабушка и крепостная няня, они оказали влияние на его душевный склад. Уже в детстве формируется его добрый, мягкий характер, который всегда привлекал к художнику людей.

В девять лет Николай поступил в киевскую гимназию. По окончании её, в 1847 году, Ге три года обучался на физико-математическом факультете сначала Киевского, а затем Петербургского университетов. Но университетского курса Николай не окончил. Ещё с гимназических лет в нём проснулась любовь к искусству. Попав в Петербург, он окунулся в среду художественной молодёжи, свободное время проводил в залах Эрмитажа, рисовал и копировал. Молодой человек потерял интерес к наукам, оставил университет и поступил в Академию художеств. Полученная в университете научная подготовка выделяла его среди товарищей-художников широким кругозором и стремлением решать в своём творчестве философские вопросы жизни.

Очутившись в Академии художеств в девятнадцатилетнем возрасте, Ге проявил самостоятельность и решительность. Знаменем живого творчества для Николая стало имя покинувшего стены Академии художника Карла Брюллова. Его картина «Последний день Помпеи», его портреты стали образцами, на которых молодой художник учился вне стен студии. Но и это было только этапом в творческой биографии Николая Ге. Он постепенно уходит от подражания творческому методу Брюллова и переходит к осмыслению особенностей мировоззрения художника:

«В первый раз его я теперь увидел Брюллова как художник, в первый раз его понял свободно».

«Свободное» освоение брюлловского наследия позволяло Ге удержать самое главное: стремление идти по стопам старых мастеров, создавая искусство, полное правды жизни и утверждать связь искусства с волнениями и тревогами современности. В этом и состояло отличие ученичества Ге от эпигонства многочисленных подражателей, имитирующих только внешнюю манеру Брюллова.

В 1857 году Николай Ге уезжает в Италию. Там молодой художник с необыкновенным рвением принимается за работу. Он пробует свои силы в разных жанрах: в портрете, в этюдах итальянской природы, в сценах народного быта. Но, ничто не приносит творческого удовлетворения. Художник ищет «серьёзную» тему, которая поглотила бы его сознание без остатка и заставила бы почувствовать художника звеном в цепи прошлого, настоящего и будущего.

В поисках темы Ге обращается к отечественной истории. Картина «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе» вновь принесла ему успех: её сюжетом опять был реальный конфликт реальных людей, у каждого из которых своя правда. Как показало будущее, историческая тема — только этап большого пути художника Ге.

Святое Евангелие — вот что нужно читать и переосмыслять. Эта книга станет для живописца вечным источником вдохновения. При внимательном изучении евангельских текстов, художник присушивался к зову своего сердца. Особенное незабываемое впечатление произвели главы прощания Христа с учениками во время «Тайной вечери».

Тема была найдена. Ею стал животворный евангельский сюжет «Тайной вечери». Обращение к Евангелию не было случайностью. Тема, освящённая творчеством Леонардо да Винчи, Веронезе и Тинторетто, открывала возможность для молодого художника говорить о насущных вопросах времени на языке большого искусства. В этом нельзя не видеть влияния русского художника Александра Иванова, а именно его великой картины «Явление Христа народу».

Именно Александр Иванов подвёл Ге к подобному пониманию искусства. В 1858 году художник Иванов перед отъездом из Рима открыл двери своей мастерской, и русские, живущие в Италии, впервые увидели ивановский шедевр. Эта картина произвела на Ге неизгладимое впечатление. В это время им был написан эскиз «Возвращение с погребения Христа». Но эта работа не принесла удовлетворения. Трагизм темы предательства Иисуса найдёт воплощение позже в картине «Тайная вечеря» (1863 г.)

В прощании Христа со своими учениками, когда он сообщает им о готовящемся предательстве Иуды, художник раскрывает настоящую жизненную трагедию. Среди двенадцати учеников неожиданно появляется предатель. На картине Ге изображён самый драматический момент. Христос только что произнёс слово обличения, и в тихую прощальную беседу ворвались тревога, горечь и гнев. Светильник освещает некоторые лица и фигуры собравшихся, отбрасывает страшные фантастические тени на стену и пол.

Яркий свет выхватил из темноты край покрытого белой скатертью стола и стоящую рядом напряжённую фигуру Петра. Его взгляд, направленный на отступника, исполнен негодования. На переднем плане мы видим огромный силуэт Иуды. Он похож на страшную сказочную птицу. Его мрачная фигура заслонила от нас пламя светильника.

Пётр и Иуда на картине противостоят друг другу. Конфликт между этими образами находит своё разрешение в группе Христа и апостолов. Иоанн привстал с ложа в немом вопросе. Иисус погружён в глубокую печаль тихого раздумья.

Живая психологическая реакция, тесное пространство, бедная обстановка — всё сообщает картине осязаемую реальность.

Итак, евангельская тема для Ге обрела глубоко человеческое содержание. Легенда о Христе стала для художника повестью о человеке, жертвующем собой во имя торжества справедливости. И с этой темой художник не расстанется уже никогда. Правда она появляется в его творчестве не часто, зато всегда определяет какую-то веху в развитии творчества и мировоззрения Николая Ге.

В 1890 году на очередной выставке передвижников Ге представил свою картину «Что есть истина?» Христос и Пилат. На картине изображён диалог Христа с римским прокуратором Иудеи, отдавшим Иисуса на казнь в руки фарисеев-первосвященников. Христос и Пилат стоят друг против друга, разделённые резкой полосой солнечного света: Христос, тщедушный, истерзанный пытками и унижениями, в грубом хитоне, со связанными назад руками; Пилат, драпирующийся в богатую тогу, холёный, с самоуверенными свободными движениями полных рук.

Обе фигуры наглядно выражают контраст между духовным и телесным мирами. Прокуратор Пилат на картине Ге — патриций, уверенный в своей правоте и силе. Это человек власти, служащий миру сему, который не может понять, за что Христос готов идти на Голгофу. Христос же, худой взлохмаченный, побитый и униженный, исполнен высокой духовной силы. В его некрасивом лице, в лихорадочном блеске глаз, во всём облике читается сложнее душевное состояние: нравственная стойкость, сосредоточенность затравленного человека и горечь осуждения. Этому человеку предстоит мучительная смерть, и он готов на подвиг самопожертвования.

В 1893 году Николай Ге представил картину, где был запечатлён следующий эпизод трагедии: Христос на месте казни. Полотно называется «Голгофа». Художник стремился передать весь неповторимый ужас свершающегося. Фигура Христа выдвинута на передний план. Она написана с удивительной пластической энергией и лаконизмом. Жест рук, заломленных в тоске, придаёт этой картине необычайную выразительность. По обе стороны от Христа два разбойника. Один воплощает собой угрюмую животную неодушевлённую силу, а второй — «добрый разбойник», запечатлён в момент раскаяния и духовного возрождения.

Как бы ни было драматично и экспрессивно творчество Николая Ге, когда он брался за евангельский сюжет, оно никогда не несло на себе печати отчаяния. Художник никогда не смаковал боль и страдание. Он просто старался заставить людей задуматься о том, что человеческий дух непобедим. Прав был Репин, который писал о художнике:

«Ге был оптимист, он верил в человека, верил в добро, во влияние искусства на массы…»

Этот оптимизм и вера в человека, безусловно, отразились в целой галерее портретов знаменитых современников, которую создал художник. В 70-е годы, когда Николай Ге был особенно дружен с передвижниками, он создаёт цикл портретов учёных, писателей, художников. Если Ге берётся за портрет, то результат будет не хуже, чем у прославившихся в этом жанре Ивана Крамского или Василия Перова. Ему позировали Тургенев и Некрасов, Герцен и Салтыков-Щедрин, Костомаров и Пыпин.

Ге ищет и находит большой точности и «трезвости» в фиксации человеческого характера. Особенно удачным был портрет Льва Толстого. Этот портрет написан в пору, когда великий писатель и художник хорошо узнали друг друга, и подружились. Портрет своего друга художник пишет, находясь в особом настроении. Мы помним, как долго Иван Крамской уговаривал Льва Николаевича позволить ему написать портрет, какие аргументы заставили писателя согласиться. Портрет Толстого получился у Крамского замечательный, спору нет. Но этот портрет — результат позирования, чувствуется дистанция между художником и его объектом.

У Ге всё получилось гораздо проще. Он был близким другом всей семьи Толстых. Подолгу живал у них в Москве и в Ясной Поляне. Друзья подолгу общаются, а потом писатель начинает работать, художнику же, как другу, позволяется находиться в кабинете, наблюдать за процессом развития умственной и эмоциональной деятельности великого Толстого. То есть, никаких специальных сеансов позирования не было, только общение и присутствие при рождении литературного художественного или публицистического произведения под пером гения.

Портрет Толстого кисти Ге создавался в кабинете московского дома Толстых в Хамовниках (1884 г.), где в образе писателя прекрасно передана полная отрешённость творческого человека, погружённого в работу. Толстой здесь не столько «учитель жизни», хотя Ге изобразил его за работой над рукописью «В чём моя вера?», сколько человек огромной духовной силы. Серьёзность и сдержанная скромность придают внешне некрасивому облику Льва Толстого необыкновенную привлекательность и силу.

В этом портрете друга есть нечто автобиографическое, в нём соединились симпатия и уважение Николая Ге к своему великому современнику. После портрета Льва Николаевича Ге написал портреты почти всех членов семьи писателя.

С особым вдохновением и энергией Николай Ге писал свой «Автопортрет». Перед нами образ мыслителя и проповедника с внешностью библейского пророка. Утомление от перенесённых разочарований наложили печать на его черты. Но глаза поражают молодостью и доверчивостью. Пожилой человек внимательно всматривается в окружающий мир с немым вопросом, с тревогой и ожиданием.

«Автопортрет», написанный за несколько месяцев до смерти, признан одной из лучших работ художника. Умер художник на своём хуторе Ивановский Черниговской губернии в 1894 году скоропостижно, от апоплексического удара.

Современники запомни ли его слова:

«Я — художник… Этот дар дан не для пустяков, для удовольствия, для потехи; дар для того, чтобы будить и открывать в человеке, что в нем есть, что в нем дорого, но что заслоняет пошлость жизни».

Лариса Михайлова — филолог-преподаватель русского языка и литературы. Опыт работы — 40 лет. Окончила факультет русской филологии Самаркандского государственного университета. Специализация — журналистика. Публикуется в СМИ с 2005 г. С 2015 г. сотрудничает с The Epoch Times.

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА