Музыка обрела свое лучшее звучание благодаря творчеству шести композиторов. (Pavel L Photo and Video/Shutterstock)
 | Epoch Times Россия
Музыка обрела свое лучшее звучание благодаря творчеству шести композиторов. (Pavel L Photo and Video/Shutterstock)

Расцвет музыки

Автор: 05.01.2022 Обновлено: 05.01.2022 11:36
Народные песни в сопровождении музыкального аккомпанемента приобрели новую форму, которая стала основой для новых жанров и способов выражения чувств в творчестве.

Прошло тринадцать столетий с момента зарождения великих музыкальных традиций Западной Европы. Григорианское песнопение, впервые прозвучавшее в восьмом веке, является прародителем чудесного потомства: мотеты, кантаты, сонаты, оперы, концерты и симфонии.

Среди этих жанров особняком стоит немецкая полифоническая светская песня эпохи позднего Средневековья и Возрождения «Lied». В отличие от французского шансона, который процветал примерно в то же время, Lied, во-первых, отличался стихами, стилизованными под «народное простодушие». Поэтому, традиционно, Lied писали на народные или на псевдо-народные мелодии.

Сама текстомузыкальная форма Lied предполагала использование одной и той же музыки для строф различного содержания.

Поэтому считается, что жанр Lied оставлял мало места для композиторской фантазии. Однако нам известны попытки творчества в этом направлении у шести композиторов, наследием которых мы пользуемся и сегодня: Людвиг ван Бетховен, Франц Шуберт, Роберт Шуман, Иоганнес Брамс, Хуго Вольф и Рихард Штраус.

Люди писали песни с тех пор, как появилась письменность, и продолжают это делать.

Но необыкновенное звучание песен при сочетании голоса с фортепьяно или иногда с оркестровым сопровождением, является беспрецедентным, несравненным, чудесным явлением в нашей культурной истории.

Возможно, что именно расширение роли фортепиано стало решающим фактором для трансформации аккомпанемента. В прежние времена, даже у Вольфганга Амадея Моцарта или Йозефа Гайдна, музыкальное сопровождение было относительно простым, едва превышало несколько аккордов, как в народных песнях. Аккомпанемент придавал гармонический контур вокальной партии. Однако уже у Шуберта, например, фортепиано претерпело метаморфозу, превратившись в жужжание прялки, шелест липы или журчание ручейка.

Духовная сила этих песен заключается в сочетании элементов великой музыки, великой поэзии, глубокого содержания, простоты и глубокой искренности. Когда все эти качества были объединены, мысли, видения, чувства, которые казалось невозможно выразить, получали свое выражение.

Вершина песни

Многие выдающиеся композиторы писали в этом жанре, но мы рассмотрим только самых великих из них: шестерых Титанов, упомянутых выше. Семь их произведений приближаются к идеалу совершенства. Все шесть композиторов создали около 3 000 мелодий, и почти все они положены на стихи лучших немецких поэтов. Все эти произведения обращены к чувственным и душевным проблемам человека.

Франц Шуберт «Бог в весне»

Бог во всем, бог в каждом из нас. Он смотрит на нас своих детей, а мы его дети, смотрим на него, на его проявления. Он проявляет себя в красоте и силе природы, и это чувствуется в мелодии Шуберта «Бог в весне».

«Ты послал нам весну в сверкающих одеждах и возложил на её голову венец из роз». Красота весны наполняет поэта, делает бога еще более очевидным для него: «Пока я существую, я буду возносить Творца».

Прекрасная мелодия Шуберта исполняется на инструменте, подобном арфе, пробуждая дух греческого поэта Анакреона, метрический стиль поэзии которого очень восхищал композитора (лирические стихи Анакреона обычно декламировались в сопровождении лиры).

Людвиг ван Бетховен «Новая любовь, новая жизнь»

Присутствие бога ощущается даже в пробуждении чувства любви молодого человека к своей второй половинке. Если это настоящая любовь, то она рождается из духа. Гёте в своей автобиографии «Поэзия и правда» пишет: «Первые опыты любви непорочного юноши принимают духовное направление. Природа, кажется, желает, чтобы один пол мог чувственно воспринимать доброту и красоту другого».

В бетховенской обработке стихотворения Гёте «Новая любовь, новая жизнь» юноша спрашивает себя: «Сердце, сердце, ты в узах этого юного цветка, её прекрасной формы, её верности, её доброты, столь бесконечно сильной?» (В переводе В. Жуковского: Что с тобой вдруг, сердце, стало? /Что ты ноешь? Что опять/Закипело, запылало?.. Расцветающая ль младость/Речи ль, полные душой/Взора ль пламенная сладость/Овладели так тобой?)

Это редкое слияние гениальности слова и музыки делает ощутимой силу любви, которая пронизывает всех нас, с сопутствующим ей страхом, волнением и надеждой. Это настолько близкое отражение её, насколько это возможно в любом произведении искусства.

Роберт Шуман «Тихие слезы»

Как и в выражении крайней радости, Бог наиболее очевиден в крайностях печали. Вспоминается фраза Гёте из романа «Годы учения Вильгельма Мейстера»: «Кто не ел свой хлеб со слезами, кто не плакал в постели своей в скорбную ночь, тот не знает вас, могучие силы». Эту истину можно постичь в песне Роберта Шумана «Stille Thränen» («Тихие слезы»).

Слова Юстинуса Кернера, положенные на музыку Шумана, объединяют крайние пределы печали с крайними пределами красоты.

«Ты проснулся ото сна и бродишь по полям; небо, дивной синевы, лежит над всей землей. Пока ты спал, свободный от печали и забот, небеса до утра лили свои слёзы. В тишине ночи многие плакали от боли, а утром говорят, что с их сердцем всё в порядке».

Французский баритон Стефан Дегу исполнил это произведение на живом концерте в Париже. Это стало знаменательным событием в мире искусства. Артист находится сейчас в зените своего мастерства, сегодня сложно назвать другого исполнителя, который так же демонстрировал глубину человеческих чувств благодаря своему таланту. Он по праву заслуживает звания «великий».

Иоганнес Брамс «Лунная ночь»

Ясность приходит, когда нас посещает и простое счастье; счастье — это не всегда шум и фанфары, и оно не ограничивается романтическими переживаниями. Его корни лежат глубже.

В обработке Брамсом лирики Йозефа фон Эйхендорфа «Лунная ночь» заложен высший смысл. Человек смотрит в небо и познает его красоту и покой:

«Кажется, будто небеса тихо поцеловали землю. … Воздух струится над полями, мягко задевая пшеницу. Деревья тихо шелестят в звездной ночи… и моя душа широко расправив крылья, полетела по безмолвным просторам, словно летела домой».

Красота и мир! Человечество изголодалось по ним, и, когда они приходят, уже безудержным становится стремление вверх, к чему-то более возвышенному…
Хуго Вольф «На прогулке»

Возможно, две эмоциональные крайности, радость и печаль, вытесняются другим, еще более глубоким элементом: чувством удивления.

«Самое высокое, чего может достичь человек, — сказал Гёте в своей автобиографии, — это удивление; … если явление вызывает это, он должен быть доволен; большего это чувство принести не может, и он не должен искать за ним ничего другого. Это предел».

Чудо часто приходит незапланированно и неожиданно. При стечении обстоятельств мир, бытие, кажется, предстает в удивительном свете. Эйхендорф описывает такой прекрасный момент, на этот раз на закате.

Певец находится в маленькой деревушке. Улицы залиты светом. Он слышит церковные колокола и красивый голос, поющий из открытого окна; он видит изобилие сияющих цветов.

«Долго стоял я, изумленный, пораженный радостью. … О, Муза! Ты коснулась моего сердца нежным дыханием любви», — писал он.

Возможно, эти строки напоминают нам о том, что Гомер вызывает Музу в начальных строках «Одиссеи», и именно «небесная Муза» Мильтона «пела мудрецам».

Конец эпохи

За исключением «Четырех последних песен» Штрауса, Муза покинула немецкую «Lied» в первые годы ХХ века. Вдохновение исчезло. Поэты предвидели то, на что не обращали внимания ученые и политические деятели: Западная цивилизация находилась в кризисе, и впереди её ждали смертельные испытания, когда наука возьмет верх над человеческим сердцем, и все духовные добродетели будут преданы забвению.

В стихотворении «Берег Дувра» английский поэт Мэтью Арнольд написал:

«Море веры / когда-то тоже было полно, и вокруг земного берега / лежало, как складки свёрнутого яркого кушака. Но теперь я слышу лишь его меланхоличный, долгий, удаляющийся рев, / удаляющийся, под дыхание ночного ветра, вниз по обширным краям унылого / и голого мира».

Рихард Штраус «Зимняя клятва»

В манере простой народной песни Рихард Штраус переложил слова Карла Хенкеля, который испытал такое же дурное предчувствие. В своей «Зимней клятве» Штраус предлагает извечный и единственный выход, который когда-либо был у человечества в трудные времена:

«В эти зимние дни, теперь, когда свет померк, давайте нести в наших сердцах то, что наполняет нас внутренним светом… давайте поклянемся друг другу в благословенной любви».

Историческая зима, которую предвидели Хенкель и Арнольд, наступила и прошла. Сейчас мы переживаем очередную зиму с её бурями лжи и насилия, с её отрицанием веры и традиций. Наше обращение остаётся прежним.

Раймонд Бигл выступал в качестве концертмейстера в крупных концертных залах США, Европы и Южной Америки; написал статьи для The Opera Quarterly, Classical Voice, Fanfare Magazine, Classic Record Collector (Великобритания) и The New York Observer. Бигл работал на факультете Государственного университета Нью-Йорка в Стоуни-Брук, Музыкальной академии Запада и Американского института музыкальных исследований в Граце (Австрия). Последние 28 лет он преподавал на отделении камерной музыки Манхэттенской музыкальной школы.

Все переводы, кроме Гёте, принадлежат автору.

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА