Все новости » В мире » Меняет ли Европа свою стратегию по отношению к Китаю?

Меняет ли Европа свою стратегию по отношению к Китаю?

логотип Epoch times
Меняет ли Европа свою стратегию по отношению к Китаю?

Китайский контейнеровоз загружен в гамбургском порту в Германии, одном из крупнейших в Европе, 13 августа 2007 года. (Sean Gallup/Getty Images)

И да, и нет. Резолюция Европейского парламента от 20 мая, заморозившая рассмотрение столь ожидаемого всеобъемлющего инвестиционного соглашения между Евросоюзом (ЕС) и Китаем, похоже, отражает изменение отношения Европы к Китаю, так же, как и поддержку более строгих европейских правил в отношении контроля иностранных инвестиций и расширения сотрудничества с США в контексте трансатлантического диалога по Китаю.

Без всякого сомнения, нынешние европейские руководители стали проявлять больше недоверия к китайскому режиму, чем те, кто участвовал во встрече с членами конгресса США два десятилетия назад. Предупреждённые в то время о снятии эмбарго на продажу оружия в Пекине, введённого после резни на площади Тяньаньмэнь, они ответили избранным американским должностным лицам, что Китай «уже не та страна, что была в 1989 году». Они также проигнорировали данные, свидетельствующие, что Китай стал ещё более репрессивным и становится всё более и более репрессивным.

Европейские политики и предприниматели, похоже, заметно обеспокоились по поводу перспективы установления «стратегического партнёрства», что было главным для Пекина, отрицавшего применение военной силы, даже когда ему указывали, что первый иероглиф китайского слова стратегия 戰略 изображает человека с копьём. Возможно, их реакция имеет что-то общее с намёком Пекина на выгодные сделки по закупке продукции европейской оборонной промышленности, а также на толпы китайских туристов, жаждущих посетить европейские замки, соборы и универмаги.

Интересно отметить, что страны Западной Европы, никогда не жившие при коммунистах, были чрезмерно доверчивыми к китайским обещаниям, в то время как восточно-европейские страны, существовавшие под коммунистическим режимом, проявили гораздо больше скептицизма.

Через двадцать лет ситуация изменилась радикально. Не внезапно, разумеется, но постепенно, вслед за усилением китайского режима. Энтузиазм по поводу усиления эмбарго на поставку вооружения начал ослабевать после того, как Народное собрание Китая приняло в 2005 году закон против отделения, который утверждал решимость Пекина использовать немиролюбивую политику в отношении Тайваня, если его объединение (читай — аннексия) с континентальным коммунистическим режимом станет невозможным.

То же самое касается мер, предпринятых Китаем, чтобы заставить прислушаться к его требованиям о спорных зонах в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях. Об этом свидетельствует его категорическое несогласие с решением Постоянного арбитражного суда в Гааге в 2016 году. Или же его решение о применении силы, как это случилось с Вьетнамом в 2020 году.

Разоблачение действий режима по отношению к мусульманскому меньшинству в Синьцзяне продемонстрировало конец обязательствам Пекина продолжать поддерживать систему открытости и свободы в Гонконге, а преследование его граждан заставляет сомневаться в том, что коммунистическая партия Китая (КПК) беспокоится о соблюдении прав человека и международного права. Или в том, что Китай после 1989 года станет либерально-демократическим государством, в чём хотели уверить себя европейские лидеры.

Меняет ли Европа свою стратегию по отношению к Китаю?

Искусственный остров, созданный Китаем на рифе Fiery Cross в Южно-Китайском море. (Domaine Public)

В то же время, хотя сведения о подавлении религий и гонениях на верующих в Китае уже широко известны, они не имеют политических последствий. Нельзя сказать, что европейцы не обеспокоены ситуацией с правами человека в Китае, но они больше поглощены вопросами, связанными с сильным расширением китайского рынка и их желанием получить на нём большую долю для своих компаний и своей страны, часто в конкуренции с другими европейскими странами.

Всем известно, что Китай всегда ведёт переговоры по одной сделке с европейскими странами, умело настраивая их друг против друга, сталкивая интересы. Президент Франции Жак Ширак провозгласил 2004 год Годом Китая и осветил красным светом Эйфелеву башню, чтобы доставить удовольствие китайскому коллеге Ху Цзиньтао, который подписал выгодные соглашения в ходе четырёхдневного пребывания во Франции. В 2007 году канцлер Германии Ангела Меркель встретилась с Далай-ламой и была раскритикована за то, что поставила под удар торговые возможности Германии.

Большинство европейских стран приняли с одобрением китайскую инициативу «Один пояс — один Путь» (BRI). Этот гигантский инфраструктурный проект был запущен в 2013 году Си Цзиньпином и должен был облегчить китайско-европейский товарообмен. Однако горячий энтузиазм вскоре заметно поостыл, когда огромное количество грузовых вагонов начали доставлять китайские товары в Европу, а отправлялись обратно порожняком. Шутили, что, мол, следует говорить не «Один Пояс — Один Путь», а «Путь в одном направлении». Более того, было отмечено, что рейтинг европейских предприятий снизился, а китайские, например, State Grid и Sinopec вошли в мировую топ десятку.

Имея в своём составе 28 членов (сегодня 27 без Великобритании), Евросоюз с трудом приходил к общему решению по большинству вопросов, и с ещё большим трудом — по вопросам взаимоотношений с Китаем. Вплоть до решения 2021 года о Глобальном инвестиционном соглашении, которое шло очень вяло. Петер Дюттон, эксперт по вопросам морского права, считает, что декларация ЕС по решению Постоянного арбитражного суда от 2016 года «была глубоким заблуждением одного правительства, которое любит считать себя одним из самых активных защитников международного права. Они, по крайне мере, могли… и должны бы были… говорить, что они поддерживают».

Китай также воспользовался спадом в европейской экономике для приобретения стратегически важных активов по низким ценам. Китайская компания State Grid начала покупать доли в энергосистемах стран Южной Европы, испытывающих нехватку денежных средств, включая Португалию, Испанию, Грецию и Италию, что вызывает опасения, что Пекин может контролировать их деятельность. В ответ на вопрос «Рейтер» представитель State Grid сказал: «Это не финансовые инвестиции, а стратегические».

Когда Евросоюз укорил греческие власти за предоставление в полное распоряжение китайскому морскому обществу COSCO порта Пирей, те раздражённо ответили, что Евросоюз мало чем помог их стране в нужный момент, поэтому они охотно приняли в трудный момент дополнительные инвестиции от китайской стороны. COSCO владеет 67% активов Порта Пирей, одного из крупнейших средиземноморских портов, имеющих стратегическую близость к Суэцкому каналу.

Китайско-греческое партнёрство повлияло на процесс принятия решений Евросоюзом. Например, Греция отказалась подписывать письмо Евросоюза, касающееся проблем в Южно-Китайском море, а позднее письмо по вопросу о пытках, применённых китайскими властями к задержанным адвокатам по правам человека. Венгрия, где Китай пообещал потратить миллиарды евро на железнодорожный проект, также отказалась подписать договор.

Существует беспокойство по поводу того, что Китай может «нацеливаться» на небольшие европейские страны с довольно слабой экономикой, чтобы внедриться на континент. Когда Китай в 2012 году протолкнул соглашение о партнёрстве в формате 16+1 (затем 17+1) со странами центральной Европы, руководители Евросоюза обеспокоились, полагая, что речь идёт о механизме, предназначенном для раскола Европы.

Меняет ли Европа свою стратегию по отношению к Китаю?

Старые корпуса порта Пирей, превращённые в пятизвёздочный отель. 18 октября 2018 года. Китайский гигант морских перевозок COMSO заявил, что имеет амбициозные проекты для порта Пирея, в частности организацию терминалов для контейнеров и гружёных тяжёлых автомобилей, а также для возведения другого пятизвёздочного отеля. (Louisa Gouliamaki/AFP via Getty Images)

Интересы Китая не ограничиваются слабыми экономиками в южной и восточной Европе. Пекин также нацелен на немецкие предприятия, специализирующиеся на инженерии и технологиях. В 2016 году информация о том, что китайская группа Midea намерена приобрести предприятие по робототехнике Kuka, вызвала беспокойство о возможной потере интеллектуальной собственности. Однако канцлер Меркель отказалaсь принять необходимые меры, и Kuka практически стал китайским предприятием, и это несмотря на обвинение в том, что немецкие инженеры создавали роботов для Народно-освободительной армии Китая.

Однако европейская осмотрительность растёт. Вскоре после покупки Kuka министр экономики Германии отозвал своё согласие на покупку производителя электронных чипов Aixtron китайским Fujian Grand Chip Investment Fund.

Китайские ответственные лица поспешили обвинить Германию в протекционизме. Хотя было указано, что причиной отказа послужил недостаток взаимного согласия с Китаем по транзакции, основной проблемой были вопросы безопасности. Например, новая высокоэффективная полупроводниковая технология Aixtron позволяет увеличить мощность передатчиков военных радаров при меньшем потреблении электроэнергии.

Озабоченность немцев имеет серьёзные основания: профессионально подготовленный берлинским экспертом Didi Kirsten Tatlow анализ операций китайского «Единого фронта» показал, что расширение влияния Китая тщательно запланировано, им руководит Пекин, поэтому не стоит его игнорировать, и что большинство немцев недооценивают его долговременную стратегию достижения мирового господства.

Подобные разоблачения в Великобритании положили конец тому, что обе стороны назвали «золотым веком» двусторонних отношений. В частности, когда вскоре после ухода с поста бывший премьер-министр Дэвид Кэмерон принял управление фондом, предназначенным для установления инвестиционных связей между Китаем и Соединённым Королевством. Участие Китая в строительстве британской атомной электростанции Хинкли-Пойнт вызывает опасения по поводу безопасности.

Сообщения о преследовании уйгуров и репрессии в отношении жителей про-демократически настроенного Гонконга усилили озабоченность британцев. Ситуация в Гонконге является особенно чувствительной для Великобритании в связи с договором 1984 года о передаче этой территории под юрисдикцию Китая. Ситуация обострилась, когда министр иностранных дел Китая заявил, что этот договор «не имеет никакого практического значения и не противоречит тому, что Гонконг будет под управлением центрального правительства».

В то же время не только в Китае, но и в Великобритании гражданские свободы оказались под угрозой. Например, китайские студенты Лондонской школы экономики (LSE), вероятно, руководствуясь «предложениями» своего посольства, потребовали изменения большого глобуса, установленного в LSE, который показывал, что Тайвань отделён от Китая.

Впоследствии китайское посольство пригрозило Луизе Ричардсон, вице-канцлеру Оксфордского университета, отозвать китайских студентов, если она не помешает канцлеру Крису Паттену поехать в Гонконг. Оба этих демарша потерпели провал: глобус не переделали, а г-жа Ричардсон отказала посольству в его просьбе. Крис Паттен, глава университета, заявил в связи с этим: «Китай предал народ Гонконга. Запад должен прекратить делать реверансы Пекину за мешок иллюзорного золота».

Однако февральские исследования 2021 года, посвящённые университетским связям с китайскими учебными заведениями, показали, что многие британские университеты «непреднамеренно проводят научные работы по заказу китайских военных, включая темы производства оружия массового уничтожения, баллистических межконтинентальных ракет, сверхзвуковых снарядов и другого вооружения».

Меняет ли Европа свою стратегию по отношению к Китаю?

Великобритания, Оксфордский университет. 20 сентября 2016 года. (Carl Court/Getty Images)

Увеличивается число надменных заявлений в официальных китайских кругах. Встречая отказ, китайские чиновники не стесняются в оскорблениях. Посол Китая в Швеции, реагируя на жалобы шведского правительства по поводу ареста одного из соотечественников и фабрикацией Пекином сведений о якобы запугивании китайских туристов, заявил, что его страна всегда встречает гостей хорошим вином, а врагов — оружием. В ответ на многочисленную критику его слов посол ответил, что Швеция «не столь уж значительна, чтобы угрожать».

После того как один французский университет пытался защитить своё право на пребывание на Тайване, в «Твиттере» китайского посольства говорилось о нём в таких выражениях, как «мелкий обманщик», «идеологический тролль» и «бешеная гиена».

Когда литовские спецслужбы обвинили Китай в нарастающей агрессивной шпионской кампании и использовании технологических компаний для установления слежки, китайский посол возмутился, сказав, что его страну сильно очерняют, и обвинил Литву в ведении «холодной войны». Через 18 месяцев, в мае 2021 года, литовский министр иностранных дел сделал заявление о выходе Литвы из Формата 17+1 и призвал других членов этого сообщества последовать этому примеру.

Вялое заявление Евросоюза в ответ на отказ прислушаться к решению Постоянного арбитражного суда по вопросам Южно-Китайского моря не смягчило обеспокоенность европейских стран, имеющих значительные интересы в этом регионе. Великобритания и Франция заявили о своём намерении направить военные суда, чтобы продемонстрировать, насколько для них важны вопросы свободного плавания в этих акваториях.

Франция, владеющая значительными территориями на юге Тихого океана, была особенно красноречива в этом вопросе. После решения суда министр обороны того периода Жан-Ив Ле Дриан призвал страны ЕС к совместному патрулированию в морской азиатской зоне и налаживанию там «непрерывного присутствия и наблюдения». С явной ссылкой на Китай Ле Дриан утверждал, что, если верховенство закона и свобода судоходства не будут соблюдаться в Южно-Китайском море, это получит аналогичный ответ в Европе и вокруг неё.

Более удивительным, чем британские и французские демарши, было решение Германии, которая в этом регионе не имеет своих территорий, направить туда свой фрегат в рамках недавно принятой стратегии по Индийскому и Тихому океанам.

Что же может означать всё это для будущих отношений Китая и Европы? Безусловно, позиции основных стран Евросоюза стали более твёрдыми. В Германии кандидат на пост канцлера от партии Зелёных, а победа этой партии на предстоящих в сентябре выборах весьма реальна, заявила о более жёсткой политике в отношении Китая. Более мелкая партия, Либерально-демократическая с её репутацией «производителя королей», убрала из своей программы пункт, обозначенный как «только Китай».

Великобритания запретила китайскому телекоммуникационному гиганту Huawei использовать сеть 5G, предоставила британские паспорта жителям Гонконга, лишила лицензии китайскую радиостанцию CGTN и выдворила трёх китайцев за шпионаж.

В Чехии попытки Пекина влиять на её политику обернулись против китайского коммунистического режима, особенно когда некоторое количество обещанных инвестиций не было реализовано. Председатель чешского сената отправился на Тайвань вопреки китайскому приказу и заявил: «Я тайванец». Мэр Праги публично заявил об отказе от идеи «только Китай», а тибетский флаг развевается на здании мэрии.

Меняет ли Европа свою стратегию по отношению к Китаю?

Le Мэр Праги Зденек Гржиб общается с медиа по поводу Китая и своего визита на Тайвань 29 марта 2019 года. (Zdeněk Hřib, мэр Праги/Facebook)

Однако важность этих событий не следует переоценивать. Китай занял провокационную позицию: близкая к власти газета Global Times подчеркнула в своей редакционной статье, что условия, выдвинутые для возобновления процесса ратификации инвестиционного соглашения, являются «жёсткими и высокомерными», что санкции, введённые Китаем, являются контрмерами перед лицом санкций ЕС против китайских чиновников и организаций, и Пекин никак не отменит эти санкции под давлением Европейского парламента. Газета подчёркивает, что организации ЕС, помимо Европарламента и многих европейских стран, хотят, чтобы это соглашение вступило в силу.

Соглашение по инвестициям было и скорее всего, остаётся главным приоритетом для канцелярии Меркель, принимая в расчёт значение китайского рынка для немецкой автомобильной отрасли. В случае его подписания европейские предприятия смогут удержать своё превосходство в своих китайских филиалах, что намного важнее, чем действовать в совместных проектах с китайскими партнёрам и делиться с ними коммерческими секретами. Китай — главный торговый партнёр Германии.

Для руководителей менее богатых стран финансовая привлекательность Китая — мощная движущая сила, даже если в стране сильна общественная оппозиция. Президент Чехии Милош Земан, открытый «прокитайский сторонник», пообещал сделать свою страну воротами Китая в Европу и даже приветствовал Си Цзиньпина 21-м пушечным выстрелом впервые после 50-летнего перерыва. Позже он похвалил Китай, назван его «первой страной, которая нас поддержала и прислала медицинскую помощь» во время пандемии Covid-19.

В Сербии, хотя количество жалоб на экологические и политические аспекты китайских инвестиций возросло, избранные лидеры, несмотря на их стремление присоединиться к ЕС и их претензии на то, чтобы разделять его демократические ценности, больше склоняются к Китаю, который предлагает крупные займы, вакцины и инвестиции без ограничений, налагаемых Европейским союзом.

Очень похожая ситуация в Черногории, правительство которой обратилось к Брюсселю с просьбой о финансовой помощи для рефинансирования китайской ссуды на дорогостоящую автомагистраль, которая построена лишь частично — рискованный проект с самого начала, по мнению европейских аналитиков. Китай владеет четвертью долга Черногории; в случае невыполнения обязательств по условиям контракта Китай получает право на владение землёй, отданной под проект.

Вполне возможно, что санкции ЕС станут такой же, если не большей, помехой для европейских компаний, чем китайские. Пекин объявил бойкот компаниям, в том числе шведской H&M, за её «самоубийственные» высказывания о «рабском» труде в Синьцзяне, что повлияло на важный рынок для производителей одежды. Менеджер фабрики в Синьцзяне, откуда H&M импортировала хлопок, признал первоначальное сокращение международных закупок, но сказал, что фабрика компенсировала разницу, обратившись к внутренним заказам.

Таким образом, европейская стратегия в отношении Китая вышла из периода «золотого века», и нынешняя напряжённость вряд ли утихнет в обозримом будущем. Преодолев наивность прошлого, европейские государственные деятели поступили бы правильно, сосредоточив внимание на реалистичных экономических аспектах и аспектах безопасности.

Принимая в расчёт демократические принципы, которыми руководствуются и государственные деятели стран Европы, и их жители, Пекин сумеет воспользоваться преимуществом, сталкивая интересы партнёров. Мечта ЕС о партнёрстве между объединённой Европой и Китаем похожа на «китайскую мечту», выдвинутую Си Цзиньпином.

Джун Тойфель Драйер — профессор политических наук университета Мьями, института Foreign Policy Research Institute, советник Rumsfeld Foundation и бывший комиссар US-China Economic and Security Review Commission. Она является автором многочисленных исследований об этнических меньшинствах Китая, китайской политической системе, взаимоотношениях между Китаем и Тайванем и китайско-японских отношениях.
Мнение, представленное автором этой статьи, необязательно отражает мнение Epoch Times.

Источник: The Epoch Tmes

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ -

ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!

Комментарии:
Рекомендуем