Китайский рабочий-мигрант проходит мимо Народного банка Китая, направляясь на автобусную станцию в Пекине, 1 мая 2013 года. (Mark Ralston/AFP/Getty Images)
 | Epoch Times Россия
Китайский рабочий-мигрант проходит мимо Народного банка Китая, направляясь на автобусную станцию в Пекине, 1 мая 2013 года. (Mark Ralston/AFP/Getty Images)

Сможет ли Пекин сделать юань мировой резервной валютой?

В наши дни многое в политике Пекина кажется противоречивым, особенно когда речь идёт о финансовых вопросах.
Автор: 07.10.2021 Обновлено: 07.10.2021 10:18
Китайское руководство практически закрыло возможности получения иностранного капитала, в частности, возможность для китайских фирм размещать публичные акции в США. Но в то же время власти после многих лет недопущения иностранных финансовых фирм в Китай пригласили американскую компанию BlackRock создавать, продавать и управлять совместными фондами в Китае.

Пекин приглашает и другие иностранные финансовые фирмы делать то же самое. Такое поведение можно объяснить давним стремлением Пекина сделать юань мировой резервной валютой и вытеснить доллар в качестве главной международной валюты.

Пекин не скрывает своих амбиций в отношении юаня. Для достижения этой цели он использует доминирующее положение Китая в торговле, а также политические преимущества, полученные благодаря инициативе «Один пояс и один путь» (BRI). В некоторых случаях Пекин настаивает на том, чтобы торговые партнёры составляли контракты в юанях, а не в долларах. Хотя юань добился успехов за пять лет, с тех пор как Международный валютный фонд (МВФ) впервые принял эту валюту в качестве части корзины, на основе которой он создаёт специальные права заимствования для учёта в центральных банках, юаню ещё предстоит пройти долгий путь, чтобы обогнать доллар.

Согласно недавнему отчёту МВФ, только около 2% мировых валютных резервов хранятся в юанях по сравнению с более чем 60% в долларах. Между тем несколько глобальных финансовых компаний прогнозируют дальнейший рост юаня. Morgan Stanley прогнозирует, что к 2030 году доля юаня в мировых резервах вырастет до 5% и более. Это было бы значительным шагом вперёд, но юань всё равно останется менее значимым, чем евро, даже стерлинг, и всё ещё далёк от вытеснения доллара. Другие показатели, такие как процент торговых контрактов, заключённых в различных валютах, говорят о том же.

Китайская финансовая система не имеет того, что необходимо для поддержки юаня как глобальной валюты. Это, по-видимому, и лежит в основе последних шагов Пекина.

Глобальная валюта требует ликвидных валютных рынков. Прежде чем трейдеры, инвесторы, банкиры и центральные банки будут полагаться на валюту для международных сделок, они должны быть уверены, что смогут быстро и легко вводить и выводить валюту, и делать это в любой точке мира практически в любое время.

Возьмём, к примеру, компанию-экспортёра, которая расплачивается не своей валютой, а глобальным резервом. Чтобы выплачивать зарплату и выполнять свои обязательства перед поставщиками, она должна иметь возможность быстро менять валюту, в которой ей платят, на ту, которая необходима для выполнения этих обязательств. Китай не только не обладал необходимыми средствами и знаниями для торговли валютой, но и контроля за денежными потоками, поступающими в страну и из неё.

Аналогичным образом Китай также не располагает достаточным количеством инвестиционных инструментов на основе юаня для поддержки своей валюты как глобальной. Это очень важно, потому что люди во всём мире должны держать вклады в любой валюте, которая служит резервом и средством международной торговли.

Чтобы удовлетворить их потребности, страна, выпускающая такую валюту, должна предложить целый ряд инвестиционных инструментов — конечно же, счета, а также способы заработка на депозитах как краткосрочных, так и долгосрочных. Китай предлагал и продолжает предлагать не более чем фондовые рынки, слаборазвитые рынки облигаций и счета под низкие проценты в государственных банках. В этом случае мало кто захочет держать остатки в юанях.

Некоторое время Пекин мог рассчитывать на впечатляющий финансовый опыт и возможности Гонконга, чтобы удовлетворить эти потребности и позволить юаню занять ведущее место на международной арене. Но, похоже, что внутренние политические проблемы взяли верх над амбициями. Репрессии в Гонконге уже начали приводить к тому, что международные банки и финансовые учреждения переезжают в Сингапур и другие страны. Значительная часть опыта и возможностей уходит вместе с этими учреждениями и с отдельными людьми, которые больше не хотят оставаться в Гонконге в новых условиях. Пекин вынужден искать другое решение. Оба этих, на первый взгляд, противоречивых шага, несомненно, призваны служить одной цели.

В настоящее время недостаток денежных потоков может негативно сказаться на перспективах роста, и со временем это создаст давление на существующие финансовые механизмы с целью разработки новых, способных привлечь средства для предприятий, отрезанных от иностранного капитала. В ответ на такие требования будут также развиваться инвестиционные механизмы, которые смогут удовлетворить потребности тех, кому придётся держать юань на балансе и помочь ему стать мировой резервной валютой. Чем полнее будут развиваться эти механизмы, тем больше шансов, что юань поднимется в мировом рейтинге.

Решение пригласить BlackRock и другие иностранные финансовые компании в Китай дополнит эти усилия. BlackRock и другие компании не только разработают необходимые инвестиционные механизмы — фонды облигаций и краткосрочные инвестиционные фонды, а также фонды акций, но и привнесут в Китай опыт и системы торговли, которые также необходимы юаню для поддержки его как мировой валюты. Эти фирмы послужат примером для китайских коллег, которые сами приобретут этот опыт.

Вопрос о том, придадут ли эти усилия юаню статус, к которому стремится Пекин, остаётся открытым на нескольких уровнях. Например, неочевидно, что эти и подобные им шаги достаточно преобразуют китайские финансы, чтобы конкурировать с тем, что уже в изобилии предлагают Сингапур, Токио, Лондон и Нью-Йорк как для своих собственных валют, так и для доллара. Также неочевидно, что китайские власти с их любовью к централизованному контролю, смогут терпеть эксперименты и свободу действий, нужные для создания необходимой финансовой среды.

И даже если действия Пекина увенчаются полным успехом, рост юаня далеко не гарантирован. Помимо торговли и финансовой глубины, если она будет развиваться, многое для глобальной валюты зависит также от практики, привычки и обычаев. Доллар, более 70 лет игравший роль главной мировой резервной валюты, имеет много таких преимуществ. Это не гарантирует, что он будет удерживать свою позицию бесконечно долго, но это означает, что переход займёт очень много времени, достаточно для того, чтобы испытать знаменитое терпение китайцев.

Мнения, выраженные в этой статье, являются мнением автора и необязательно отражают точку зрения The Epoch Times.

Милтон Эзрати главный редактор журнала The National Interest, филиала Центра изучения человеческого капитала при Университете Буффало (SUNY), и главный экономист нью-йоркской коммуникационной компании Vested. До прихода в Vested он работал главным рыночным стратегом и экономистом в Lord, Abbett & Co. Он также часто пишет для City Journal и регулярно ведёт блог для Forbes. Его последняя книга — «Тридцать завтрашних дней: Следующие три десятилетия глобализации, демографии и того, как мы будем жить».

Комментарии
Уважаемые читатели,

Спасибо за использование нашего раздела комментариев.

Просим вас оставлять стимулирующие и соответствующие теме комментарии. Пожалуйста, воздерживайтесь от инсинуаций, нецензурных слов, агрессивных формулировок и рекламных ссылок, мы не будем их публиковать.

Поскольку мы несём юридическую ответственность за все опубликованные комментарии, то проверяем их перед публикацией. Из-за этого могут возникнуть небольшие задержки.

Функция комментариев продолжает развиваться. Мы ценим ваши конструктивные отзывы, и если вам нужны дополнительные функции, напишите нам на [email protected]


С наилучшими пожеланиями, редакция Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА