«Смерть Сократа», Жак Филипп Жозеф де Сен-Кантен, 1762 г. | Jacques Philippe Joseph de Saint-Quentin/Public Domain  | Epoch Times Россия
«Смерть Сократа», Жак Филипп Жозеф де Сен-Кантен, 1762 г. | Jacques Philippe Joseph de Saint-Quentin/Public Domain

Как решить, что делать правильно?

О поступках судят по их результатам, а не по их ценностной важности
Автор: 27.06.2022 Обновлено: 27.06.2022 13:28
Двадцать человек вот-вот умрут в ближайшие несколько минут. К счастью, вам предоставляется возможность что-то сделать — если вы сами убьёте одного человека, то спасёте остальных. Что вы будете делать? Классическое мышление предлагает ответ.

Джим — ботаник, путешествующий по разным странам. Однажды он в рамках своего исследования прибывает на главную площадь небольшого южноафриканского городка и с удивлением обнаруживает 20 напуганных повстанцев в наручниках, стоящих перед стеной, и вооружённых людей в форме, нацеленных на них. Прежде чем он успел уйти, к нему подошёл командующий, человек в пропотевшей рубашке цвета хаки, и объяснил, что они собираются казнить мятежников, чтобы послать сигнал, что бунтовать против правительства не стоит.

Но так как Джим — почтенный человек, приехавший из далекой страны, ему с радостью предложат право, отведённое для гостей, — самому убить одного из повстанцев. Если Джим примет предложение, командир обвинит во всем остальных повстанцев. Если Джим не будет сотрудничать, командир казнит всех мятежников. Что будет делать Джим?

Вот аналогичный вопрос. Наступили дни эпидемии, и некая страна на Ближнем Востоке решила вакцинировать против неё всех граждан. Но Джим, занимающий пост премьер-министра, сталкивается с трудной дилеммой. Генеральный директор министерства здравоохранения говорит ему, что для того, чтобы получить коллективный иммунитет, который избавит страну от эпидемии и предотвратит многие смерти, необходимо вакцинировать 70% граждан страны.

Но проблема в том, что только 55% согласны вакцинироваться, а согласно закону, невозможно заставить граждан  делать прививку. Джим сталкивается с двумя вариантами: приказать непривитым оставаться дома, запретить им ходить на работу и не допускать их к участию в массовых мероприятиях — шаг, нарушающий их основные права. Или же ничего не делать, и таким образом подвергать опасности во время эпидемии страну и возможным многочисленным смертям. Что будет делать Джим?

Зависит от того, кого вы спросите. Английские философы Джереми Бентам и Джон Стюарт Милль (XIX век), считающиеся отцами утилитаристского подхода, преобладающего сегодня в обществе, сказали бы, что Джим должен убить одного мятежника и ввести санкции, нарушающие права непривитых. По их мнению, ценность действия определяется его вкладом в общее благо. О поступках судят по их результатам, а не по их ценностной важности. В определённых поступках нет морального добра или зла — каждое дело исследуется в соответствии с вопросом «Приносит ли оно наилучшее для наибольшего числа людей» или наибольшее счастье для наибольшего числа людей.

«Учение, которое принимает в качестве нравственного элемента благо или высший принцип счастья, говорит, что поступки праведны, то есть нравственно правильны, если они способствуют увеличению счастья, и несправедливы, если они ведут к противоположности счастья. Счастье означает удовольствие и отсутствие боли, несчастье означает боль и лишение удовольствия», — писал Милль в «Утилитаризме», используя формулировку, поясняющую, почему он предпочел бы причинить вред основным правам непривитых в пользу счастья большинства — привитых, а также ради будущего своей страны в целом.

Милль также писал о принципе, который он назвал «принципом вреда», согласно которому права индивидуума не должны нарушаться, если только такой шаг не может причинить вреда другим. Вещь, которая идеально сочетается с современным представлением о том, что непривитое меньшинство подвергает опасности всё остальное население, и поэтому его основные права могут быть нарушены.

В грубом обобщении можно сказать, что утилитаризм преобладает в мире западного изобилия. Когда Государство Израиль вооружает милицию-убийцу в Южном Судане, которые устраивают массовые убийства, оно делает это по утилитарным причинам — оно оправдывает это, утверждая, что оно извлекает из этого «удовольствия»  (ещё один палец в ООН и ослабление Ирана в Африке), что это  перевешивает страдания, которые это может нанести меньшинству через косвенную помощь  преступной милиции.

И когда беременная женщина решается на аборт, она всегда думает не с точки зрения морали, поскольку религиозные традиции запрещают делать аборт и считают его убийством, а с точки зрения пользы: сколько страданий будет причинено ребёнку во время аборта, так и себе психологически, по сравнению с «удовольствием» и  моей семье в будущем, если я брошу ребёнка, за которым не имею возможности ухаживать, или ребёнка вне брака, или неполноценного.

Конечно, утилитаризм — не единственный философский подход сегодня. Как знает всякий, прошедший курс «Философии нравственности», в противовес ему стоит деонтологический подход, от слова «должное» или «приемлемое» по-гречески. Деонтолог считает, что есть дела, которые нужно делать, и есть дела, которые никогда нельзя делать, и каким бы ни был результат, даже если результаты благоприятны.

«Не убий», — говорит деонтолог, поэтому Джим должен воздержаться от сотрудничества с командиром, который предлагает убить одного из повстанцев. Об этом пишет философ Бернард Уильямс (ХХ век) в своей книге «Утилитаризм: за и против». Уильямс объясняет, что есть разница между казнью человека своими руками и его казнью другим человеком. По его мнению, утилитаризм убирает из уравнения моральную ответственность каждого человека за свои действия и ориентируется только на общий результат действий. Таким образом, это сводит на нет нашу гуманность и нашу справедливость.

Подводя итог, если дело их полезности в качестве жизни (чувство удовольствия против боли, удовлетворения против разочарования и т. д.), то дело деонтолога в святости жизни – в их внутренней ценности. Психолог Джордан Петерсон в одной из своих лекций привёл пример, иллюстрирующий различия между двумя подходами под другим углом. Вы сидите на краю бассейна и видите, как в нём тонут двое детей. Один из них — ваш сын, другой — ребёнок-иностранец, у которого может быть блестящее будущее хирурга, который спасет многих людей. У вас есть возможность спасти только одного ребенка — кого вы спасёте?

«Если вы не спасёте своего сына, вы станете монстром», — говорит Петерсон.

Вопреки утилитаризму, который может видеть важность в спасении ребёнка, который в будущем спасёт многих людей от смерти, деонтолог Петерсон видит важность или цель в спасении своего сына. С его точки зрения, его сын не меньший человек, чем хирург, и причинение ему вреда разрушит жизнь, которую он с ним строит, и, по сути, суть своей жизни. Мышление Петерсона также основано на традиции, в которой подчеркивается, что отец несёт ответственность за воспитание своих детей, заботу о них и ответственность воспитать их надлежащим образом.

Что думали классические греки?

Чтобы понять классическое мышление в вопросах морали, нужно сосредоточиться на двух классических философах: Сократе и Аристотеле. Первый делал акцент на мышлении, которое позже было названо деонтологическим мышлением, но корни его аргументов опираются на традицию и веру, как мы сразу увидим, а второй добавил новое измерение в современную философию.

Начнем с Сократа, который считается первым греческим философом, занимавшимся вопросами морали, основателю этой области философии, если хотите. Одно известное изречение, приписываемое ему, гласит:

«Жизнь не самое главное, а хорошая жизнь […] хорошая жизнь – это то же самое, что жить честно и праведно».

«Хорошая жизнь», по Сократу, — это не жизнь наслаждений, счастья и богатства, а жизнь праведного и доброго человека. Не «праведник», действует по последней принятой в обществе тенденции, или по своему усмотрению, а праведник, действует согласно нравственным принципам. Какие принципы морали? Как мы их определяем?

Что ж, сегодня многие считают Сократа интеллектуалом, который в основном использовал логическую технику постановки вопросов, чтобы привести тот или иной аргумент или убедить своих оппонентов и слушателей. Некоторые учёные утверждают, что Сократа казнили за то, что он был атеистом, влиявшим на молодежь (Сократа обвиняли в неуважении к богам, признанных государством). Другие связывают его заявление о том, что он ничего не знает, как способ сказать, что мораль и истина относительны по отношению к человеку и культуре. Но истина, видимо, очень далека от этого.

Как пишет Хью Треденник в предисловии к книге «Последние дни Сократа» (сборник текстов, написанных Платоном и изданных в 1954 году на английском языке), «Сократ не был проповедником морали, он был истинно религиозным человеком».

«Говорят, что когда лебедь понимает, что пора умирать, он поёт слаще, чем когда-либо прежде», — говорит Сократ в диалоге «Федон», документирующем его последние минуты (диалог был написан Платоном). «Некоторые люди говорят, что это траурная песня. Но птицы не поют, когда им больно, они поют только тогда, когда полны радости. Лебедь знает, что он возвращается к Аполлону, богу, которому он всегда верно служил, и поёт радостно о чуде, которое, как он знает, ожидает его в следующем мире. Я верю, что прожил свою жизнь в служении тому Богу, и с нетерпением жду возможности войти в его свет».

Таким образом, моральное суждение Сократа основывается на универсальных моральных принципах, которые исходят из веры в небеса и являются общими для многих верующих. Подумайте, например, о последних шести заповедях: уважайте отца и мать, не убивайте, не прелюбодействуйте, не крадите, не лжесвидетельствуй, не желай ничего, что у ближнего твоего. А также нравоучительные слова, такие как «И возлюби ближнего твоего, как самого себя», «Что ненавидишь ты, не делай другу твоему», «Не мсти народу своему и не держи обиды».

Это универсальные моральные принципы, с которыми согласны большинство религий. Даже многие секуляристы отождествляют себя с этими принципами, которые служат для них основой для принятия моральных решений. Хотя Сократ прямо не упоминал о них, поскольку он был набожным человеком (религиозным даже, как пишет Треденник), можно предположить, что он основывался на подобных правилах.

Вот несколько кратких подчеркнутых этических норм Сократа: ни в коем случае нельзя поступать несправедливо или возмещать несправедливость несправедливостью; нельзя причинять зло или вред другим, даже если это даёт делающему большое преимущество.  Это понятие, которое, как видно, полностью противоположно утилитаризму. То есть не следует наказывать из соображений мести, хотя и допустимо наказывать из соображений справедливости (через использование правосудия), так как тогда это наказание выгодно наказываемому грешнику, а может быть, и обществу в целом.

Сократ также яростно выступал против нарушения закона в стране и поэтому отказался бежать из тюрьмы, когда его друг Критон предложил ему это перед казнью. Если бы он сбежал, то подал бы гражданам плохой пример нарушения закона, и этот шаг мог вызвать цепную реакцию, которая привела бы к краху страны. Государство рухнуло бы, «если бы его суждения не имели силы, а их действительность отменялась бы отдельными лицами», сказал, но оговаривал это, когда утверждал, что гражданин не должен подчиняться государству, если он убедит его в своей правоте.

В основе своих замечаний он подчеркивал, что философия существует не только для того, чтобы философствовать и получать удовольствие от интеллектуальных дискуссий, но и что философ должен постоянно исследовать своё поведение и смотреть внутрь себя, чтобы улучшить себя.

«Жизнь без самоанализа не есть жизнь, достойная человека», — сказал он.

Другой подход принадлежит философу Аристотелю, который около двух десятилетий был учеником и исследователем в Академии Платона, затем около семи лет служил учителем «Александра Македонского» и наконец основал заведение для исследований и обучения, в котором была собрана информация по всем отраслям знаний. В своем эссе «Никомахова этика» Аристотель представил подход, отличный от всего, что мы знали до сих пор. Если сегодня мы склонны считать, что человеческое действие состоит из двух элементов: самого действия (деонтологический подход) и результата действия (утилитаристский подход), Аристотель добавил третий элемент: характер человека, совершающего действие.

Отправной точкой Аристотеля было то, что любое действие или участие в жизни общества должно быть во благо. «Всякое искусство и все виды исследований, равно как и всякое действие и занятие, сильны тогда, когда они направлены на добро. Итак, правильным считается, что добро – это то самое дело, к которому все стремятся», — писал он.

Но что хорошо? Как это определяется? Аристотель ответил:

«И по мнению большинства людей, и по мнению утонченных, это не что иное, как счастье, и никто вообще не различает счастливую жизнь от хорошей и успешной жизни. По поводу сути счастья есть разногласия».

Действительно, мнения разделились, но ясно одно — это счастье не в погоне за честью, властью или удовольствиями — вещами, которые мы хотим для достижения других целей. Но это более высокое, что выходит за их пределы. Счастье Аристотеля есть высшая сущность.

Как определяется счастье в высшей сущности? Аристотель говорил, что для того, чтобы найти ему определение, надо сначала определить роль человека. Например, работа сапожника — шить обувь, а работа плотника — строить или ремонтировать мебель. Оба должны выполнять свою роль с лучшей стороны по отношению к сапожникам и прочим плотникам. Точно так же, как сказал Аристотель, органы тела, такие как рука, нога или почка, также должны выполнять свою роль или функцию с лучшей стороны. Но не только они, но и сам человек «насколько он человек» имеет роль, которая его выделяет. Какая?

Для ответа на это Аристотель обратился к душе и утверждал, что чем выше проявления души или чем выше её положительные качества, или чем правильнее мысль, тем выше уровень развития и реализации самого человека.

«Обнаружено, что в доброй человеческой деятельности есть деятельность, которую человеческая душа будет совершать в своей особой добродетели, а если она имеет несколько добродетелей — то ещё лучше и наиболее совершенно».

Что такое добродетели или хорошие качества? Что такое правильная мысль? Чтобы ответить на это, Аристотель разделил действия мысли на две области: практическую и теоретическую. В области теории он пришёл к выводу, что суть теоретической деятельности заключается в исследовании природы мироздания и смысла жизни — при этом пытаясь подражать или приближаться к Богам. Аристотель считал, что Бог есть самый возвышенный объект, и поэтому изучение его является высшей степенью философского исследования.

Когда человек ориентируется на направлении к Богу, он поднимается на более высокие ступени, приближаясь к направлению Бога. Аристотель использовал слово «Eu», чтобы описать, что получит человек, занимающийся таким типом изучения. «eu» означает «хорошо», а «Daimon» означает дух, а некоторые переводят это как «Благословение Богов», хотя популярный сегодня перевод – «счастье» или процветание.

В практической сфере Аристотель говорил о мыслях или добродетелях, которыми человек руководствуется в своих действиях. Имеет значение не столько индивидуальный поступок, сколько черты характера человека, имеющие длительное выражение в его поведении. К хорошим качествам относятся, например, щедрость, доброта и честность. В каждом из них можно увидеть нравственный идеал, к которому можно более или менее приблизиться. Добродетельный человек — это тот, кто вызывает признательность и даже восхищение благодаря хорошим качествам, проецируемым на его характер. Проявляя добродетель, считал Аристотель, человек обретает счастье, которое является высшей целью человеческой жизни.

Подход Аристотеля известен как «этика морали» и с середины прошлого века вновь обретает популярность в философии. Одна из причин этого — непринятие двух альтернативных подходов — утилитарного и деонтологического.

Что тогда сказал бы Аристотель о дилеммах Джима, а также о продаже оружия кровавым режимам или абортах? Трудно сказать наверняка, потому что он не обсуждает такие примеры или примеры близкие к ним, но все же можно сделать два вывода: 1. Универсальные моральные принципы, приписываемые религиям, служили основой для каждого решения. Недаром Маймонид (Рамбам) находился под влиянием Аристотеля больше, чем какого-либо другого философа, 2. Его меньше интересовал вопрос «Что мне делать?» и больше вопрос «Каким человеком я хочу быть?  И как быть человеком честным, преданным, праведным и т.д. в той ситуации, в которой я оказался, чтобы каждое моё решение оценивалось в свете этих хороших ценностей.

Это вклад классического мышления и революция, которую оно приносит в современную моральную философию. Он учит нас тому, что помимо самих действий и их последствий мы также должны помнить о том, чтобы смотреть в себя и думать о том, как повысить свои ценности.

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА