Все мы, независимо от политических взглядов или профессии, стали экспертами в формировании реальности с помощью языка. Слова не просто описывают мир. Они определяют то, как мы его воспринимаем. Они влияют на то, насколько глубоко мы что-то чувствуем, насколько остро реагируем и что мы готовы терпеть. Возможно, именно поэтому язык стал одним из главных полей битвы в наше время.
Подумайте, как часто мы смягчаем эмоциональную нагрузку, связанную с трудными вещами. Увольнения превращаются в сокращение штата. Пытки становятся «усиленными допросами». Гибель мирных жителей — «побочным ущербом». Аборт в одних разговорах становится «услугой в сфере репродуктивного здоровья», в других — «репродуктивными правами», во многих — просто «абортом», а в некоторых — «убийством».
Суть события не изменилась, но изменились слова, а вместе с ними и наша эмоциональная реакция. Мы инстинктивно знаем, что слова имеют значение, даже когда делаем вид, что это не так.
Я наблюдаю то же самое в своей жизни. Я почти никогда не использую слово «нелегал», когда говорю о человеке, въехавшем в страну незаконно. Обычно я говорю «без документов». Почему?
Когда я вышла замуж, у мужа не было документов. Другие назвали бы его нелегалом, но я знала этого человека ещё до того, как узнала это определение. Мой собственный опыт повлиял на выбор слова, и это повлияло на то, как я рассказала эту историю.
Недавно я получила государственную субсидию, и в документах мой муж был указан как «исторически социально незащищённый». Мне пришлось остановиться и перечитать это дважды.
Исторически социально незащищённые? Что это вообще значит?
Я не думаю, что он когда-либо описал бы себя таким образом. Он бы сказал, что вырос в бедности в Оахаке, много работал, пересёк границу, получил гражданство и построил свою жизнь.
Однако правительственный словарь не просто описывает людей. Он классифицирует их, и со временем эти категории начинают формировать то, как институты и даже отдельные люди воспринимают себя.
Слова, которым мы учим наших детей, имеют ещё большее значение. Я уже писала о расовых вопросах в государственных школах, потому что меня беспокоят ярлыки, которые дети получают в наследство, прежде чем достигнут возраста, когда смогут подвергнуть их сомнению.
Если моих детей учат воспринимать себя прежде всего через призму угнетателя и угнетённого, жертвы и палача, то эти слова не просто описывают их. Они начинают формировать их понимание самих себя и друг друга.
Ни роль жертвы, ни роль угнетателя не являются вдохновляющей основой, на которой можно строить человеческую жизнь. Ярлыки не просто отражают идентичность, со временем они могут сами стать идентичностью.
Но язык работает и в обратную сторону. Иногда он не смягчает реальность, а усиливает её. Любой крупный конфликт в итоге превращается в битву за лексику, прежде чем стать битвой за политику.
Это оккупация или освобождение? Военная операция или массовое убийство? Война или геноцид?
Согласны ли мы с тем или иным обозначением, практически не имеет значения. Мы все понимаем, что тот, кто влияет на язык, часто влияет и на то, как общественность воспринимает само событие.
COVID-19, пожалуй, стал самым ярким примером того, как язык формирует общественное мнение. Каждая фраза, казалось, несла в себе политический и эмоциональный вес.
«Необходимо». «Необходимо». «Безопасно и эффективно». «Дезинформация». «Следуйте научным данным». «Антивакцинатор».
Это были не просто описательные термины. Они задавали рамки дискуссий ещё до того, как те начинались. Слова, которые люди принимали, часто определяли выводы, которые они были готовы рассматривать.
Когда я начала прислушиваться, я поняла, что это проблема не только левых или правых политических сил. У каждой профессии свой словарь. У каждого учреждения своя предпочтительная терминология. Каждое движение разрабатывает свои тезисы. Как у человека, пишущего ежедневную колонку, у меня тоже есть.
Тезисы для обсуждения существуют потому, что слова формируют общественное мнение. Они задают тон разговору ещё до его начала.
Но этим занимаются не только журналисты или политики. Каждый из нас — это совокупность идей, которые нас окружают. На нас влияют наши семьи, церкви, районы проживания, подкасты, которые мы слушаем, газеты, которые мы читаем, люди, за которыми мы следим в интернете, и разговоры, которые мы ведём за обеденным столом.
Признаём мы это или нет, мы постоянно заимствуем язык у сообществ, к которым принадлежим. Их слова становятся нашими словами и формируют наше видение мира.
Есть и другая сторона медали, которую мне пришлось усвоить на собственном горьком опыте. У меня такой характер, что я люблю «нажимать на кнопки». Иногда я выбираю определённые формулировки, потому что знаю, что они вызовут реакцию. Иногда я говорю что-то в самых резких выражениях, пытаясь «встряхнуть» людей. Иногда это продвигает разговор вперёд, но чаще всего это просто заставляет людей перестать слушать.
Мой младший брат всегда был мягче меня. Перед встречами с политиками или другими влиятельными людьми он иногда напоминает мне, чтобы я была осторожна в своих словах. Не потому, что хочет, чтобы я пошла на компромисс со своими убеждениями, а потому, что знает: если люди перестанут слушать, разговор закончится, даже не начавшись. И обычно он прав.
Я часто говорила о важности умения говорить так, чтобы собеседник меня услышал. Под этим я подразумеваю понимание того, что общение — это не только то, что я хочу сказать. Это также и то, что другой человек способен услышать.
Когда я выступаю перед аудиторией консервативно настроенных фермеров, я использую совсем другие формулировки, чем перед защитниками окружающей среды в Калифорнии. Мои принципы не меняются. Моя цель всегда одна и та же: здоровая почва, здоровая вода, здоровая еда, здоровое человечество.
Но если я буду говорить так, что аудитория отвергнет меня ещё до того, как я закончу второе предложение, я, возможно, не изменю ничьего мнения.
Говорить так, чтобы собеседник мог вас услышать, — это не значит идти на компромисс с правдой. Это значит уважать достоинство того, до кого вы пытаетесь достучаться. Вот в чём заключается тонкий баланс.
Язык не должен становиться настолько мягким, чтобы скрывать реальность, но и не должен становиться настолько агрессивным, чтобы препятствовать пониманию. Где-то между эвфемизмом и провокацией находится честность.
Я много писала о глифосате, и это ещё одно напоминание о том, насколько сильным может быть язык. Когда политические лидеры заявляют, что доступ к определённым сельскохозяйственным химикатам является вопросом национальной безопасности, эти слова немедленно меняют ход дискуссии.
Я считаю, что внезапное прекращение использования глифосата будет катастрофой для нашей нынешней сельскохозяйственной системы. Я также считаю, что его широкое применение влечёт за собой значительные издержки. Оба утверждения могут быть верны одновременно. Однако то, какую из этих сторон мы выберем для акцентирования, формирует понимание проблемы у людей ещё до того, как они изучат доказательства.
Большинство сражений, которые ведутся сегодня, — это не просто борьба за законы или выборы. Это борьба за идеи, за наше внимание и за ту призму, через которую мы смотрим на мир. Эта призма формируется словами, и каждый из нас помогает формировать её каждый раз, когда открывает рот или кладёт пальцы на клавиатуру.
Возможно, поэтому я постоянно возвращаюсь к своему собственному словарю. Годами я размышляла, не смягчают ли другие люди реальность, и редко задавалась вопросом, не делаю ли я то же самое.
Возможно, использование слова «без документов» вместо «нелегальный» отражает мой собственный жизненный опыт. Возможно, каждый из нас использует слова, которые раскрывают не только наши убеждения, но и то, с чем нам трудно смириться.
Я не уверена, что ответ заключается в более резкой лексике, и уж точно не уверена, что в более мягкой. Я думаю, ответ — в более честном языке. Лёгкая лексика, которая говорит правду так, как мы её понимаем, оставаясь при этом достаточно скромной, чтобы признать, что слова не просто раскрывают реальность; они формируют её. Каждый разговор заставляет кого-то взглянуть на мир немного по-другому.
Язык не просто описывает реальность, а постепенно, разговор за разговором, помогает создавать реальность, в которой мы все живём.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
