Солдаты Народно-освободительной армии Китая (НОАК) принимают участие в военных учениях в горах Памира в Кашгаре, регион Синьцзян на северо-западе Китая, 4 января 2021 года. (STR/AFP через GettyImages)  | Epoch Times Россия
Солдаты Народно-освободительной армии Китая (НОАК) принимают участие в военных учениях в горах Памира в Кашгаре, регион Синьцзян на северо-западе Китая, 4 января 2021 года. (STR/AFP через GettyImages)

Индийско-китайский пограничный конфликт обусловлен агрессивной политикой Мао Цзэдуна

Корни конфликта на индийско-китайской границе исходят из планов Мао Цзэдуна по завоеванию Синьцзяна и Тибета
Автор: 25.06.2022 Обновлено: 25.06.2022 11:40
После кровавого столкновения между индийскими и китайскими солдатами в отдалённом районе Галван в Гималаях в 2020 году напряжённость на границе между странами не ослабевает.

По словам ведущего историка, многолетний пограничный спор уходит своими корнями в завоевательные планы первого лидера китайского режима Мао Цзэдуна в отношении западного региона Синьцзяна и Тибета.

Тибетолог французского происхождения Клод Арпи, ныне проживающий в Индии, рассказал The Epoch Times о том, что агрессия Китая в западном секторе самого северного индийского региона Ладакх началась после прихода Мао к власти в октябре 1949 года. Тогда Народно-освободительная армия Китая (НОАК) вошла в Тибет и Синьцзян — две территории, которые сегодня имеют протяжённую границу с Индией.

По словам Арпи, до этого времени китайцы не находились на границе с Индией, а Советский Союз контролировал границу между Индией и Восточным Туркестаном, известным как западная граница Синьцзяна.

К декабрю 1949 года НОАК, не имея артиллерии и располагая лишь несколькими сотнями советских бронетранспортёров, подошла к Синьцзяну. При этом транспорт пришлось бросить через несколько недель из-за отсутствия топлива и запчастей.

«НОАК захватила весь Синьцзян и за два месяца подошла к границе Индии», — сказал Арпи.

Очевидно, что советский лидер Иосиф Сталин знал о действиях компартии Китая в Восточном Туркестане. Однако остаётся неясным, почему Советы уступили китайским коммунистам эту территорию, находящуюся под их контролем, пишет Арпи, автор двух книг о войне между Индией и Китаем в 1962 году и множества других книг о Тибете и китайско-индийском территориальном споре.

«Вероятно, они думали, что Мао сделает „грязную“ работу, и советский контроль над этими территориями возобновится», — сказал он.

В то время у Индии было консульство в Кашгаре в Восточном Туркестане, которое пришлось закрыть, а его генеральному консулу — бежать пешком через горы Каракорум, чтобы добраться до города Лех в индийском Ладакхе. Он считал это закрытие необходимым, поскольку произошла революция.

Пустыня Аксай Чин

На стыке территорий, контролируемых сегодня Индией, Китаем и Пакистаном, находится необитаемая холодная пустыня под названием Аксай Чин, которая также является единственным наземным сообщением между Синьцзяном и Тибетом.

К тому времени, когда компартия завершила завоевание Тибета в 1951–1952 годах, Мао осознал ценность пустыни Аксай Чин на севере Ладакха.

«Это был необитаемый район, там никто не мог жить, но китайцы решили проложить в пустыне дорогу, потому что это был самый простой способ соединить две новые провинции Тибет и Синьцзян, — сказал Арпи. — Вот так в Аксай Чине появилась сегодняшняя китайская магистраль G219. Исследовательские работы были проведены в 1952-53 годах, Китай начал строительство в 1954 году, а открытие дороги состоялось в июле 1957 года».

Наметив дорогу в 1952 году, компартия не остановилась на достигнутом.

«В 1956 году Китай занял территорию, которая включает более половины пустыни Аксай Чин, а в 1959 году продвинулся дальше на юг», — сказал Арпи.

Индия образовалась как государство в 1947 году и не знала о деятельности китайской компартии в своих владениях Джамму и Кашмире, которые включали провинцию Ладакх и, следовательно, Аксай-Чин.

Индийская администрация в Нью-Дели узнала о дороге G219 на своей территории только после того, как китайцы в Хаджи-Лангаре в сентябре 1958 года задержали индийскую патрульную группу. Хаджи-Лангар был крайним пунктом индийского патрулирования на севере Аксай Чин и местом для кормления паломников, направлявшихся в Мекку. Война 1962 года между Индией и Китаем разгорелась после того, как Мао аннексировал территорию Индии и построил G219. Индия потерпела поражение в конфликте и в считанные дни потеряла район Аксай Чин.

Газета The Epoch Times получила буклет, опубликованный правительством Индии в 1963 году, под названием «Китайская агрессия на картах». Это картографическое описание того, как компартия Китая вторглась на необитаемую индийскую территорию Аксай Чин. Китайские линии притязаний в одностороннем порядке продолжали меняться с 1956 по 1962 годы.

Индийская администрация в своём буклете заявила, что китайцы претендуют на пограничные линии в Ладакхе в соответствии с их «удобством для торговли и постепенным ростом оккупации индийской территории с помощью силы».

По словам Арпи, даже международное сообщество не знало о деятельности Китая в этой пустынной части мира.

«В Советском Союзе могли знать, но к тому времени это уже было не их ‘’делом’’», — сказал он.

Война 1962 года

«И после этого произошла война 1962 года, НОАК продвинулась на юг и захватила другие территории, которые не освободила до сих пор. В итоге, где же линия фактического контроля?», — говорит Арпи, добавив, что «удобство ведения торговли» для Китая сохраняется до сих пор.

Линия фактического контроля (ЛФК) — это условная линия разграничения территорий, контролируемых Индией и Китаем. Впервые о существовании ЛФК заговорил китайский премьер Чжоу Эньлай во время своего визита в Дели в 1960 году.

По словам Арпи, на самом деле никто не знает конкретной разметки ЛФК. Чжоу прислал карту ЛФК в 1962 году, но она не соответствовала действительности в нескольких местах.

Индия и Китай начали процесс обмена картами только в 2000 году. С тех пор они обменялись картами только центрального сектора, называемого районом Барахоти, не затрагивая региона Ладакху, где сегодня происходит массовое наращивание военной мощи с обеих сторон.

«В 2002 году была встреча, на которую Китай принёс свои карты Ладакху, Индия сделала то же самое. Через 20 минут Китай и Индия забрали свои карты, поняв, что их представления слишком далеки друг от друга», — сказал Арпи.

«Однако следует отметить, что подробными картами западного сектора они никогда не обменивались», — добавил он.

Дальнейшее вторжение Китая

По словам Арпи, китайцы продолжали придерживаться той же стратегии — постепенно вторгаться на территорию Индии. Это происходило до недавнего времени, когда они попытались захватить несколько миль в гималайском регионе Галван, чтобы получить лучшую высоту для обзора стратегической дороги, которую строили там индийцы. Всё закончилось столкновением в июне 2020 года, рукопашной схваткой, в которой НОАК атаковала индийцев металлическими прутьями, обмотанными колючей проволокой.

В результате столкновения погибли 20 индийских солдат и десятки китайских, хотя Пекин официально признал малое число погибших.

«Китай берёт желаемое или необходимое, будь то в Ладакхе или в Южно-Китайском море, а затем говорит: ‘’Теперь давайте вести переговоры’’. Но потом во время переговоров ничего не меняется», — говорит Арпи.

Переговоры между армиями

Конфликт 2020 года в Галване привёл к интенсивному наращиванию вооружённых сил по обе стороны спорной границы, и для ослабления напряжённости военные обеих стран начали двусторонние переговоры.

Несмотря на 15 раундов переговоров между военными с обеих сторон, прогресс был незначительным. Арпи отметил, что впервые в переговорах участвовала армия, потому что у неё лучшее восприятие местности, а это важно в Ладакхе, высокогорном плато, где высота означает получение стратегического преимущества над другой стороной.

«Правительство Моди поступило правильно, отдав переговоры армии, командиру 15-го корпуса в Лехе. И, конечно, на всех этих переговорах присутствовал ещё один секретарь МИД. В современных переговорах должны участвовать все заинтересованные стороны», — сказал Арпи.

Когда 24 марта министр иностранных дел Китая Ван Йи приземлился в Индии, министр иностранных дел Индии Субраманьям Джайшанкар заявил, что двусторонние отношения между двумя странами не могут быть нормальными при наличии напряжённости на границе.

«Не странно ли, что об Украине было так много репортажей, но никто ничего не сказал Си Цзиньпину, когда в мае 2020 года он вторгся в Ладакху. Только благодаря индийской армии при поддержке индийского правительства продвижение Китая было остановлено», — сказал Арпи.

Историк отметил, что компартии Китая будет очень трудно уступить в этом споре, потому что внутри страны она продвигала дезинформацию и пропаганду о конфликте в Галване, в том числе охарактеризовала Индию как агрессора в столкновении и скрывала общие потери Китая.

«Сегодня, если Пекин вернёт какие-то участки в Депсанге [спорный район в Аксай Чине], об этом станет известно в Китае. Об этом узнают члены ЦК компартии, Политбюро, об этом узнают СМИ, и Си Цзиньпин потеряет лицо. Си Цзиньпин не может потерять лицо перед Конгрессом 20 ноября», — сказал Арпи, имея в виду претензии Си Цзиньпина на беспрецедентный третий срок пребывания у власти.

По словам Арпи, компартия также захватила территорию в Южно-Китайском море, где она строит и милитаризирует острова. Пока Запад «шумит и вводит санкции», Индия — единственная страна, которая противостояла «физически, в военном отношении» НОАК.

Венера Упадхайя освещает широкий круг вопросов. Она специализируется на геополитике Индии и Южной Азии. Она вела репортажи с очень нестабильной индийско-пакистанской границы и участвовала в работе основных печатных СМИ Индии на протяжении десяти лет. Общественные СМИ, устойчивое развитие и лидерство остаются основными сферами её интересов.

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА