Все новости » Культура и искусство » Литература » Николаю Заболоцкому сто одиннадцать лет

Николаю Заболоцкому сто одиннадцать лет

логотип Epoch times
Николаю Заболоцкому сто одиннадцать лет

Седьмого мая Николаю Алексеевичу Заболоцкому исполнилось бы 111 лет. Выдающийся, недооцененный при жизни русский поэт, попавший в сталинскую мясорубку — осуждён за участие в террористической литературной группе (специально вымышленной властями и под неё уголовной статьёй) — шесть лет Колымы (1938–44 года).

Соратник Д.Хармса и А.Введенского, С.Маршака, Е.Шварца, Н.Олейникова, Л.Чуковской, с которыми создал знаменитое объединение ОБЭРИУ в начале 1928 года. Первый сборник стихотворений «Столбцы» (1929) Заболоцкого был заклеймён журналом «Печать и революция» как «враждебная вылазка». Поэма «Торжество земледелия», написанная в 1930 году, тоже не пришлась ко двору, хотя непосредственно прославляла коллективизацию. Но прославляла с другого, нереволюционного полюса, со стороны утопических, хлебниковских идей — устремлений к всемирной гармонии.

Позднее, послеколымское, творчество высоко оценил поэт И. Бродский и многие другие выдающиеся поэты. Поэтому говорить о «перековке» Заболоцкого на советский лад трудно, скорее всего, нелепо.

Впервые в более-менее полном объёме поэзия Заболоцкого была представлена изданием «Библиотека поэта» в 1965 году уже после смерти поэта (1958 год).

Из повести «История моего заключения»:

«Первые дни меня не били, стараясь разложить меня морально и измотать физически. Мне не давали пищи. Не разрешали спать. Следователи сменяли друг друга, я же неподвижно сидел на стуле перед следовательским столом - сутки за сутками. За стеной, в соседнем кабинете, по временам слышались чьи-то неистовые вопли. Ноги мои стали отекать, и на третьи сутки мне пришлось разорвать ботинки, так как я не мог более переносить боли в стопах. Сознание стало затуманиваться, и я все силы напрягал для того, чтобы отвечать разумно и не допустить какой-либо несправедливости в отношении тех людей, о которых
меня спрашивали. Впрочем, допрос иногда прерывался, и мы сидели молча.

Следователь что-то писал, я пытался дремать, но он тотчас будил меня. По ходу допроса выяснялось, что НКВД пытается сколотить дело о некоей контрреволюционной писательской организации. Главой организации предполагалось сделать Н. Тихонова. В качестве членов должны были фигурировать писатели-ленинградцы, к этому времени уже арестованные: Бенедикт Лившиц, Елена Тагер, Георгий Куклин, кажется, Борис Корнилов, кто-то еще и, наконец, я. Усиленно допытывались сведений о Федине и Маршаке. Неоднократно шла речь о Н. Олейникове, Т. Табидзе, Д. Хармсе и А. Введенском - поэтах, с которыми я был связан старым знакомством и общими литературными интересами. В особую вину мне ставилась моя поэма "Торжество Земледелия", которая была напечатана Тихоновым в журнале "Звезда" в 1933 г. Зачитывались "изобличающие" меня "показания" Лившица и Тагер, однако прочитать их собственными глазами мне не давали. Я требовал очной ставки с Лившицем и Тагер, но её не получил.

На четвертые сутки, в результате нервного напряжения, голода и бессонницы, я начал постепенно терять ясность рассудка. Помнится, я уже сам кричал на следователей и грозил им. Появились признаки галлюцинации: на стене и паркетном полу кабинета я видел непрерывное движение каких-то фигур. Вспоминается, как однажды я сидел перед целым синклитом следователей. Я уже нимало не боялся их и презирал их. Перед моими глазами перелистывалась какая-то огромная воображаемая мной книга, и на каждой ее странице я видел все новые и новые изображения. Не обращая ни на что внимания, я разъяснял следователям содержание этих картин. Мне сейчас трудно определить моё тогдашнее состояние, но помнится, я чувствовал внутреннее облегчение и торжество свое перед этими людьми, которым не удается сделать меня бесчестным человеком. Сознание, очевидно, еще теплилось во мне, если я запомнил это обстоятельство и помню его до сих пор».

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ -

ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!

Комментарии:
  • Рекомендуем