Меню
  • Поиск
  • ×Закрыть
    Велика Эпоха мультиязычный проект, эксперт по Китаю
    Все новости » Культура и искусство » Литература » Стихи Александра Красновского. Поэты по субботам

    Стихи Александра Красновского. Поэты по субботам

    Александр Красновский — московский поэт, литератор, издатель, геодезист и ребёнок сорок первого. Надо было начать с «ребёнок сорок первого».

    Потому что поэтом-писателем, инженером, отцом, дедом мог не стать родившийся в сорок первом, в самый трагический месяц Второй мировой войны, когда решалась судьба столицы Москвы. Особой охраной наградила его судьба. И всё-таки он не мог не стать поэтом. Не подвёл данный ему природой литературный дар, и Александр оправдал назначенное судьбой…

    То есть, как и многие «дети войны», реализовал свою тягу к литературному творчеству, вопреки тяготам времени. В 1970 году Александр Красновский окончил Московский институт инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии с квалификацией инженер-геодезист, успев побывать в геофизической партии на Урале, поработать токарем на московском заводе, отслужить срочную службу в армии. Работал в изыскательских экспедициях на Алтае, Украине, в Средней Азии, Крыму, на Кавказе, в гидрографических изысканиях на Волге и Оке. В 90-х создал проектно-конструкторское предприятие «Автограф», просуществовавшее пять лет, затем руководил геослужбой в системе Главмосстроя.

    Александр Красновский создал стихотворные циклы и поэмы: «Весы», «Белый танец», «Душа», «Графомань», «Снежная королева», «Высоко и парно», «Попугай», «Двери», «41-го года юнцы», поэтический сборник «Урок дарвинизма» и сборник «Поэмы» (издатель – А.А. Зусман). Пробовал себя во всех жанрах: лирика, сатира, драма (роман-трилогия «Петрушка», пьеса «А дальше что?»), публиковался в альманахе «На солнечной стороне» и других московских литературных сборниках. Член Союза Писателей, отмечен медалями Союза.

    В настоящее время является главным редактором журнала «Воз Вращения», созданного по его же инициативе. По поводу названия поэт-издатель пишет: «Не могу не поделиться историей выбора названия журнала: это было что-то! Среди полусотни вариантов вызрело данное. Поясняем: «ВОЗ» — хорошо! Не носим ли мы на себе воз грехов? «Вращения» — ну, это понятно всем. Все вращаются с матушкой Землей вокруг Солнца. Это раз! Вокруг любимых — два! Вокруг привычек — три! Вокруг необходимостей — четыре, вокруг памяти — пять! И, вообще, без вращения вокруг чего-то Вселенная разрушилась бы. Так что Ньютон ничего не открыл, а просто отметил некий факт тяготения, потрогав шишку на лбу. Так вот о тяготении в образе журнала, авторы которого «не рыщут» славу, а пишут потому, что не писать не могут. Это исповедальное тяготение, тяготение к Слову, а, как известно, Слово было вначале, сперва! Оно опередило и определило… Духовное тяготение к Слову — это тяготение к исповеди, к Богу, значит, к человеку. Так вот, вернёмся, вспомним, возвратимся…»

    PERPETUUM MOBILE

    Ледок нашей памяти хрупок
    Над детством в немой простоте,
    Зелёными красками, скупо,
    Пятном на размытом холсте,
    Над миской военного супа,
    И с ложкой, зажатой в руке,
    Необратимо и тупо,
    Верхом на perpеtuum волчке
    Выносит, войной опалённый,
    И развороченный быт,
    Спросонок, с пелёнок — вагоны,
    Погоны, загоны и стыд!

    Седые, как лунь, шалопаи,
    Плетущие mobile-нить,
    Сбиваться привыкшие в стаи,
    С вопросами «бить иль не бить?»,
    Проковырявшие дырку
    В свинцовой яиц скорлупе,
    Все лезем и лезем в бутылку,
    И исчезаем в толпе.

    Переступаем порожек,
    С глазами блаженных разинь,
    Под звяк нам невидимых ножниц,
    Не слышим, но чувствуем «дзинь»!
    Падение талой сосульки,
    И подорожником след
    Наш зарастает, братульки!
    Мы были! И нас уже нет!

    Мы есть, и нас нет. Мы — «идальги»
    Ламанчские, мельничных крыл
    Ждём взмаха, бальзам наш — Вивальди,
    С вопросами «был иль не был?»
    Братульки, орбитой неглупо
    Полёта очерчена стать,
    Другие мерила, но супа
    Военного им не едать!

    Другие — за нами, и сытый
    Затылочный их мозжечок, —
    Бритоголовый, не битый
    Горшок и зелёный стручок!
    До них нам куда? Они — Рембо,
    Им — кетчупом кровь из-под пуль,
    А мы — ими вырванный Рембрандт
    Из старых журналов — на куль!

    И только Истории лупа
    Отыщет… И свяжется нить,
    Расставит оценки… Но супа
    Отменнее им не сварить!

    ДЕТСТВО

    Быль, а не небылица —
    Военного детства срез.
    Жёлтенькая страница
    Со множеством читанных мест!

    Высохшая до фразы,
    Канув в истории тень,
    Вновь «почему?» и «разве?»
    Ваш завершает день!

    Откуда берётся птица,
    Летят куда поезда?
    И почему не спится,
    И люди уходят куда?

    И почему оттуда
    Они не приходят назад?
    Что значит глупо и мудро,
    Что же такое ад?

    И почему красивым
    Все называют то,
    Что кутается стыдливо
    В платье или пальто?

    И почему над стеблем
    Небо, как пастила?
    И почему мне хлеба
    Мало мама дала?

    И почему так часто
    Все повторяют: «Война
    Скоро окончится — счастье!..
    И наедимся сполна!»

    И почему из тарелки
    Чёрной — «Информбюро»
    Слушают даже в щёлках
    Мыши и стаи ворон?

    И почему у соседки,
    А не у нас — патефон?
    И почему очень редко
    Солнце у наших окон?

    Зачем на картинке бантик
    На «Б» в букваре, и бак?
    Зачем на конфете фантик,
    Я съел бы её и так?

    Когда же опять натянут
    В подвале у нас полотно?
    И почему экраном
    Его называют — кино?

    И почему на память
    Грустный согбенный старик
    Поставлен на чёрный камень?
    А вечность что значит? А миг?

    И почему на бульваре
    Снег, что на гривах львов,
    Белее, чем на тротуаре
    И каменных стенах домов?

    И почему на Арбате
    Шумно? И много людей…
    И на лопатах — усатый,
    Главный защитник детей?

    И почему «до лета
    Как-нибудь дотянуть»?
    И почему «пятилетку
    В четыре года свернуть»?

    И почему отметки
    В жизни всего важней?
    Оставьте вопросы, детки,
    Мама стоит у дверей!

    SOS!

    Какими огромными были дома!
    Какие открытья сводили с ума!
    Каким обещаньем сверкали росы!
    И всё под откос! Под откос! Под откос!

    Какою Фемидой держалось право!
    Какою надёжной казалась держава!
    Какими наивными были вопросы!
    С кого теперь спрос? Только SOS! Только SOS!

    Не выбросить юности сладкое бремя,
    Пусть горькое наше прошедшее время!
    Как много воды испарилось с тех пор!
    За что — под топор? Под топор! Под топор!

    Какие вершились Истории главы!
    Какими высокими были травы!
    Какою великой казалась страна!
    В чём наша вина? И какая она?

    Агонистический бродит невроз!
    И нет уж ни смеха, ни шутки, ни слёз!
    И разрушительный властвует вирус!
    И вопль сгорает, как древний папирус!

    БЕКРЕНЬ-96

    Эк, как нас набекрень развернуло,
    Навзничь бросило месяца серп,
    И в январских снегах утонула
    Худосочная поросль верб!

    У вербастых прудов полыхнуло
    Пылом юности, жаром любви,
    А потом так пребольно лягнуло,
    Хоть вопи, хоть кричи, хоть зови!

    А кого, мой дружок, дозываться?
    Делу — крышка, труба и табак.
    Лучше вербой в снега зарываться,
    Ждать, куда отлягнёт нас судьба!

    В сорок первом меня Александром
    Нарекли в ожиданье беды,
    В год змеи, в зодиак Саламандры,
    В стык с Весами Антарес звезды!

    Я люблю сокращённое «Саша»,
    Прочих всех разлюбил я давно,
    Ни о чём ты меня не расспрашивай,
    Пей вино, лей вино, где оно?

    И вино не в спасенье, не в радость,
    Гарью выстрела кроется дуло,
    Ждём команды последним парадом…
    Эк, как нас набекрень развернуло!

    Отведётся, друзья, отведётся,
    Не коптите напраслиной ствол!
    Серпный месяц с бекрени вернётся,
    Эк, как нас набекрень занесло!

    ПЛАЧ ДОН КИХОТА

    1

    Жди, сумасшедший, рожок позовёт,
    Доспех — под заброшенной вишней.
    И Санчо звонит, мол, сеньор Дон Кихот
    Зовёт, так как рыцари снова не лишни!

    Зовёт проучить наглеца и дельца,
    Нет необъятного, все уж объято…
    Идола гнать — золотого тельца,
    Бедные бедны, менялы богаты!

    Зовет, так как снова — фиеста невежд,
    И заблудилась послушная паства,
    В глазах её нет ни слезинки надежд,
    Свобода осмеяна, равенство, братство!
    Вперёд, собирать из осколков горшки!
    Законопачивать дыры у бочек!
    Снова вперёд, Дон Кихот, под смешки,
    Переставлять запятые и точки!

    Зерна — от плевел, теленка во хлев
    Вновь водворим и, сердца растопырив,
    Чудо свершим! Где осёл наш и хлеб?
    И Росинанта послушная выя?

    Звони, сумасшедший, рожок уж зовёт,
    На лапки привстали больничные мыши…
    Санчо, осёл, Росинант, Дон Кихот…
    Громче звони, чтобы всем было слышно!

    2

    И слышит: «Не Санчо теперь я, сеньор,
    А постоялец огромной палаты,
    Меч на орала кую я с тех пор,
    Счастливым не стал, как не стал и богатым!

    Осёл — в зоопарке, в музее — мой меч,
    И латы лежат на прилавке Арбата,
    Давно позабыта и рыцаря честь,
    Как неизвестного имя солдата!

    Сеньор — не в себе, я теперь демократ,
    Торгую и ем, и да здравствует рынок!
    Тише, сеньор, посочувствовать рад,
    В палате главврач отменил поединок!

    Живи, сумасшедший, читай детектив,
    Им рынок завален, в канве мозаичной
    Ему не знаком твой высокий мотив,
    Там рыцарь — лукавый и косноязычный!

    * * *

    Куда мне за вашим, за всем понаписанным?
    Я вечно буду талдычить старьё,
    Я буду писать безобидно, непризнанным,
    Простейшее очень, но всё же своё.

    Нектаровой каплею дар растаможенный,
    Объедком в изогнутом клюве ворон,
    Как нищему рубль, за юродство положенный,
    Как сбывшийся детства навязчивый сон.
    Чащобою крон с веснушчатой рожею
    Блик солнечный в каплях росы отражён.
    Пробьётся и ляжет на мне, завороженный
    Печалью и ликом старинных икон.

    Гнездом журавлиным, тоской поколений,
    Курлычущим взлётом под радужный стяг,
    И в жизневладение вступит владенье
    Слововладеньем! Божественный знак!

    MEMENTO MORI!

    Скользя лучом по круглой тверди,
    Закат оранжевую дрожь
    Чертил, как надпись на конверте:
    «День прожит, плох или хорош?»

    Произнеси, его итожа,
    И не оспаривая, вторя:
    «Душа лишь в оболочке кожи
    Бессмертна, но memento mori…

    Закат малиновый колпак
    На дня взъерошенные пряди
    Напяливал. Всему, что сзади,
    Прощальный зажигал маяк!

    А сзади — завтрашняя новь
    Несла, ещё ни с кем не в ссоре,
    Неутолённую любовь,
    Вдыхая жизнь, memento mori!






    Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать epochtimes в Яндекс Дзен

    ПОДПИСАТЬСЯ
    Top