Меню
  • Поиск
  • ×Закрыть
    Велика Эпоха мультиязычный проект, эксперт по Китаю
    Все новости » Культура и искусство » Литература » Стихи Анны Маркиной. Поэты по субботам

    Стихи Анны Маркиной. Поэты по субботам

    Анна Маркина –– поэтесса, потому что так решительно решила…талант вёл. Родилась в 1989 г. в Москве, росла в подмосковном городе Климовске. Родители инженеры-металлурги, поэтому первым образованием стала прикладная математика, но не завершилось…литературный дар не дал.

    Первое стихотворение написала во втором классе. В школьные годы постоянно что-то сочинялось, незначительное, несущественное, не столь важное до… До решительного поворота в Литературный институт им. Горького, который закончила с отличием и ещё серьёзней занялась стихосложением.

    Вернее, не «занялась стихосложением серьёзно», а вступила в самостоятельную, свою неповторимую, сложную и молодую жизнь:

    «Я ходила по этой стране, как перина, взбитой
    сапогами, стадами, страданием и дождями,
    И, казалось, тело двигалась по орбите
    между госинстанций, окружённых очередями...»

    (из стихотворения Год тянула себя…)

    Работала промоутером, оператором колцентра, продавцом, и на прочих подсобных должностях. Поняла, что филология –– это «то самое», где готова остаться. Москва стала её литературным пристанищем, куда перебралась ещё с поступлением в технический вуз.

    Анна Маркина преподаёт русский язык и литературу, пишет диссертацию о языковых особенностях прозы Юрия Коваля. Как поэт выступает на столичных и региональных площадках. Финалист Илья-премии (2008), финалист премии «Серебряный стрелец» (2011), призер Чемпионата Балтии по русской поэзии (2014), лауреат конкурса им. Бродского (2014), победитель премии «Северная Земля» (2014). Печатается в «Зинзивере», «Новой Юности», «Дружбе Народов», «Авроре», «Российском писателе», «Слове/Word», «Кольце А», «Московском вестнике» и др.

    ***

    Корни

    Бабка моя померла, нет сорока дней.
    И постепенно сходит помнящее о ней:
    брошенный огород, бывших борозд линии,
    буйной крапивы рост, губы рябой малины.
    Место на рынке, где копеечка –– у руки,
    где продавала лук, клубнику и кабачки.
    Всё отошло, все. Теперь не растёт лук.
    В доме уже мычит песню свою внук.
    Пёс, стороживший дом, не причитал о ней,
    он просто стал ещё косматей, худей и злей.
    Баня сгорела в ночь, сарая давно нет,
    в сарае был угол, где повесился мой дед.
    Господи, сколько люди душу к тебе несут!
    Бабку мою четвёртый только замял инсульт
    (крючит, парализует и отнимает речь,
    ангелы продолжают долгую жизнь стеречь).
    Похоронили под кузнечиков хор трескучий
    бросили горсть земли: ну, наконец, отмучилась.

    ***

    Правоохранитель

    Он уже не тот и уже не юн,
    и белье, поройся, сплошная грязь.
    Он скрипит и тащит свою семью,
    иногда выпивая и матерясь.

    Он хотел помочь, что-нибудь суметь,
    что-то ради вечности и добра,
    а теперь он муж, и отец, и мент,
    у которого дома прогнивший кран,

    у которого дома больная мать,
    и жена, тяжелая, что цемент, -
    хоть стреляй –– такая стоит тюрьма,
    в этом доме, который построил мент.

    Он когда-то не был ни вор, ни Брут,
    знал, что можно делать, а что нельзя.
    А потом увидел, как все берут
    и, подрыгавшись годик, не снёс и взял.

    Вот собачья доля –– крутись и трать:
    надо было сунуть сынишку в сад…
    это все так ясно, –– кромешный мрак,
    о котором даже смешно писать.

    И сидит, захлопнутый на засов:
    –– Кем там, мама, я собирался стать?
    Всё бежал со сворою Гончих Псов,
    не догнавших собственного хвоста.

    Он играет в шашки, немного пьет,
    смотрит, как антенны уходят в синь,
    как жена стирает ему бельё,
    как удит плотву повзрослевший сын.
    И кому скорбеть, выдохнуть или охнуть?
    Ни родни, ни страны, что ценит тебя живьём ––
    и сидишь, как жук, который приговорен
    в коробке, побарахтаться, побарахтаться и засохнуть.

    ***

    Девочка-вроде

    Девочка бродит
    по запертой комнате,
    девочку-вроде
    не любят, не помнят и
    не заплетают
    ей в волосы ленточки.
    Девочка тает
    по шагу, по клеточке.
    Но продолжает
    раскрашивать в розовый
    окна. Чужая
    для всех, а ведь создана
    для небывалой,
    великой, непознанной
    жизни, да свалка
    в глазах –– а не поздно ли?!

    Девочка спит
    на подстилке из робости
    в чёрной степи
    между небом и пропастью;
    в чёрной степи,
    ограниченной стенами.
    Время-вампир
    лижет руки почтенно ей.

    Кожу давненько
    морщины изрезали
    (скачут по ней, как
    бродяги нетрезвые).
    Так и не явится
    принц к ней на лошади, ––
    ходят-то пьяницы,
    гнусный люд сплошь один.

    Девочка бродит,
    Чтоб принца хоть в ком найти …
    Девочка-вроде
    Состарилась в комнате.

    ***

    Почемучка

    Почему, как в детстве, нельзя заходить на край?
    Почему мы ищем последствия и причины?
    Почему нельзя сказать: это мой мужчина,
    это мой –– и с ним, пожалуйста не играй?
    Почему все загружено и не полно?
    Покупаешь шкаф и чинишь сто лет сарай.
    Но не скажешь, не скажешь: мама, не умирай.
    Потому что знаешь, что не исполнят.
    Ты мечтаешь о ком-то: голосе, пальцах, теле…
    тащишь теплое облако вместе с собой в кровать.
    А ему там –– совсем своё и совсем плевать,
    вы и видитесь раз в неделю.
    Ты, конечно, любишь людей и слова горячие,
    разбиваешь планы, словно тугие грядки.
    Но когда находишься в беспорядке…
    понимаешь, что за людьми не спрячешься.
    Почему стареют люди и утихают,
    как комплект заезженных батареек?
    В моем доме слова и книги уже не греют,
    и становится невыносимо любить стихами.
    Сообщать, что выхлопов много и хлопьев много,
    что спешишь чужих детей забирать из сада,
    что песок зимой, как спасение, как рассаду
    досыпают на отравленные дороги.
    Я же помню в себе горение, веру тоже,
    что-то легкое, словно платьице или тюль,
    полыхавшее и бездонное, как июль…
    ах, дышал июль над загоравшей кожей!

    Подари мне, пожалуйста, краешек моря зыбкий,
    недозрелую грушу, веток, пускай, еловых,
    недозрелую душу, неизмученное слово.
    Я не жду открытий. Подари мне свою улыбку,
    настоящих слез, как прозрачную горсть горошин.
    И останься крепким, как подорожник дикий.
    Поживи всерьез и не стань одинокой льдинкой.
    Я прошу тебя: будь встревоженным и хорошим.

    ***

    Крым

    Стрекозы оккупировали Крым,
    и плёнка крыльев пропиталась красным
    с небес. На остывающей террасе
    о крови говорили комары.

    На землю, на крапиву, на сарай
    сходила кровь по вишням. Фотоснимок,
    где маялось три тысячи травинок
    в заборной раме сонного двора.

    Всё было контуром, волнением крыла,
    лягушек хор, осоловевший ежик,
    и вечер, близкой смертью покорёжен,
    и воздух острый, будто из стекла.

    ***

    Я просто не знаю, когда уже ветер смолкнет

    Я просто не знаю, когда уже ветер смолкнет;
    из ванной слышно – болтается ночью ветер,
    болтается в стенах. И в складках рябой толпы.
    Живут в гармошках зданий квадраты света,
    и в них гудят истеричные кофемолки.
    И небо зажмурило глаз, чтобы стать слепым.

    Гудят кофемолки, чтоб чашки поить с Амурами,
    дешевые чашки, небрежные, made in China,
    дареные и не близким, и не чужим.
    Хранилась побитая чашка весь год нечаянно,
    как долгая смерть, занесенная в тело хмурое.
    Я просто замерзла. Прошу тебя, убежим.

    Я знаю, что камни упавшие между нами –
    всего лишь камни, еще не скалы, еще не горы.
    Пусть воет ветер, мой дом – его конура.
    Мы вышли важно, как слоники, в тесный город…
    а в партии просто пожертвовали слонами,
    и тот, кто жертвовал, сам уже проиграл.




    История коммунизма


    Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать epochtimes в Яндекс Дзен

    ПОДПИСАТЬСЯ
    Top