Все новости » Культура и искусство » Литература » Стихи Ирины Снеговой. Поэты по субботам

Стихи Ирины Снеговой. Поэты по субботам


Ирина Снегова родилась 12 апреля 1922 года в Курске, умерла в мае 1975 года в Москве. О ней известно немного. Переводчик с разных языков народов СССР, окончила Литературный институт им. Горького, писала «тихую женскую лирику», скоропостижно скончалась. В Антологию русской поэзии «Строфы века», составленную Евгением Евтушенко, вошло одно стихотворение поэтессы — «Нежность». Вошло в раздел «Дети железного века», и перед ним короткий комментарий: «Стихи Снеговой становились всё горше и горше, как будто она предчувствовала свой преждевременный уход».

В 60-е годы оттепели поэтические сборники Ирины Снеговой были нарасхват. Её стихами зачитывались в очередях и тут же в очередях они обсуждались. Хоронили Ирину нетрадиционно, без панихиды, без речей и литераторских поминок, по её просьбе. Стихи Снегова оставила бессмертные. Никто так просто, искренне, беспристрастно не писал стихи о самом хрупком чувстве на свете — любви. И мало кому удавалось так прозрачно и проникновенно писать о таинственном и трудном «женском».

 

Нежность

Вот плетётся он по синим лужицам,
Маленький, как ласка и хорёк,
То вдруг в самой давке обнаружится,
То, ищи-свищи, пропал зверёк.

Сложно с ним. Он рвётся в дом с поспешностью
И бежит — запри хоть сто раз дверь!
Прихотлив и тих. Прозвали Нежностью.
Трудно культивируемый зверь.

То скулит, один оставшись надолго,
То при всех вас схватит (эх, зверьё!)
Душит он, и сквозь слезу, сквозь радугу,
Каждый видит, как под смерть, своё.

Как его уймешь! Одни с ним маются.
А другие — этим жизнь легка —
Тихим браконьерством занимаются,
Убивая этого зверька.

 

***
Березы — это женщины,
поверь,
Погасшие давно, в чужом столетье,
И в наше запрокинувшие ветви,
И с нами речь ведущие теперь.
Березы — это женщины.
Толпой
Застывшие —
В отраде иль обиде? —
Да сбудется…
Вернитесь…
Не губите!..
И — скупо радость цедится судьбой.
И — вдосталь слёз. Несчитано.
Легли
Им на плечи и слава и бесславье —
Офелии,
Далилы,
Ярославны
Узнали бы себя, если б могли…
Небыстрые, негромкие.
Их зов
Застыл, простыл.
Их губит, кто как может,
Хвала худая
и топор,
и ножик,
Но свет их разряжает темь лесов.
Березы — это женщины.
Взгляни,
Как вознесло их с первым майским дымом…
Они не здесь —
в своём,
невосполнимом,
Но нашу встречу празднуют они.
Как празднуют!
Торжественно внемли,
Мой дорогой,
их голосу,
веленью…
Да будет с нами их благословенье!..
Березы — это женщины земли.

 

Юля

И тот, кто не видел её годами,
И те, кто с ней рядом, бок о́ бок жили,
Все к ней сегодня пришли с цветами,
И рядом у ног её их сложили.

Стояли торжественные корзины,
От младшего сына, от старшего сына.
Плача, склонялась над ней невестка,
Та, что не раз отвечала дерзко.

И внук, что ленился очки подать ей,
Свежие листья ей клал на платье,
И, подобревшей рукой соседка
Вдруг положила хвойную ветку.

Люди кольцом стояли в печали,
Плакали, думали и молчали.
Стыли от стужи цветы живые,
Так много их у неё впервые.

А если б она их увидеть могла бы,
Взять, разобрать и поставить в вазы,
Может, из сморщенной, старой, слабой
Стала б красивой и сильной сразу.

И мне захотелось уйти из круга!
Сказать, что все эти букеты лживы!
И крикнуть — дарите цветы друг другу
Сейчас, сегодня, пока мы живы!

 

Бог не послал мне лёгкости

Бог не послал мне лёгкости.
Ни в чём.
Ни в рифме,
ни в забвенье,
ни в привычках.
И всё — как будто камень за плечом,
а не крыло…
О, есть живут по-птичьи,
Живут — парят,
кружат поверх голов,
Земли едва и нехотя касаясь,
С них жёлтых узких глаз не сводит зависть,
Их не ломают бедность и любовь.
Весь век играть удачей,
как мячом,
Легко уйти…
Пусть лёгкий след непрочен…
Бог не послал мне лёгкости ни в чём.
Пожадничал…
Иль верил ей не очень?

 

* * *
Не надо приходить на пепелища,
Не нужно ездить в прошлое, как я,
Искать в пустой золе, как кошки ищут,
Напрасный след сгоревшего жилья.

Не надобно желать свиданий с теми,
Кого любили мы давным-давно,
Живое ощущение потери
Из этих встреч нам вынести дано.

Их час прошёл. Они уже подобны
Волшебнику, утратившему власть,
Их проклинать смешно и неудобно,
Бессмысленно им вслед поклоны класть…

Не нужно приходить на пепелища
И так стоять, как я теперь стою.
Над пустырём холодный ветер свищет
И пыль метёт на голову мою.

 

Любовь

У нас говорят, что, мол, любит и очень,
Мол, балует, холит, ревнует, лелеет.
А помню, старуха соседка — короче,
Как встарь в деревнях говорила: жалеет.

И часто, платок затянувши потуже,
И вечером в кухне усевшись погреться,
Она вспоминала сапожника-мужа,
Как век он не мог на неё насмотреться.

— Поедет он смолоду, помнится, в город,
Глядишь, уж летит, да с каким полушалком!
А спросишь, чего, мол, управился скоро?
Не скажет… Но знаю: меня ему жалко.

Зимой мой хозяин тачает, бывало.
А я уже лягу, я спать мастерица.
Он встанет, поправит на мне одеяло,
Да так, что не скрипнет под ним половица,

И сядет к огню в уголке своём тесном,
Не стукнет колодка, не звякнет гвоздочек.
Дай Бог ему отдыха в царстве небесном!
И тихо вздыхала: жалел меня очень.

В ту пору смешным мне всё это казалось.
Казалось, любовь чем сильнее, тем злее.
Трагедии, бури… Какая там жалость!
Но юность ушла. Что нам ссориться с нею?

Недавно, больная, бессонницей зябкой
Я встретила взгляд твой — тревога в нём стыла.
И вспомнилась вдруг мне та старая бабка —
Как верно она про любовь говорила!

 

Опозданья

Всё приходит слишком поздно:
Мудрость — к дряхлым, слава — к мёртвым,
Белой ночи дым беззвёздный
В небе, низко распростёртом,
К нам с тобой, идущим розно.
Всё приходит слишком поздно:
Исполнение — к желанью,
Облегчение — к недугу.
Опозданья, опозданья
Громоздятся друг на друга...
Сизый свет течёт на лица,
Купола, ограды, шпили...
Снится, может? Нет, не снится.
Вот он, город-небылица,
Мы одни из прочной были —
Взгляды тусклы, лица постны.
Всё приходит слишком поздно:
К невиновным — оправданье,
Осуждение — к убийце.
Опозданья, опозданья,
Век за них не расплатиться.
А мечтали! Жадно, слёзно
Здесь, вдвоём, сквозь все запреты...
Всё приходит слишком поздно,
Как пришло и это лето.
Грустно невских вод теченье,
Время дышит грузно, грозно.
Слишком позднее прощенье...
Всё приходит слишком поздно.

 

***
Боже, как они мелькают,
Эти вёсны, эти зимы!
Снова вьюжит, снова тает,
Снова мимо, мимо, мимо…
Разъярённый кросс по кругу,
Марафон необратимый —
Друг за другом, друг от друга;
Поворот — и снова мимо…
И наверно, взлёт спирали
Был бы вовсе незаметен,
Если б век не проверяли
По деревьям и по детям.

 

***
О господи! Все женщины мечтают,
Чтоб их любили так, как ты меня.
Об этом в книгах девочки читают,
Старухи плачут, греясь у огня.
И мать семьи, живущая как надо,
В надёжном доме, где покой и свет,
Вздохнёт, следя, как меркнут туч громады:
И всё как надо, а чего-то нет.
Есть нежность, верность есть, но ежечасно
Никто коротких, трудных встреч не ждёт.
Никто тебя за счастье, за несчастье,
Как зло, как наважденье не клянет.
Не довелось… Вздохнет, а тучи тают,
Горит закат на самой кромке дня…
О, господи! Все женщины мечтают,
Чтоб их любили так, как ты меня, —
Неотвратимо, с яростной тоскою,
С желаньем мстить, как первому врагу.
… Должно быть, я любви такой не стою,
Коль броситься ей в ноги не могу.





Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать epochtimes в Яндекс Дзен

ПОДПИСАТЬСЯ
Top