Меню
  • Поиск
  • ×Закрыть
    Велика Эпоха мультиязычный проект, эксперт по Китаю
    Все новости » Культура и искусство » Литература » Стихи Николая Беляева. Поэты по субботам

    Стихи Николая Беляева. Поэты по субботам

    Николай Беляев — поэт. Говорить о себя не любит: всё, мол, в строчках, зачем ещё говорить? Десять книг — вся его история от начала до конца. Это он так говорит. А другие говорят, что он лучший поэт Казани.

    Николай Беляев до того, как профессионально занялся литературой, набирал жизненный опыт в геофизике (окончил геологический факультет Казанского Государственного Университета в 1959 году). Геологический рюкзак с каждым годом тяжелел. Рядом набирали силу будущий кинорежиссёр Станислав Говорухин, будущие писатели Рустем Кутуй, Роман Солнцев. В конструировании нефтяных систем, в кинематографе, в журналистике. Пока стихи, которые появились ещё в восьмом классе, и с тех пор появлялись постоянно, не потребовали полной к себе отдачи.

    В 1967 году вышла первая книга поэзии Беляева, а в 1969 году он становится членом Союза писателей.

    «Нас всегда было мало, и поэтов, и их читателей-почитателей — меньше половины процента населения!. Но и мы, и они — всё ещё существуем… И это вселяет в нас надежду: мы есть и БУДЕМ!!!» — пишет Николай Беляев.

    Поэта Николая Беляева ценили К. Симонов, М. Соболь, А. Межиров, Д. Самойлов. Но он этим никогда не бравировал. Печатался в журналах «Дружба народов», «Новый мир», «Волга», «Енисей», «Ангара», «Даугава», «Полярная звезда», «Дальний восток». Переводил с татарского и латышского.

    * * *
    Снег выпал, как всегда — прекрасный
    и чистый снег.
    И над землёй сияет месяц ясный,
    льёт ровный свет.
    И что-то явно деется с душою —
    молчит, светясь.
    Ей снова по плечу — большое,
    что держит нас
    на этом сине-белом свете:
    твори, пророчь!
    на неразгаданной планете,
    летящей в ночь.

    * * *
    Светлой памяти литературоведа, доцента МГУ Вячеслава Воздвиженского

    Нехорошее время —
    ожидаешь, что сбудется Лето,
    а сбывается Осень —
    ветра, холода и дожди.
    И сбывается то,
    что не может быть песней воспето —
    умирают друзья,
    неформальные наши вожди.

    Обмирает душа.
    Вымирает моё поколенье,
    тех, кто верил в Россию,
    в её обустройство всерьёз.
    Но, похоже, и нам
    суждены лишь подвалы забвенья,
    да могилы в тени
    пожелтевших плакучих берёз.

    «Артиллерия бьёт по своим…»
    И, конечно, не мимо.
    Возвращаемся прахом,
    обрывками памятных строк.
    Эхом. Болью и горечью.
    Рваными клочьями дыма.
    над осенними хлябями
    горестных русских дорог.

    Страшный суд не страшит.
    Всем известны давно приговоры.
    Разве милость господня
    чего-то кому-то скостит?
    Мы уходим,
    бросая на землю последние взоры.
    Вслед нам ветер ненастья
    печально-прощально свистит.

    * * *
    Из Шамиля Маннапова

    Памяти Галимджана Ибрагимова

    «Не стой, — говорят, — под высоким дубом,
    если запахло грозой…
    Молния работает грубо,
    рядом с тем, кто высок — не стой!»
    Ударила молния —
    дуб могучий
    принял весь удар на себя,
    пошатнулся и рухнул с кручи,
    ни близких, ни друзей не губя.
    А те, кто первыми разбежались,
    едва приблизилась к ним гроза —
    сегодня одно твердят: «Ошибались…», —
    и отводят глаза.

    * * *
    Когда из цитаты, огромной, как море,
    ладошкой черпнул, и, лишив глубины,
    к себе потащил, позабыв о просторе,
    о ветре и соли, о чувстве вины,
    любви и восторга пред чудом природы,
    где краски земные, закаты, восходы —
    наполнены смыслом, основой основ,
    чья сущность — бездоннее музыки слов…

    Не думай, что морем сполна овладел,
    оно не твоё, ты ошибся, пострел!
    Ладошка пуста — ни воды, ни тепла…
    Добыча меж пальцев в песок утекла.

    * * *
    КЛЮЧИК

    Геннадию Купсику

    На восток уплывают тучи,
    на восток. Далеко-далеко.
    Есть в Сибири таёжный ключик,
    ключик имени моего.
    Речка, тоненькая и чистая,
    пробивается меж камней.
    Птахи утренние высвистывают
    что-то простенькое над ней.
    Тронешь камешек — солнечной искрой
    золотинка блеснёт на дне.
    Бородатый геолог сибирский
    подарил этот ключик мне.
    Вот спускаюсь я в лог пологий,
    жажда — выпил бы весь поток.
    Но позволить себе в дороге
    можно только один глоток.
    Встал — и, вроде, прибавилось силы,
    и не жмут ремни рюкзака.
    …А над Волгою, над Россией
    на восток плывут облака.
    Новой жаждою я измучен.
    Сколько вёрст между нами легло!
    Где ты, мой музыкальный ключик,
    ключик имени моего?
    Положил я на дно подковою
    пестроцветные голыши.
    Дай мне, ключик, твою родниковую
    чистоту и свежесть души.
    Чтобы птаха, оставив робость,
    села на руку: «Чвить-тюить!»
    Дай мне, ключик, твою способность
    жажду каждого напоить.
    Всё раздать — до той золотиночки,
    добрым людям, деревьям, реке.
    И малька прозрачного вынянчить…
    Но пока я живу в городке,
    где собаки — и те не лают,
    больше спят, да хвостами юлят.
    И бумаги меня обступают,
    отвлекают, мучают, злят.
    Но стучится в стекло колючий,
    тонкий лучик моей звезды:
    Где-то камешки моет ключик,
    и луна дрожит из воды…

    * * *
    Оглянись, окинь простор безбрежный.
    Вниз, на спуск сломился путь земной.
    Как вершина в шапке белоснежной,
    молодость сияет за спиной.
    Неужели ты на той вершине
    побывал, в снега впечатал след?
    Всё тесней ущелье, меньше сини.
    Оглянулся — и вершины нет…

    * * *
    Всё было в моей родословной — роман
    еврея с ливонской полячкой,
    и в русской деревне осевший цыган,
    пленённый степенной кержачкой.
    Всё было — купец, костромской голова,
    крестьяне и поп с попадьёю.
    Как странно мне слышать все эти слова!
    Но сам-то я что-нибудь стою?
    Надеюсь… Ведь жизнь не закончилась мной —
    и дочь уже тянется вровень.
    И славной татарочкой, другом, женой
    мне сын ясноглазый дарован.
    Ветвись, поднимаясь из тёмных глубин,
    цвети, родословное древо!
    Праматерь,
    сквозь толщу кровавых годин
    взгляни и возрадуйся, Ева!




    семинал по фалуньгун
    История коммунизма


    Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать epochtimes в Яндекс Дзен

    ПОДПИСАТЬСЯ
    Top