Меню
  • Поиск
  • ×Закрыть
    Велика Эпоха мультиязычный проект, эксперт по Китаю
    Все новости » Культура и искусство » Литература » Стихи Владимира Пучкова. Поэты по субботам

    Стихи Владимира Пучкова. Поэты по субботам


    Небольшой рассказ о замечательном поэте Владимире Пучкове придётся начать немного издалека… с бабушки.

    Бабушка Владимира Сара Леви с семьёй бежала во время первой мировой войны из Бессарабии в Иваново, где подружилась с Бальмонтами. Последний Бальмонт умер у неё на руках, его застрелили грабители прямо на улице. В 20-е годы семью раскулачили, двухэтажный дом отобрали, поселили в лачуге. В конце 20-х Володина мама, Мария Александровна, влюбилась в парня, который умел играть на всех музыкальных инструментах. Бабушка была против их брака и сохраняла воинственную позицию, пока не подросли все внуки.

    А внуков у неё было шесть. Двое маленькими, почти грудными, погибли от голода во время второй мировой войны. Двое родились до войны, когда отец быстро поднимался по партийной линии, и семья переехала в Москву. Отца в 39-м посадили, ненадолго, его пытались вербовать органы государственной безопасности в агенты. Отец сопротивлялся, совершая побеги: сначала в Ковров, затем в разрушенный Сталинград (1944 год), где и погибли маленькие дети, а сами родители и старшие чудом остались живы. Отец поменял тогда фамилию с Гедеминас на Пучков, соответственно поменял и документы всех членов семьи, чтобы уйти от погони коммунистов.

    Володя родился в 1952 году. К тому времени семья Пучковых перебралась во Владимир, родители там устроились на работу в ДК и мальчик, к своему великому удовольствию рос среди деятелей культуры, книг, спектаклей, фильмов — не детство, а праздник.

    Стихи начал писать забавным образом. Старшая сестрёнка увлеклась стихосложением, и смотреть, как она мучается в поисках рифмы, Володе было не под силу. Он сел и за день написал двадцать стихотворений с одной лишь целью — показать сестре, что сочинять стихи — проще простого. Сестра разорвала все свои исписанные тетради и перестала заниматься не своим делом.

    А Володе в 12 лет захотелось писать прозу, которая казалась ему делом серьёзным и трудным по сравнению с лёгкостью стихосложения. Родители всячески поощряли детей заниматься творчеством. Семейный расклад был такой: папа заражал, например писательством, мама всячески поощряла. В такой поощряющей атмосфере Володя написал свою первую повесть в 300 страниц. И мальчик понял, что жизнь посвятит именно писательству. Ещё Володя рисовал.

    С учёбой вышло так: не поступил в педагогический институт, пошёл в армию, после армии поступил в пединститут, был изгнан с первого курса за издевательства над преподавателем, комсомольским работником, совершенно не знающим своего предмета, и за то, что посмел принести в институт томик Гумилёва.

    Владимир Пучков поехал в Москву, поступил в Литинститут и тут же его отчислили. Почему? Пошутил публично… Но всё же упорный юноша не отчаивался и на следующий год поступил снова в Литинститут, старался меньше шутить и окончил его с отличием. Хочел продолжать учёбу в аспирантуре, заниматься метафорой Пастернака. Но жизнь раскручивалась иначе. Работал в газете, на телевидении, дворником. Удалось издать три книги. Без приключений и с книгами не обошлось.

    ***
    Вижу раскосый, прищуренный город,
    Тяжесть соплодий крутых куполов!
    Синяя Азия дремлет в повторах
    Полупрозрачных твоих изразцов!

    Вижу, растущий из всех подземелий
    Каменный холм на зеленом холме!
    Воздух сырых тростниковых свирелей
    Держит пространство, как холод в уме!

    Значит, кольцо заполярного круга
    Вновь разломилось под тяжестью льда,
    Стынет земля, побелев от испуга,
    Ночь затекает в окно, как вода.

    Но я люблю это время за то, что
    В красном саду хорошеет зима,
    Зреет душа и небесная почта
    Длинные письма нам пишет сама.

    Все в них двоится от зимнего света,
    Строчку прочесть, словно небо вдохнуть,
    Это скрижали иного завета,
    Выход запасный, отложенный путь.

     

    ***
    Мы спим в сердцевине пространства, в куске синевы,
    В хрустальной чернильнице неба, в холодном огне,
    И воздух, как пламя спиртовки, бежит из травы,
    И ломкие тени танцуют на белой стене.

    Еще мы не сбылись, еще нас напишет Господь,
    В чернильницу неба макнув золотое перо,
    И буквы прозрачны, как наша упрямая плоть,
    И свиток земли – это косточка мира, ядро.

     

    ***
    Когда колодки выбьют сходу,
    И все быстрей за мигом миг,
    Как равнодушный танкер в воду,
    Во тьму сползает материк.

    И весь присыпанный огнями
    Иллюминации ночной,
    Плывет он тихо, как в тумане,
    К иному дню, к земле иной.

     

    ***
    Когда взглянуло небо на меня,
    Всё по пути ломая и калеча,
    И страшный столп лилового огня
    Из темноты рванулся мне на встречу,

    Я увидал лицо твоё, гроза!
    О, как оно торжественно и мрачно!
    И замер я, рукой закрыв глаза.
    Но в этот миг рука была прозрачна.

     

    ***
    Поблескивает растворенная в воздухе жесть,
    И голуби, словно капли расплавленного свинца,
    Упавшие в воду, вспыхивают, и не успевая осесть
    Растворяются до конца!
    Но, как крепко держатся вещи
    На своих привычных местах,
    Контуры сада, обуглившись, стали резче
    И город в каких-нибудь двух верстах
    Стоит, как вросший в землю сундук,
    Разграбленный задолго до прихода
    Хозяина. Тишина вокруг
    Утвердилась, как новая власть, только слабый стук
    Доносится из соседнего огорода.


    Шпилька

    Голых веток горотьба,
    Крупный, как брусника, холод.
    К шляпке белого гриба
    Лист узорчатый приколот.

    Так приколот небосвод
    К золотой земле туманной
    Опустившейся с высот
    Шпилькой башенного крана!

     

    ***
    Листвы просветы ли, ветвистый холодок,
    Трава, сверкающая жестью жесткокрылой,
    Земли горячий ком – все спит и дышит силой,
    И греется в корнях густой дремучий сок.

    Зеркальные пруды сверкающего зноя
    На веслах ледяных могла бы переплыть
    Сухая стрекоза, но для нее иное,
    Опасное, милей: зависнет над волною,
    Чтобы ленивых рыб собою подразнить.

    А в воздухе стоит дорожный дух сосновый,
    И вытяжных столбов сухой звенящий хор
    Ветвится на глазах и корневой основой
    Пытается войти во всякий разговор.






    Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать epochtimes в Яндекс Дзен

    ПОДПИСАТЬСЯ
    Top