video thumbnail

Для получения доступа к полной версии видео,
оформите подписку.
Подписка даст Вам доступ ко всем
премиумным материалам на сайте.

Оформить подписку

(Видео) Что они скрывают? — Доктор Роберт Мэлоун о документах компании Pfizer и доказательствах кардиотоксичности, врожденных патологий и роста смертности по всем причинам

The Epoch Times05.08.2022 Обновлено: 10.08.2022 15:35

Я беседую с доктором Мэлоуном, основоположником технологии мРНК-вакцин, соучредителем Международного альянса врачей и учёных-медиков, чтобы обсудить недавнюю декларацию Глобального саммита COVID, направленную на «прекращение чрезвычайной ситуации, восстановление научной честности и борьбу с преступлениями против человечества».

«Сейчас есть много людей, у которых есть ущерб от вакцины, и они не могут получить компенсацию. И не вкладываются деньги в попытки понять их болезнь и придумать способы ее смягчения», — говорит доктор Мэлоун.

«В то же время, большинство людей, госпитализированных из-за COVID-19, сейчас — это вакцинированные люди», говорит доктор Роберт Мэлоун. «Чем больше доз этих препаратов вы получаете, тем выше риск заражения, заболевания и смерти по сравнению с теми, кто остается невакцинированным», — говорит д-р Мэлоун, конечно, с ключевой оговоркой, что невакцинированные, вероятно, имеют естественный иммунитет.

 

Екелек: Доктор Роберт Мэлоун, очень приятно снова видеть вас в программе American Thought Leaders.

Мэлоун: Всегда рад, Ян. Это четвертый раз я думаю.

Екелек: Вы только что прилетели из Луизианы, где давали показания против введения мандата на вакцинацию детей. Невероятно слышать об этом сейчас, во время пандемии.

Мэлоун: Я согласен, Ян. Это парадоксально. Это кажется почти анахронизмом, учитывая все, что мы узнали о побочных эффектах у детей, а также тот факт, что COVID, особенно Омикрон, не представляет значительной угрозы для здоровья детей. Тем не менее, нынешний действующий губернатор, похоже, серьезно настроен на то, чтобы эти вакцины были обязательными для детей в Луизиане. Это то, за чьэм я слежу и чьэм занимаюсь. Это моя вторая поездка туда. В первый раз я ездил туда с Бобби Кеннеди в сентябре прошлого года. Мы давали показания в Палате представителей, и в результате подавляющее большинство проголосовало за то, чтобы заблокировать мандаты на тот момент.

Затем губернатор вернулся, отменил решение Палаты представителей и потребовал введения вакцин. Затем генеральный прокурор поставил это под сомнение, основываясь на законности действий Департамента здравоохранения Луизианы. Теперь, после голосования в подкомитете, все встало на свои места. Это резолюция Палаты представителей 3 в Сенате Луизианы. К сожалению, было проведено голосование за то, чтобы не позволить этому законопроекту выйти из подкомитета и быть поставленным на голосование в Сенате Луизианы в целом. Предполагают, что он с легкостью пройдет в Генеральной Ассамблее.

Екелек: Что именно собой представляет этот законопроект?

Мэлоун: Это Резолюция Палаты представителей 3, короче говоря, законопроект о блокировании мандатов. Важно, чтобы вы это поняли. Речь идет о том, чтобы остановить мандаты, на которых настаивает губернатор, и они должны сделать это с большинством, имеющим право вето. Существует предположение, что в Сенате и Ассамблее у нас есть большинство, имеющее право вето, и что законопроект пройдет, но на данный момент коллеги и сторонники губернатора, похоже, заблокировали его в комитете этим недавним голосованием. Именно об этом мы и хотели дать показания.

Генеральный прокурор Лэндри специально попросил меня вернуться и дать показания как эксперту, с точки зрения науки. Затем генеральный прокурор подробно рассказал о конституционных и законодательных проблемах штата, связанных с тем, что назначенные чиновники, система общественного здравоохранения Луизианы, выполняют эти мандаты, что и происходит в этом штате. Они не утверждены законодательно. Они утверждаются чиновниками общественного здравоохранения.

Екелек: Потрясающе. Мы будем внимательно следить за тем, что там происходит. Вы упомянули, что даете показания как эксперт. Совсем недавно вы снялись в видеоролике, который выражает четвертую декларацию Глобального саммита COVID, и в нем вам есть что сказать с точки зрения науки. Поэтому, пожалуйста, расскажите об этом.

Мэлоун: У меня здесь декларация, и в ней 10 пунктов. Ваши зрители могут сами ознакомиться с этим документом, как с самим документом, так и с информацией, которая содержится в видеозаписи пресс-конференции, которую мы сняли в прошлый понедельник. Так что последняя неделя, Ян, была ужасной. Мы снимали пресс-конференцию до часу ночи. Затем весь вторник у меня были съемки фильма «Конец планетемии» с Микки Уиллисом. Затем мне нужно было быть в Батон-Руж к десяти утра в среду. И вот, наступил четверг. Так что это была тяжелая неделя. Это заявление от 17000 с лишним членов Международного альянса врачей и учёных-медиков, у которых есть сайт Глобального саммита по КОВИДу. Это название нашей группы и наш бренд с момента нашего создания прошлой осенью.

Это объединение начиналось с небольшой группы врачей. Нас называли правыми нацистами. Это был стереотип, который сложился о нас в прессе. Это абсурдное представление, но это тот тип клеймения и навешивания ярлыков, которому подвергались все, кто возражал против официальных позиций этой администрации. Затем мы выросли как объединение и представили первую декларацию в Риме, как вы знаете. Затем у нас была вторая декларация, которая расширила ее и конкретно подчеркивала отказ от вакцинации детей и важность предоставления врачам возможности лечить пациентов, а врачам — быть врачами. Затем у нас была третья декларация, которую мы приняли на международном саммите COVID в Масси, Франция, недалеко от Парижа. И вот четвертая.

Мы обсуждали это более месяца в нашей среде, и вот те тезисы, к которым мы пришли. Данные подтверждают, что экспериментальная генная терапия должна быть прекращена. Мы знаем все больше и больше о побочных эффектах, и параллельно наблюдаем появление штамма Omicron, который гораздо менее заразен и смертоносен, чем предыдущие варианты. Когда вы проводите расчеты соотношения риска и пользы, а мы все больше и больше узнаем о токсичности, мы видим, что вирус представляет все меньший риск. Соотношение риска и пользы не поддерживает продолжающуюся вакцинацию. Мы заявили, что врачам нельзя препятствовать в оказании жизненно важной медицинской помощи. Это одна из наших основных позиций, начиная со второй декларации. Мы заявляем, что чрезвычайное положение в стране, которое способствует коррупции и продлевает пандемию, должно быть немедленно прекращено.

Это довольно провокационные заявления, которые мы здесь используем. Но мы считаем, что это чрезвычайное положение, объявленное администрацией, было использовано в политических целях. В действительности мы имеем приостановку действия Билля о правах. Они оправдывают эту принудительную тактику пропаганды, цензуры и диффамации, которая применяется как на национальном, так и на международном уровне. Все это обрамлено в то, что по факту является объявлением военного положения, но называется чрезвычайным медицинским положением. Это позволяет приостановить действие основных принципов, на которых была основана эта страна. Мы возражаем против этого и не видим никаких доказательств того, что мы находимся в чрезвычайном медицинском положении. Больницы не переполнены, даже доктор Фаучи признал это. Мы заявляем, что врачебная тайна никогда больше не должна нарушаться, и все ограничения на поездки и социальную жизнь должны быть отменены.

Речь идет об условиях, в которых мы все находимся, и о требованиях, которые к нам предъявляются. Сейчас в новостях появляются удивительные истории из различных источников и от осведомителей. За нами буквально шпионили ЦКЗ, а также другие агентства следили за нами. Был целый ряд нарушений нашей медицинской конфиденциальности, не последним из которых являются требования работодателей, чтобы мы раскрыли, получали ли их работники эти процедуры или нет. Это нарушение HIPAA (Закон о переносимости и подотчетности медицинского страхования). Это нарушение фундаментального принципа медицинской конфиденциальности. Это должно быть отменено. Эта информация, по нашему мнению, должна быть исключена из баз данных. Это незаконно согласно HIPAA. Мы заявляем о необходимости финансирования и проведения исследований по поводу вреда, смерти или страданий, причиненных вакцинацией. Сейчас есть много людей, которые пострадали от вакцин, и они не могут получить компенсацию. Не вкладываются деньги в попытки понять их болезнь и придумать способы ее смягчения.

На нас лежит национальная ответственность. Мы заставили многих людей принимать эти вакцины. Значительное число из них испытали осложнения, вызванные вакцинами, и они должны получить компенсацию и лечение. Мы должны понимать, как их лечить, и мы должны понимать, как это произошло. Мы заявляем, что маски не являются и никогда не были эффективной защитой от респираторного вируса, передающегося воздушно-капельным путем, в условиях социума. К счастью, как вы знаете, у нас было недавнее судебное дело, которое отменило политику использования масок. Но данные получены, и они предельно ясны. Да, вы можете носить респиратор с фильтрами, и этого будет достаточно, чтобы обеспечить определенную степень защиты от вируса. Но большая часть инфекции, просто тривиальный пример, приходит через глаза. Тем не менее, мы не заставляем людей ходить в защитных очках. Эти бумажные маски ничего не дают.

Мы все знаем, что данные на этот счет однозначны. Трудно понять какое-либо медицинское обоснование для этого, и все же вред для общества и вред для наших детей ясен и очевиден. Мы заявляем, что нельзя отказываться ни от каких возможностей, включая образование, карьеру, службу в армии или медицинское лечение из-за нежелания делать инъекцию. Все препараты, доступные в Соединенных Штатах, остаются экспериментальными. Фармацевтические компании, даже те, которые имеют лицензированные вакцины, отказались распространять и продавать эти лицензированные вакцины из-за сопутствующих обязательств. Мы твердо придерживаемся мнения, что в настоящее время, особенно сейчас, когда у нас есть «Омикрон», не следует обязывать, принуждать или заставлять людей принимать эти продукты. Мы заявляем, что нарушения первой поправки и медицинская цензура со стороны государственных технологических и медийных компаний должны быть прекращены, а Билль о правах должен соблюдаться.

Это фундаментально. Мы верим в Конституцию. Это не радикально. Если мы правые нацисты, потому что верим в Билль о правах и Конституцию, тогда что-то серьезно не так с тем, как пресса подает всю эту информацию. Мы заявляем, что компании Pfizer, Moderna, BioNTech, Janssen, AstraZeneca и их пособники скрывали информацию о безопасности и эффективности от пациентов и врачей, и за это им должно быть предъявлено обвинение. Повторяю, это неопровержимый факт. У нас есть отчет GAO с правительственной стороны. У нас есть принудительное раскрытие информационного пакета компании Pfizer, который до сих пор не обнародован. Он показывает, что большая часть пропаганды и информации, которую нам навязывают об эффективности и безопасности вакцин, является мошеннической. Я не знаю, как еще это сказать. Это юридическое слово, обозначающее утверждение того, что не соответствует действительности.

Мы заявляем, что правительственные и медицинские учреждения должны быть привлечены к ответственности за свои действия — сокрытие информации, манипулирование информацией, пропаганду, ужасную политику комбинированных препаратов и нападки на авторов Грейт-Баррингтонской декларации. Это один из самых вопиющих примеров, и он хорошо задокументирован. Это должно быть остановлено, и эти люди должны быть привлечены к ответственности. Это очень простые пункты. Они могут звучать довольно радикально, но мы подвергаемся постоянной цензуре, давлению, клевете и нападкам.

К счастью, не со стороны Epoch Times. Мы, как сообщество, очень благодарны Epoch Times за то, что в этой ситуации она выступила в роли правдоискателя. Я знаю, что вы и ваша организация строго следили за освещением событий, запрашивали и требовали информацию, которая затем публиковалась в вашей газете и на вашем телевидении. И вы всегда заставляли меня быть очень осторожным в том, что я говорю, когда мы берем интервью, чтобы мы могли убедиться, что это хорошо задокументировано. Эти 10 пунктов, если посмотреть на них по отдельности, каждый из них хорошо подкреплен существующими данными.

Екелек: Давайте поговорим об этом. Это то, что я еще не успел обсудить ни с кем из участников шоу. Итак, вы просмотрели некоторые из этих данных от Pfizer, верно? И вы увидели там весьма проблематичные вещи. Какую самую вопиющую вещь вы видели?

Мэлоун: Таблица с девятью или одиннадцатью страницами побочных эффектов, перечисление в одну строку, объединенное через точки с запятой. Это не отдельные пункты строка за строкой, они объединены. Таким образом, в каждой строке содержится несколько побочных эффектов. То, что это было известно, само по себе шокирует. Это результат работы команды фармаконадзора Pfizer-BioNTech. Фармаконадзор — еще один из этих длинных технических терминов. После получения лицензии на медицинское изделие, согласно международным стандартам, компания, которая производит и продает это изделие, обязана создать отдельный департамент.

Это один из видов контроля качества, когда создается отдельное подразделение для мониторинга сообщений, поступающих от пациентов и врачей о том, что после получения нами этого продукта произошли такие-то события. Согласно мировым стандартам, они обязаны отслеживать каждое из этих сообщений, что сродни обязательствам CDC в отношении VAERS, но CDC не относится к этому так серьезно, как фармацевтическая промышленность.

Итак, это продукт работы их фармаконадзора в компании Pfizer-BioNTech. Очевидно, что они не хотели раскрывать эту информацию, потому что они упорно боролись, как и FDA, за сокрытие этой информации. Большая часть этой информации в этих документах была доступна FDA, когда они принимали решение о том, что это безопасные и эффективные вакцинные продукты, и они должны быть полностью лицензированы. Таблица, в которой перечислены эти нежелательные явления, сама по себе ошеломляет. Это побочные эффекты, представляющие особый интерес. Они отредактировали информацию об их частоте.

Есть некая общая таблица частоты по категориям органов, что является самым грубым, самым высоким уровнем обобщения. Они не предоставляют нам данные о частоте событий по каждой конкретной категории или диагностическому коду, что, по сути, и является отдельными диагностическими кодами. Это шокирует. Вы можете помнить или не помнить, но это относится к нашему первому интервью, когда я говорил об этом японском общем техническом документе, который получил Байрам Бридл. Я говорил об этом, и тогда мы оба получили множество отповедей от людей, «проверяющих факты». Никто из нас не осознавал всю эту экосистему того, чем были эти люди и чем они стали. Но тогда мы все воспринимали это серьезно, и это казалось таким несправедливым. Они нападали на основании того, что сказал я и Байрам Бридл, когда мы оба независимо друг от друга оценивали это общее японское техническое досье.

Теперь, с релизами Pfizer, мы обнаружили, что все это было правдой, и даже больше. Мы не могли прочитать весь документ, потому что ни один из нас не владеет японским языком. Мы могли посмотреть на таблицы и списки, которые были на английском языке, и сделать выводы на их основе, а также на колонтитулы, которые описывали эти таблицы. Но у нас не было всего текста документа, не говоря уже о тексте параллельного документа, который был представлен в F-D-A. Чтобы вернуться назад во времени, я специально позвонил Питеру Марксу из Центра биологической оценки и исследований и провел с ним телефонную конференцию. Это было до лицензирования вакцины или чего-либо еще. Я сказал, что меня очень беспокоят различные вещи, которые я вижу.

Меня беспокоило то, что агентство, возможно, не до конца понимает некоторые тонкости и нюансы, как я, как человек, участвовавший в создании оригинальной технологии. Он заверил меня, говоря от имени агентства и правительства: «Теперь у нас есть гораздо более полный набор документов от Pfizer, и в них ничего нет». Это было его заявление. В нем не было ничего, что могло бы его обеспокоить. Теперь мы видим, о чем он на самом деле говорил. На самом деле, все, что мы с Байрамом заметили, оказалось правдой, и даже больше. Они не были строго охарактеризованы с точки зрения фармакокинетики. Это еще одно большое длинное слово. Как долго лекарства остаются в организме? Фармакораспределение; куда оно попадает в организме? Генотоксичность; влияет ли он на вашу ДНК?

Репродуктивная токсичность; представляет ли он риск для репродуктивного здоровья в животных моделях и впоследствии у людей? Из этих документов мы видим, что компания Pfizer знала, что эффективность препарата сильно завышена. Они знали, что смертность от всех причин была выше в группах, получавших лечение, чем в группах, не получавших лечения. Они знали, что смертность от всех причин была связана с кардиотоксичностью. Они знали, что многое из того, что выяснилось впоследствии, должно было просочиться наружу. Как вы знаете, получить эту информацию в CDC — это как вырывать зубы, потому что они очень агрессивно все скрывали. Нам пришлось отправиться в Израиль, Великобританию, Швецию, Германию, Великобританию и Шотландию, чтобы собрать эту информацию вместе, сопоставить ее и попытаться найти в ней смысл.

Pfizer все это знал. Многие юристы изучают это и задаются вопросами о том, действительно ли это соответствует критериям мошенничества в плане сокрытия информации, и не нарушит ли это юридическую завесу, защищающую фармацевтическую промышленность. Похоже, что они знали о многих из этих рисков и побочных эффектах, но никогда официально не сообщали о них пациентам.

Как вы помните, это относится к моей первоначальной «горошине под матрасом», к тому, что действительно беспокоило меня с самого начала. Это было нарушение фундаментальной медицинской этики, связанной с информированным согласием и важностью полного и всестороннего раскрытия пациентам информации о потенциальных рисках. Теперь у нас есть четкие документы, подтверждающие, что эти риски были известны. Они были обширными, и информация об этих рисках была скрыта. Мы знаем об этом из документального досье компании Pfizer и документов, которые сейчас раскрываются, а также из отчета GAO и отчета New York Times о Дне президента. Это становится все более и более очевидным, и все же правительство продолжает отрицать это.

Екелек: Первый пункт этой новой декларации гласит, что всеобщая вакцинация должна быть прекращена. Вы сформулировали это по-другому, но я понимаю, что смысл именно в этом. Предположительно, это связано с пониманием науки врачами вашей организации. Не могли бы вы рассказать мне о том, как вы пришли к такому выводу?

Мэлоун: Это не тот случай, когда мы сказали что-то тривиально или легкомысленно в любом смысле, форме или виде. Мы понимаем, что это подвергнет нас всевозможным насмешкам, давлению, цензуре и нападкам. В наших предыдущих интервью я всегда очень неохотно занимал такую позицию, когда говорил, что эти вакцины не нужны ни одной из групп населения. Но со временем мы узнавали все больше и больше о рисках, побочных эффектах и смертности от всех причин, которые выявляют страховые компании и всевозможные источники данных. Возникает любопытная ситуация, когда данные демонстрируют дозозависимую корреляцию с риском инфекции, заболевания и смерти, что парадоксально. Это наблюдается в стране, за её пределами, в мире, и сейчас открыто обсуждается в прессе.

Екелек: Пожалуйста, объясните, что именно это значит?

Мэлоун: Шокирующая вещь, и я не знаю, как еще это сказать: предполагалось, и то, что нам говорили и, по сути, продавали наши правительства, что эти вакцины защитят нас, как минимум, от инфекции, репликации и распространения вируса. Когда этого не произошло, стало ясно, что вакцины не были эффективны ни в каком смысле. Традиционная вакцина считается эффективной, если она предотвращает инфекцию и распространение вируса. Запасная позиция правительства всегда заключалась в том, что они защищают вас от тяжелого течения и смерти. Теперь не работает и это.

Данные из США, из Европы, Израиля, Великобритании и Шотландии, пока они не прекратят делиться данными, показывают, что чем больше генетических вакцин, особенно РНК-вакцин, получает отдельный пациент — я предпочитаю не использовать формулировку «бустер», потому что технически даже первая доза является бустером вашей предыдущей инфекции от циркулирующих коронавирусов, поэтому давайте просто называть их дозами, потому что это позволяет избежать вопросов о том, действительно ли они работают как вакцины или это действительно профилактическая терапия, и можно сделать вывод, что именно к этому все и свелось — наблюдение заключается в том, что чем больше доз этих продуктов вы получаете, тем выше риск инфекции, болезни и смерти по сравнению с теми, кто остается невакцинированным.

Теперь ключевая оговорка: кто является невакцинированным? Ведь функционально большинство из нас уже получили какую-либо инфекцию. 75% детей в Соединенных Штатах сейчас имеют антитела, но только часть из них была привита. Таким образом, контрольная группа, с которой мы сравниваем, на самом деле не является невакцинированной, она по большей части обладает естественным иммунитетом. Но по сравнению с этой невакцинированной контрольной группой, из кого бы она ни состояла, в данных из многих, многих различных источников появляется все больше ясности, что количество введенных доз вакцины коррелирует с повышенным риском инфекции, болезни и смерти в зависимости от количества доз.

Я слышу от врачей по всему миру, что люди, которых мы видим сейчас в больнице, все вакцинированы. Вы помните, что нам говорили, что это болезнь невакцинированных. Теперь это полностью перевернуто с ног наголову. Данные больше не поддерживают этот тезис. На самом деле, данные подтверждают противоположную точку зрения. Значит, вакцина больше не работает. Если и есть что-то, то это кратковременное повышение иммунитета. Я не знаю, как это назвать. Вакцина не очень эффективна даже и в этом отношении, что признает генеральный директор компании Pfizer.

У нас есть профессор Dвид Маркс из CIBMTR (Международный центр трансплантации крови и костного мозга), который признает, что ревакцинация не работает. Главный иммунолог израильского правительства признает, что многократные прививки не работают. Тем не менее, в США и в Луизиане, о чем мы только что говорили, до сих пор проводится официальная политика продолжения вакцинации людей. Вот что мы наблюдали, и вот что привело нас к такому решению. Это не только нюансы фундаментальной науки о дисфункции Т-клеток и роли псевдоуридина, о которых вы рассказали в «American Thought Leaders», когда брали интервью у Райана Коула.

Псевдоуридин является иммуносупрессивным. РНК, включающая псевдоуридин, имеет период полураспада 60 дней и более, что является совершенно беспрецедентным. Это не наша естественная РНК ни в коем случае. Она ведет себя не как РНК. Этот факт опубликован в журнале Cell Press и наблюдался сильной группой из Стэнфордского университета при биопсии лимфатических узлов. Это не культура клеток и не чашки Петри. Это обнаружено у людей после инъекции в дельтовидную мышцу и взятия образца путем тонкоигольной аспирации в подмышечной впадине. Эти РНК остаются в организме, продолжая вырабатывать высокие уровни спайк-белка в течение 60 дней или дольше. Тесты не проводились дольше шестидесяти дней. Уровни вырабатываемого спайк-протеина намного превышают уровни, которые наблюдаются в крови после заражения естественной инфекцией.

Теперь это становится понятным из некоторых профилей побочных эффектов. Один из моментов, который сбивал с толку: почему при вакцинации наблюдается больше побочных эффектов, чем при инфекции? Теперь у нас есть данные, показывающие, что уровень спайк-белка в крови после вакцинации намного выше, чем после инфекции. Таким образом, все большее углубление знаний, признание широкого спектра побочных явлений и явное отсутствие эффективности доказывают, что эти вакцины не останавливают инфекцию, ее репликацию и передачу. Кто-то в Washington Post назвал меня лжецом, когда я сказал это на ступенях Мемориала Линкольна. Тем не менее, это так. Это широко признано, как я и заметил тогда. Они не действуют должным образом.

Они не обеспечивают надежной защиты. Все больше данных показывают, что действие этих препаратов зависит от дозы, что является ключевым для ученых. Если вы хотите установить причинно-следственную связь между препаратом и побочным эффектом, вы захотите увидеть, что по мере введения большего количества препарата вы получаете больше побочных эффектов. В этом есть смысл. Мы наблюдаем это сейчас. Мы наблюдаем кардиотоксичность. Кардиологи, которые рассматривают это все более и более детально, не обращая внимания на анекдотические случаи — все высокоэффективные спортсмены и тяжелоатлеты, я скажу это мягко, «спонтанно истекают» на поле в разгар серьёзных спортивных мероприятий с беспрецедентной скоростью. Несмотря на все это, сейчас мы видим все больше и больше данных о том, что кардиотоксичность, миокардит на самом деле довольно распространены — и это только на основании клинического миокардита, что означает, что он вызвал настолько сильные повреждения, что привел вас в больницу.

Мы называем это нежелательным явлением четвертого класса. Это очень важно в медицине. Из-за лекарства вы попали в больницу. Это серьезное событие. Сейчас мы видим, что кардиологи и другие специалисты стали внимательнее относиться к этому риску. Существуют тесты, которые можно проводить, например, анализ на тропонин, некоторые виды МРТ, функциональные тесты. Мы видим доказательства того, что, возможно, у большинства молодых мужчин, получающих эти вакцины, есть повреждения сердца. Кроме того, давно известно, что миокардит, в среднем, до вакцинации, вирусной или иной, имел примерно пятнадцати-двадцати процентную смертность в пятилетнем горизонте. По мере поступления данных, а напомню, что прошло не так много времени, кардиологи говорят мне, что они наблюдают заболеваемость и смертность, то есть болезни и смерть, которые отслеживаются по тем же линиям, что и при классическом миокардите.

Когда CDC раскрыл информацию о том, что миокардит является проблемой, о чем мы говорили в наших предыдущих интервью, в прессе была распространена история — как еще это можно назвать… На мой взгляд, это пропаганда. Появилось сообщение, которое было распространено в основных СМИ: это легкий миокардит, дети выздоравливают, и у них не будет проблем с этим. Данные сейчас показывают совсем другое. Данные показывают, что эти молодые мальчики, а также молодые девочки, только с меньшей частотой, похоже, в этом есть кофактор тестостерона, не выздоравливают. Как я уже говорил, сердечная мышца не залечивает свои шрамы. Я боюсь, что у нас есть не только риск рака, но и долгосрочный риск повреждения сердца.

В понедельник я также дал интервью Делу Бигтри вместе с Райаном Коулом и Ричардом Урсо. В своем долгосрочном прогнозе они уделили большое внимание повреждению Т-клеток и потенциальным последствиям этого. Я упомянул о проблемах с сердцем. Есть еще одна проблема, о которой сейчас говорят все больше и больше, но она все еще анекдотична. Понятно, что акушерам и педиатрам настоятельно рекомендовали, скажем так, не сообщать об этих вещах, но данных становится все больше и больше. Мы не только видим дисменорею или менометроррагию, эти изменения в менструации, но и наблюдаем, что у пожилых женщин в постменопаузе после введения вакцины внезапно начинается менструация. Это очень странная находка. Это говорит о том, что что-то с яичниками. Мы знаем, что эти липиды попадают в яичники, потому что читали документы компании Pfizer. Теперь мы слышим сообщения о спонтанных абортах, врожденных дефектах и парадоксальной смерти младенцев вскоре после родов, которые, похоже, регистрируются в значительно более высоком темпе, чем обычно.

Это все вещи, которые могут произойти во время беременности. Это известные риски беременности, но их частота очень хорошо изучена. Это вызывает беспокойство. Вы помните, что на основании очень скудных данных ЦКЗ делал решительные заявления, призывая женщин принимать эти экспериментальные препараты во время беременности. Теперь же появляются многочисленные данные, свидетельствующие о наличии репродуктивных токсикологических проблем, о чем я, как и многие мои коллеги, также предупреждал. Итак, вы спросите, почему такое противоречивое заявление? «Мы должны прекратить эти инъекции». Я просто прочитаю это еще раз. «Мы заявляем, на основании подтвержденных данных, что инъекции экспериментальной генетической терапии COVID-19 должны быть прекращены».

Екелек: Я слышу, что многое неизвестно. Очевидно, что есть все эти сигналы, которые необходимо подробно изучить. В то же время, есть и другая часть, которая заключается в том, что COVID действительно поддается лечению.

Мэлоун: Именно так, и его можно предотвратить с помощью витамина D. Это еще одна шокирующая вещь. Практически нет смертей от этого заболевания у людей, у которых уровень витамина D в плазме крови выше 50 нанограмм на миллилитр.

Екелек: Откуда вы это знаете? Это поразительная вещь. Я понимаю, что витамин D очень важен.

Мэлоун: В настоящее время существует множество исследований, включая двойные слепые рандомизированные плацебо-контрольные испытания. Оказалось, что эта нить восходит к 2006 году, когда был грипп. Вы можете помнить или не помнить тот день, когда я ездил и выступал перед дальнобойщиками в Хейгерстауне, штат Мэриленд. Парадоксально, но в тот же день, когда я произнес эту речь, мне неожиданно позвонил один врач. Он работал с военными, и этот ученый был частью команды, которая провела исследование, в ходе которого они добывали определённые данные. Они изучили данные системы здравоохранения Министерства обороны по солдатам и проанализировали заболеваемость и смертность от гриппа. Ведь когда солдаты болеют гриппом, они не готовы к бою, и это имеет значение. Перед ним была поставлена задача проанализировать эти данные и попытаться выяснить, каковы сопутствующие факторы, отличающие тех, кто заболел гриппом и потерял трудоспособность, от тех, кто просто пожал плечами и остался работоспособным.

Он обнаружил четкое, статистически достоверное доказательство того, что уровень витамина D объясняет эти различия. Он рассказал мне, что ему поручили посетить доктора Фаучи, решив, что это важная информация. «Мы собираемся вкладывать всевозможные деньги и продвигать витамин D, основываясь на вашей исключительной работе и выводах вашей команды». Вместо этого ему сказали фразу: «Мы не используем лекарства для лечения гриппа. Мы лечим грипп только вакцинами. И с этим все умерло». Дело в том, что эта политика, которую мы наблюдаем в отношении этого конкретного РНК респираторного вируса и его роли с витамином D, восходит к середине 2000-х годов, когда-то же руководство Национального института аллергии и инфекционных заболеваний приняло четкое и однозначное решение не рассматривать важность витамина D в профилактике респираторных заболеваний.

Данные неоспоримы. Достаточный уровень витамина D необходим для поддержания здоровья, особенно популяции Т-клеток. Какая неожиданность. Мы постоянно возвращаемся к одному и тому же, а это стоит копейки. Больше всего меня поражают сообщения, которые я снова и снова слышу от пациентов, которые пришли к своему врачу и попросили проверить уровень витамина D. Это простой, недорогой тест, а врач отказался его делать.

Это такая простая вещь. Она стоит копейки. Это помогло бы погасить эту вспышку. Если мы действительно беспокоимся о возобновлении эпидемии следующей осенью, если мы действительно обеспокоены тревожными прогнозами Геерта Ванден Босше, мы должны сделать то, что сейчас одобрил Билл Гейтс. Я ненавижу ссылаться на Билла Гейтса во всем, что связано с общественным здравоохранением. Этот человек даже не закончил колледж, не говоря уже о том, чтобы поступить в медицинскую школу или получить степень доктора философии, но он считается таким важным авторитетом в области общественного здравоохранения в основных СМИ и правительствах по всему миру. Как я понимаю, он является основным спонсором Всемирной организации здравоохранения. Затем он выступает с заявлением, я перефразирую: «Мы провалили дело, сосредоточившись только на вакцинах. К следующей вспышке, следующей пандемии мы должны быть готовы с помощью лекарств».

Я нахожу это интересным, потому что такова была моя позиция с 4 января 2020 года, когда я получил тот печально известный телефонный звонок. Именно поэтому я сосредоточился на перепрофилированных препаратах. По моему мнению, как вакцинолога, вакцины хороши для некоторых вещей, но они не хороши для всего. Я всегда использую фразу: «Дайте трехлетнему ребенку молоток, и все превратится в гвоздь». По какой-то причине NIAID (Национальный институт аллергии и инфекционных заболеваний) и вся наша инфраструктура общественного здравоохранения решили сосредоточиться только на вакцинах, и в частности на продвижении новых вакцин. Она не допускает альтернативных подходов, включая подходы, которые просто связаны с хорошим здоровьем, и которые могут оказать огромное влияние на риск развития заболевания. Вы знаете, что диабет и ожирение, в дополнение к преклонному возрасту, являются нашими самыми большими факторами риска, а это заболевания, предотвращаемые образом жизни.

Даже при наличии диабета и ожирения, которые, кстати, препятствуют поступлению витамина D — это взаимодействующие переменные, — мы можем оказать огромное влияние на риск, укрепляя иммунную систему людей. Мы можем сделать это, не просто давая им достаточно витамина D для предотвращения рахита, что является очевидной базовой вещью, но достаточно витамина D для поддержания функционирования их иммунной системы. Это особенно важно для афроамериканцев и людей с другим цветом кожи, работающих в северном климате, работающих в офисах и тому подобных местах.

Цвет их кожи рассчитан на широты, где они подвергаются гораздо большему воздействию солнца, а этого больше не происходит. Этого не происходит здесь, в Северном полушарии, и они очень восприимчивы к очень низкому уровню витамина D. Существуют и другие генетические факторы риска, которые были выявлены и которые, как ни странно, связаны с этим вирусом. Но, в частности, существует большая вероятность того, что если правительство проведет простую разъяснительную работу среди населения: «Сдайте кровь на анализ и поднимите уровень витамина D выше 50 нанограмм на миллилитр». Это будет иметь огромное значение, а стоить будет копейки. Очень важно проверять уровень витамина D в крови.

Многие люди спрашивают меня: «О, могу ли я просто принимать больше витамина D?». Ответ — возможно. Слишком большое количество витамина D может вызвать токсичность, а разные люди усваивают витамин D на разных уровнях. Как я уже упоминал, индекс массы тела, ожирение и тому подобные вещи будут влиять на уровень свободного витамина D, что и имеет значение. Тест стоит недорого, поэтому пройдите тест и получите рекомендации. Это простая консультация, чтобы сказать: «Эй, вы должны принимать столько-то витамина D».

У меня был низкий уровень витамина D, когда я заразился и тяжело болел в феврале. Мой уровень витамина D был ниже однозначно. Мне следовало принимать больше витамина D, я не идеален. Никто из нас не совершенен, мы научились всему этому со временем. Вы спросите, есть ли данные? Да, есть. Я не знаю, как и такие врачи, как Питер Маккалоу и Райан Коул, ни одного случая смерти, связанной с COVID, когда смерть явно связана с COVID, при котором уровень витамина D был бы выше или равен 50 нанограмм на миллилитр.

Другими словами, 50 нанограмм на миллилитр, по-видимому, является порогом, при котором происходит значительное изменение смертности. Возможно, есть случай, когда кто-то из больных муковисцидозом имел адекватный уровень витамина D и все равно умер после заражения. Мне об этом ничего не известно. Я не знаю, чтобы о таком случае сообщалось в литературе, об этом гипотетическом случае. Перевес доказательств совершенно очевиден: 50 нанограмм на миллилитр не является оптимальным уровнем.

Это точка перегиба кривой. Поэтому более высокие уровни могут быть еще более полезными. Это то, что действительно заслуживает обсуждения между пациентом и врачом, подкрепленного анализом крови. Могут быть проблемы с токсичностью витамина D в высоких зонах, но это при гораздо более высоких уровнях, а 50, похоже, является той точкой, где кривая переходит от одного к другому. Когда вы поднимаетесь выше этого уровня, оказывается, что смертность от COVID 19 практически отсутствует у людей с уровнем 50 нанограмм или выше.

Екелек: Это невероятная реальность, с которой приходится сталкиваться, и очень очевидное направление общественного здравоохранения, которое необходимо изучить. Доктор Мэлоун, что вы хотите сказать в завершение нашей беседы?

Мэлоун: Да, Ян. Как вы знаете, я всегда люблю заканчивать на позитивной ноте. Одна из вещей, о которой я много слышу от пациентов в целом, это то, что вся медицинская профессия коррумпирована. Это то, что они заметили, те, кто отслеживал эти события и эти, скажем мягко, искаженные данные, которые были опубликованы правительством. Они интерпретировали это как доказательство того, что вся система медицины и здравоохранения в какой-то степени коррумпирована. В заключение я хотел бы сказать, если вы не возражаете, что это не то, что я наблюдаю. У нас 17000 врачей и ученых-медиков, которые высказывают свое мнение. Когда я путешествую, ко мне подходят люди, врачи, медсестры, ассистенты врачей и говорят: «Спасибо, я чувствовал себя таким одиноким. Когда вы и ваши коллеги высказались, я понял, что я не один».

Существует так много сильных сдерживающих факторов, как финансовых, так и иных, и карьера оказывается под угрозой. Вы не можете выплачивать ипотеку. Вы не сможете собрать своих детей в школу, если выскажетесь. Было так много запугиваний, клеветы и давления на медицинских работников, чтобы они не говорили о своих наблюдениях. Я прошу общественность, пожалуйста, не интерпретируйте это так, что все коррумпированы. После того, что мы видели, в наше время легко стать мрачным и черным. У нас действительно есть серьезные системные проблемы, и исправить их будет непросто. Я видел, и я надеюсь, что ваша аудитория видела, что мои действия и поведение демонстрируют, что все еще есть много врачей и поставщиков медицинских услуг, которые привержены клятве Гиппократа и основам согласия пациента в медицинской этике в целом. Не теряйте надежды. Мы добьемся своего, но нам есть что исправлять. Если мы все вместе возьмемся за дело, то сможем исправить то, что нужно исправить.

Екелек: Доктор Роберт Мэлоун, очень приятно снова видеть вас в эфире.

Мэлоун: Спасибо, Ян.

Екелек: Спасибо, что присоединились к нам с доктором Мэлоуном в этом эпизоде American Thought Leaders. С вами был я, Ян Екелек.

Популярное
Комментарии
Рекомендуем