Это была одна из первых пожарных машин — большой конный насос со шлангом для тушения пожаров. Но её можно было принять за произведение искусства.
К середине телеги был прикреплён насос, поднимающийся, словно небольшое дерево, из её центра. Его «ветвями» были длинные рукоятки, которыми команда мужчин по обе стороны работала, поднимая и опуская шланг, чтобы набирать воду из близлежащего озера или реки и направлять её на пламя.
В том же музее я также увидел мушкет XVIII века. Приклад был длинным и тонким, как ствол молодого деревца. Дерево и металл, переплетаясь друг с другом, были украшены красивой гравировкой в виде растительных мотивов.
Стремление украшать орудия смерти зародилось задолго до появления мушкетов. Достаточно взглянуть на древнеримский гладиус (короткий обоюдоострый колющий меч) или инкрустированный золотом меч средневекового короля. Их смертоносное великолепие, несомненно, вселяло мужество в сердце владельца и страх в его врагов.
Почему мы отошли от этой философии, сочетающей мастерство и искусство, практичность и красоту? Не пора ли отказаться от утилитарного мышления и вернуться к старым способам изготовления вещей?
Что мы потеряли
В отношении наших предков было что-то глубоко человеческое: душа предпочитает нечто большее, чем просто функциональность.
Вот более обыденный пример: фонарные столбы. Сравните фонарный столб XIX века с современным фонарным столбом. Фонарный столб викторианской эпохи возвышается грациозно и величественно, словно фантастическое дерево, плоды которого — пламя. Старый фонарный столб украшен «совершенно ненужными», с современной точки зрения, витиеватыми металлическими элементами с органическими узорами. Современный же фонарный столб, напротив, ориентирован на функциональность, в нём нет лишних украшений, только светодиодная лампа наверху.
Хотя есть исключения, эта закономерность справедлива для большинства современных версий инструментов, машин, мебели, архитектуры и так далее. Современные товары заметно лишены украшений, симметрии и пропорциональности, присущих их историческим аналогам. Наши предки, похоже, были особенно озабочены сочетанием полезности и красоты. Они хотели, чтобы их инструменты были не только хорошо сделаны и эффективны, но и красивы на вид. Таким образом, красота проникала в повседневную жизнь. Примечательно, что люди вкладывали дополнительное время, материалы и деньги в украшение своего окружения и предметов, хотя у них было гораздо меньше ресурсов, чем у нас сегодня.
Одна из причин упадка ремесленного мастерства связана с дизайнерскими движениями середины XX века. Например, немецкая школа дизайна Баухаус, возникшая после Первой мировой войны, ставила функциональность и доступность выше красоты. Это утилитарное движение, находящееся под влиянием марксизма, бросало вызов классическим «буржуазным» идеалам красоты и симметрии, стремясь создавать произведения искусства, архитектуру и мебель, которые можно было бы легко производить массово, чтобы помочь восстановить и заменить руины послевоенной Европы. Брутализм 1950-х годов принял голые, открытые, грубые формы и текстуры, намеренно исключая любые аспекты красоты. Мы до сих пор живём в эпоху после Баухауса, брутализма и подобных дизайнерских движений с их суровой индустриальной эстетикой.
Между тем сочетание красоты и продуктивности отражает чуткое отношение к миру. Красота апеллирует к нашей рациональности и открывает нам доступ к смыслу. Ремесленник или художник видит в мире красоту и порядок, выходящие за рамки материальных фактов. Он находит в нём смысл. Он видит, например, что дерево — это больше, чем просто кора, листья и корни, оно обладает целостностью, гармонией, постижимостью и оно прекрасно.
Ремесленник видит формы и узоры в природе и, естественно, стремится подражать им в своей работе. Он хочет, чтобы его изделие было чем-то большим, чем просто случайным набором полезных деталей. Он хочет, чтобы оно имело глубокий смысл и было красивым.
Возрождение мастерства
Основываясь на артефактах, эстетический и природный аспекты когда-то доминировали в производстве предметов. Они сохранились и сегодня, но перестали доминировать в производстве товаров. Например, мы интуитивно понимаем, что изготовленная вручную бамбуковая удочка для нахлыста с инкрустацией в виде ёлочки на рукоятке ценится выше, чем массово производимая, ничем не украшенная удочка из стекловолокна. Они выполняют одну и ту же функцию, но одна из них отличается тонкой работой. Люди готовы платить больше за бамбуковую удочку просто из-за украшения, хотя оно ничего не добавляет к функциональности. Человеческая природа принципиально не изменилась, хотя наше понимание важности этих аспектов, возможно, уменьшилось.
Снижение мастерства связано с фабричным мышлением, которое сегодня доминирует в производстве. Фабричное мышление значительно отличается от ремесленного, оно делает акцент на масштабе, эффективности, доступности и функциональности. Это материалистический уклон. Ремесленник, с другой стороны, заботится не столько о количестве, сколько о качестве; он обладает духовным осознанием желаемых качеств, выходящих за рамки материальной полезности.
Безусловно, у фабричного мышления есть множество преимуществ. Мы имеем доступ к большему количеству товаров, чем любое предыдущее поколение. Но в то же время стоит задуматься о том, что мы потеряли, когда фабрики заменили небольшие мастерские. Утрата гармонии, красоты и полезности тесно связана с подъёмом индустриализма. Когда товары стали изготавливать машины, а не ремесленники, они утратили свою человеческую составляющую.
Машинам красота не нужна. А нам нужна.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
