Майкл Мэй участвует в организации поддержки слепых в Калифорнии | Фото: Скриншот / Facebook | Epoch Times Россия
Майкл Мэй участвует в организации поддержки слепых в Калифорнии | Фото: Скриншот / Facebook

Вдохновляющая история о жизни сильного духом человека

История Майка — напоминание о том, что какие бы трудности вам ни выпали в жизни, если вы решите преодолевать их с упорством и силой духа, то, возможно, получите счастливую судьбу
Автор: 12.01.2022 Обновлено: 13.01.2022 15:47
Майк Мэй полностью ослеп в детстве, но решил не сдаваться. Несмотря ни на что, он научился играть в пинг-понг, получил два диплома и стал успешным бизнесменом. Когда ему предложили операцию по восстановлению зрения, он не был уверен, что это хорошая идея.

Было обычное утро 1957 года. В доме семьи Мэй в Силвер-Сити, штат Нью-Мексико, США, мать Ури-Джейн кормила свою маленькую дочь. А трёхлетний Майк и четырёхлетняя Диана играли во дворе, делая печенье из песка. В поисках банки, в которой можно было бы хранить печенье, маленький Майк зашёл на парковку у своего дома и нашёл одну подходящую банку, наполненную твёрдым белым порошком.

Не теряя времени, он поднёс банку к водопроводному крану во дворе и стал вымывать из неё этот белый порошок. Через несколько секунд произошёл мощный взрыв. Ури-Джейн выбежала во двор и с ужасом увидела Майка, лежащего на траве, всего в крови. Вокруг было разбросано множество осколков стекла.

Соседи вызвали скорую, и через полчаса в отделении неотложной помощи ближайшей больницы врачи сообщили Ури-Джейн, что её сыну не дожить до утра. Отец, который тем временем вернулся домой, метался, плакал и рвал на себе волосы, обвиняя себя в том, что он не позаботился вовремя убрать банку со стоянки.

Порошок в банке представлял собой химическое вещество, называемое карбидом кальция, которое взрывается при контакте с водой. В последней отчаянной попытке спасти Майка было решено доставить его в другую больницу, расположенную примерно в 240 км от их дома. В течение долгих часов, которые Майк находился в операционной, Ури-Джейн не переставала молиться Богу:

«Пожалуйста, позволь ему жить, пожалуйста, возложи на меня всю тяжесть, всё на меня, просто дай моему ребёнку жить».

Когда доктор вышел из операционной, он мягко объяснил Ури-Джейн, что тело маленького Майка имело множество ран от взрыва. Чтобы сшить их, потребовалось 500 стежков. Он будет жить, но его глаза сильно повреждены, и он будет слепым всю оставшуюся жизнь. Ури- Джейн было всё равно. Ей казалось, что сейчас ничего не является важным, кроме того, что ребёнок выжил. Через три месяца Майк вернулся домой, и мать уложила его в маленькую кровать рядом с собой. Она разговаривала с ним, гладила его безостановочно и рассказывала ему, как им повезло. Часами она читала ему сказки.

Социальный работник сказал Ури-Джейн, что она должна посещать уроки, чтобы научиться ухаживать за слепым ребёнком, а врач посоветовал ей начать думать о том, чтобы отправить Майка в специальную школу для слепых. Это был общепринятый способ ухода за слепыми детьми в 1950-х годах. Но это был не путь Ури-Джейн. В семье, где она выросла, люди не убегали от жизненных трудностей. Она знала, что испытания не только не останавливают нас, а напротив, дают возможность для нашего роста.

«Нет» жалости к себе

После года домашнего лечения Майк начал чувствовать любопытство и захотел заново открыть для себя мир. Он забирался в кухонные шкафы, вылезал из дома через окна, натыкался на что-нибудь, падал и вставал, спотыкался об игрушки, разбросанные по гостиной, врезался в стены, постоянно разбивая свои специальные тёмные очки. Это была его новая реальность, и, по всей вероятности, он был в восторге от неё, как и от предыдущей.

Ури-Джейн удалось записать Майка в обычный детский сад, правда, после того как она пообещала взять на себя полную ответственность за то, если он получит травму. В первый день в детском саду, когда воспитатель детского сада сказал детям повернуться к флагу, чтобы спеть гимн, Майк не спросил, где находится флаг, а попытался угадать направление по звуку детских голосов. Когда качели, раскачиваясь на полном ходу, повалили его на землю, он не заплакал, а только подумал о том, как ускользнуть от них в следующий раз. В течение года он выглядел, как палитра художника. У него были ушибы, синяки и царапины всех цветов и по всему телу. Ури-Джейн, посмотрев на него, только тихо сказала: «Кажется, в саду очень весело».

За годы учёбы в начальной школе Майк продолжал посещать все уроки вместе с обычными детьми. Он заручился помощью учителя, который сам был слабовидящим. Учитель помогал слепым детям в школе, и большая часть его помощи выражалась в одном железном законе, который он соблюдал: никаких скидок и оправданий, никакой жалости к себе и никаких слёз. Слепые дети должны были делать всё точно так же, как и обычные дети, используя особые средства, которые у них есть.

В конце начальной школы, в возрасте 12 лет, Майк попросил у матери разрешения проехать на велосипеде до центра города. Нужно было ехать по оживлённой дороге около пяти километров. Все материнские инстинкты Ури-Джейн кричали против этого, и она снова увидела перед своими глазами кошмарные картины, когда всё тело Майка было раздавлено и залито кровью. Через мгновение она пришла в себя и спокойно сказала ему со слезами на глазах:

«Помни, важно оставаться на правой стороне дороги».

А потом добавила:

«Не бойся бояться, важно знать, когда надо бояться».

После двух часов напряжённого ожидания дома она села в свою машину, намереваясь поехать искать сына, но возвратилась назад. Она не хотела, чтобы у него создалось впечатление, что она ему не доверяет. Прошёл ещё час, и он вернулся домой с широкой улыбкой на лице. Она даже не спросила его, как он себя чувствует, поскольку не хотела, чтобы сын подумал, что это имеет большое значение.

Когда Майку пришло время поступать в старшую школу, в их районе не оказалось ни одной школы, готовой принять слепого ученика. Однако Ури-Джейн не сдавалась. Она тщательно изучала все законы и постановления, привлекала юристов, предоставляла доказательства способностей Майка, умоляла и угрожала. К началу учебного года Майк стал учеником старшей школы. Его любимыми предметами были математика и естественные науки, хотя по всем остальным он тоже получал отличные и хорошие отметки. Для того, чтобы ориентироваться в пространстве, мальчик использовал свою способность — эхолокацию. Он научился играть в пинг-понг, играть на гитаре и с помощью своих друзей присоединился к школьным командам по бейсболу и борьбе.

Дома Ури-Джейн требовала, чтобы Майк выполнял все обязанности, как и другие дети: убирал свою комнату, готовил обед и выносил мусор. Чем больше он пробовал что-то новое, тем больше ему хотелось попробовать ещё больше, даже если попытки заканчивались столкновением со столбом. Как-то раз он учился ездить на новой машине своей сестры, на парковке у их дома. Ему не делали поблажек, и он сам не сдавался. Несмотря на то, что Майк ничего не видел, он вёл себя, как все. Он не опустился до жалости к себе.

После окончания средней школы Майк поступил в Калифорнийский университет и получил степень магистра международных отношений. ЦРУ оценило его способности, и он был нанят в качестве аналитика в области управления политическими рисками в Африке. Но рутинная офисная работа не соответствовала страстному темпераменту Майка, и через год он решил заняться бизнесом.

В свободное от работы время он начал участвовать в лыжных соревнованиях для людей с ограниченными возможностями с помощью путеводителя по маршруту. На зимних Олимпийских играх 1982 года Майк превзошёл своих соперников и выиграл три золотые медали. На горнолыжном курорте он познакомился с Дженнифер, волонтёром, гидом для слепых спортсменов-лыжников. Искра между ними возникла мгновенно. Они вместе катались на лошадях, путешествовали по Европе и Южной Америке. Через год они поженились, а через три года, когда у них родилось двое сыновей, они стали настоящей семьёй.

В то же время Майк пытался развить несколько направлений бизнеса. В конце концов он основал компанию под названием Sendero Group, которая разработала специальный портативный GPS-навигатор, похожий на сумку, со звуком и клавиатурой Брайля, к которой можно было прикасаться руками. Это было первое в своём роде устройство навигации для слепых. Жизнь Майка казалась ему полной, волнующей и глубоко значимой. Но затем произошло то, что перевернуло его жизнь.

Риск жизнью против возможности увидеть

Однажды, когда Майк сопровождал Дженнифер на обычную проверку зрения с целью замены очков, окулист спросил Майка, хочет ли он тоже пройти проверку. Майк усмехнулся и сказал:

«Вы узнаете только то, что я слепой».

Врач осмотрел его и предложил Майку, чтобы другой офтальмолог клиники, доктор Дан Гудман, также осмотрел его. После долгих минут различных исследований, заглядывая в глаза Майка и размахивая перед ним руками, Гудман удостоверился, что Майк действительно был совершенно слеп. Это не было для него новостью. Но тут произошло нечто потрясающее. Гудман спокойно положил руку на плечо Майка и сказал ясным и чётким голосом:

«Думаю, я смогу помочь тебе снова видеть».

Слова прошли сквозь уши Майка, и он даже не уловил их смысла. Далее Гудман объяснил:

«Существует очень новый и очень редкий метод трансплантации стволовых клеток, извлечённых из умершего человека. Этот способ подходит для весьма небольшого числа случаев. Но как раз травмы от ожогов химическими веществами, подобные Вашим, — это один из таких случаев».

Гудман объяснил, что левый глаз Майка слишком повреждён, но на правом глазу операция возможна. Он добавил, что трансплантация стволовых клеток — это только первый этап, который не восстанавливает его способность видеть. Если через три месяца стволовые клетки хорошо приживутся, имплантируется новая роговица. Эти две операции вместе в случае успешного их проведения вернут ему способность видеть правым глазом. Майк сидел тихо, кусая губы и пытаясь переварить услышанное. После долгого молчания он сказал:

«Я хочу подумать об этом».

По дороге домой Майк размышлял… Ему сейчас 46 лет. Все годы, с тех пор как он ослеп в трёхлетнем возрасте, он не думал о том, какой была бы жизнь, если бы он мог видеть. Для него жизнь была такой же насыщенной, как и для людей со зрением.

«Разве ты не хочешь посмотреть, как выглядят наши мальчики?» — спросила его Дженнифер.

«Это интересно, — ответил он, — но я чувствую, что уже точно знаю, как выглядят мальчики, и не только физически, поскольку знаю в глубине их суть […] Я не верю, что увидев их, это что-то изменит».

Затем он повернулся к Дженнифер и добавил:

«И то же самое, конечно, относится и к тебе».

В течение следующих нескольких месяцев Майк был с головой погружён в развитие своего бизнеса, занятия спортом и семейные развлечения. Предложение доктора Гудмана как будто забылось. Однако затем, как и прежде, им овладело стремление к новым ощущениям, и он назначил ещё одну встречу с доктором Гудманом.

«В этой операции есть риски, и важно, чтобы Вы их понимали, — объяснил ему Гудман. — Шансы на успех составляют 50%, организм может отторгнуть стволовые клетки или роговицу в любой момент, и степень восстановления зрения неизвестна».

Если операция не удастся, он может потерять важную способность замечать свет. Это была та жизненно необходимая способность, которую Майк использовал ежедневно.

Чтобы предотвратить отторжение организмом стволовых клеток и роговицы, Майку также придётся принять мощную вакцину, подавляющую действие иммунитета — циклоспорин. Среди серьёзных побочных эффектов препарата может быть почечная и печёночная недостаточность, а также повышенный риск рака: оба этих варианта опасны для жизни.

Были и другие риски, которые трудно описать. В истории медицины известно немного случаев, когда слепые люди становились зрячими после того, как большую часть своей жизни не видели. После короткого периода эйфории они впадали в глубокую депрессию. Их мозг, в течение многих лет не использующий зрение, был неспособен переварить поток информации, к тому же то, как они её воспринимали, сильно отличалось от того, как это делают люди, которые видят всю свою жизнь.

Майк не хотел слышать о подробностях, чтобы не навлекать на себя ненужные страхи. Он просто тихо спросил: «Что делать дальше?». Гудман ответил, что следующим шагом будет запись на приём для трансплантации стволовых клеток.

«Вы можете в любой момент отменить операцию, — сказал он. — Не торопитесь, подумайте об этом».

Майк назначил встречу ещё через два месяца. Своему другу Роберту Башину, который тоже был слепым, он сказал:

«Я не ожидаю, что зрение изменит мою жизнь. Я думаю, что это будет интересный опыт».

По пути домой он задавался вопросом: может ли он рискнуть и, возможно, потерять свою жизнь в обмен на шанс восстановления зрения.

Без сожалений

В ноябре 1999 года Майк перенёс операцию по пересадке стволовых клеток в правый глаз. Четыре месяца спустя он прибыл с Дженнифер в больницу для второй операции — по пересадке роговицы. Доктор Гудман сказал ему прийти на следующий день, чтобы снять повязку. Волнение достигло своего предела к тому моменту, когда Майк сел в кресло врача, и Гудман медленно снял повязку с глаза. Его глаз всё ещё был закрыт. Гудман осторожно положил один палец на веко и медленно поднял его вверх с помощью большого пальца.

Поток белого света внезапно залил глаз Майка, кожу, кровь и клетки внутри. Он сидел ошеломлённый, с трудом выдерживая весь хлынувший на него свет. Спустя какое-то время его лицо расплылось в широкой улыбке.

«Вы можете что-нибудь видеть?» — спросил Гудман.

Майк продолжал сидеть тихо, позволяя белому свету окутывать его, проникать в внутрь и вращаться вокруг него, и, наконец, ответил: «Конечно, могу». Теперь он видел не только белый свет, он увидел цвета, которые все смешались вместе и лились на него со всех сторон.

Он повернулся к Дженнифер. Он видел контуры её тела, но должен был всё-таки прикоснуться к её лицу, чтобы узнать её. Затем он повернулся к Гудману и взволнованно обнял его.

По дороге домой из клиники картины и цвета продолжали волновать его. Он видел деревья, но Дженнифер сказала ему, что на самом деле это бетонная разделительная стена. Он видел плакаты и узнавал буквы, но не мог прочитать написанного. Он увидел воду, текущую под мостом.

«Я так взволнован», — сказал он Дженнифер.

Дома сыновья решили немедленно испытать его в игре с мячом. Сначала несколько раз он мог сказать, с какой стороны в него был брошен мяч, но снова и снова промахивался на несколько сантиметров, когда пытался поймать его. В итоге в этот день Майку удалось поймать в общей сложности 20 мячей.

«Я снова чувствую себя ребёнком», — радостно сказал он Дженнифер той ночью.

В последующие недели и месяцы Майк понял, что всё равно должен прикасаться к тем предметам, которые мог видеть, чтобы идентифицировать их. Например, он не различал куб и шар до тех пор, пока не касался их. Кроме того, ему было трудно видеть в трёх измерениях. Мир казался ему больше похожим на абстрактную картину, полную цветов, линий и двухмерных форм, которые не всегда понятны. Объекты, которые быстро перемещались, такие как автомобили или велосипеды, выглядели действительно устрашающе, это было так, как если бы они собирались наехать на него.

Хотя навыки, которые Майк приобрёл в прошлом, в некоторой степени помогали ему, теперь нужно было привыкать к новой реальности. Но трудности его не пугали. Он сказал себе, что если бы всё прошло гладко, то это не было бы похоже на приключение. Ему было неловко встречаться с людьми, потому что он с трудом определял по лицу, кто стоял перед ним: мужчина или женщина. Он также не понимал, почему у людей так много выражений лица, когда они разговаривают. Эти выражения, которые он называл «искажениями», настолько отвлекали, что ему приходилось буквально закрывать глаза, чтобы услышать, что они говорят.

Спустя полгода после операции Майк согласился пройти научное исследование мозга у докторов, специализирующихся на изучении зрения. Они пришли к выводу, что зрение его правого глаза было идеальным, но некоторые части мозга были повреждены. Эти части отвечают именно за те области, с которыми у него были проблемы: трёхмерное зрение и распознавание лиц. Эти части мозга, по мнению учёных, не могут функционировать после того, как не использовались в течение многих лет.

Так что Майку пришлось приложить немало умственных усилий, чтобы понять окружающий мир и жить в нём. Постепенно он научился сочетать со зрением другие чувства и создал для себя «библиотеку» с мысленными сигналами, которые помогали ему идентифицировать объекты. Например, оранжевый круглый объект, который быстро движется по площадке и издаёт звук при падении на землю, — это баскетбольный мяч, а лицо с серьгами и длинными волосами — это женщина.

В 2015 году, через пятнадцать лет после операции, учёные из Вашингтонского университета повторно обследовали зрение Майка. Они пришли к выводу, что у него всё ещё есть проблемы с трёхмерным зрением и распознаванием лиц. Майк объяснил врачам, что теперь он понимает, когда зрение работает на него, а когда нет. Если есть цвета и движение, он использует зрение, чтобы понять, что происходит вокруг него. Когда требуется восприятие мелких деталей, например, при чтении печатных материалов или при распознавании лиц, он использует осязание и слух.

История Майка — напоминание о том, что какие бы трудности вам ни выпали в жизни, если вы решите преодолевать их с упорством и силой духа, то, возможно, получите счастливую судьбу.

Анастасия Николаева — обозреватель и журналистка The Epoch Times, специализирующаяся на материалах о психологии.

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА