Власть любой ценой: Реальная история китайца Цзян Цзэминя. Глава 6



Буря в пустыне шокирует старого плута. Цзян осторожно примыкает к «левым» (1990–1991).

Война в Персидском заливе между Соединенными Штатами и Ираком вспыхнула спустя год после того, как Цзян стал Генеральным секретарем КПК.

Победа США в операции «Буря в пустыне» побудила Дэн Сяопина пересмотреть направление развития Китая.

Когда 2 августа 1990 Ирак вторгся в Кувейт, вся территория Кувейта была захвачена всего за день. Иракское вторжение вызвало острую реакцию международного сообщества.

Западные страны во главе с США по решению Организации Объединенных Наций осуществили соответствующую военную операцию, противостоя иракскому вторжению.

Несмотря на то, что иракский диктатор Саддам Хусейн был хорошим другом китайской коммунистической партии, а Ирак и Китай имели тесные взаимоотношения, Китай был в то время изолирован от международного сообщества и не хотел оскорбить западные страны, поддерживая Саддама Хусейна.

Цзян Цзэминь стал Генеральным секретарем благодаря его участию в бойне 1989 г. на площади Тяньаньмэнь. Данные ему прозвища «крикун» и «хвастун Цзян» свидетельствовали о недостатке его компетентности в вопросах, выходящих за рамки сладких разговоров, хвастовства и доносов на других за их спиной. Война в Персидском заливе стала реальной проверкой для Цзяна.

Столкнувшись с таким значительным вызовом, Цзян запаниковал, он не знал, что делать. Именно в тот момент, он понял, что занимать пост Генерального секретаря не всегда приятно.

Тогда западные страны наложили на Китай экономические санкции за «Бойню на площади Тяньаньмэнь», и у Китая не было международной поддержки. Чтобы избежать дипломатических затруднений, Дэн Сяопин сформулировал основные принципы позиции Китая по отношению к этой войне, которые, в сущности, сводились к следующему: «замолчать и остаться в стороне».

Благодаря приказу Дэна, Цзяну не пришлось самому принимать решение. Китай впоследствии воздержался от голосования в ООН по поводу войны в Персидском заливе.

1. Операция «Буря в пустыне»

17 января 1991 г., отряды ООН во главе с американскими военными силами начали операцию «Буря в пустыне» против Ирака. За несколько недель отряды Саддама Хусейна понесли тяжелые потери и полностью потеряли силу сопротивления.

Ирак был вынужден принять все двенадцать резолюций Организации Объединенных Наций. Многонациональные силы ООН в полночь 28 февраля призвали к перемирию, отмечая конец сорокадвухдневной войны в Персидском заливе.

В течение войны газеты Китая, которые были и остаются до сих пор управляемыми китайской коммунистической партией, заявляли, что у Садама был хороший шанс, поскольку он был «на стороне народа», и что партизанская война будет продолжена.

Некоторые даже предсказывали, что американские отряды будут «пойманы в Ираке», подобно тому, как это случилось во время Вьетнамской войны. К удивлению Китая, многонациональные силы во главе с США смогли управлять военно-морской техникой через спутниковую антенну, чтобы осуществить объединенное нападение с трех сторон. Их передовое вооружение и точная координация поразили мир.

Американские разведывательные подразделения использовали космические спутники связи, спутники гражданского использования и спутники, считывающие информацию на расстоянии для спектрального анализа, чтобы контролировать и расшифровывать военную информацию Ирака и делать инфракрасные снимки с высокой околоземной орбиты.

Собранные данные были тогда обработаны на суперкомпьютерах и полностью выявили военные возможности Ирака. Соединенные Штаты также начали посылать мощные электронные волны вмешательства за шесть часов до того, как они начали нападение, чтобы парализовать систему командования Ирака.

Иракские радарные экраны отражали лишь хлопья и пятна. Американские невидимки-истребители заполнили небо мякиной, чтобы создать иллюзорные следы военного самолета на иракских радарных экранах, тем самым спровоцировав Саддама вывести ракету «земля-воздух-6» для нападения на «фантомов». Иракские военные силы «потеряли слух и зрение».

Победа американских сил с минимальными жертвами многому научили Дэн Сяопина и потрясли самый высокий эшелон КПК.

Кроме того, последовал общественный протест, призывавший Китай к вооружению своих военных сил высокотехническим оружием. Цзян Цзэминь, не имея никакого военного опыта, растерялся и не знал, как ответить.

На самом деле, Цзян был испуган. Он не имел представления о военных силах Соединенных Штатов и Китая, но больше знал о корейской и вьетнамской войнах.

Цзян вспоминал книгу Ричарда Никсона «1999:победабезвойны» (изданную в 1988 г.). Цзян думал, что коммунистический Китай далеко отстал от Соединенных Штатов, как в отношении боевого духа, так и в отношении военной силы. С решительными переменами в Восточной Европе «холодная война» приближалась к концу.

Волна демократии двигалась в восточном направлении и должна была вскоре настигнуть Китай, оставив посередине только Советский Союз. Перед лицом тяжелого давления демократизации «красная империя» во главе с Горбачевым могла разрушиться в любой момент.

Если бы Соединенные Штаты продолжили свою стратегию «холодной войны» или осуществили бы военные нападения, со своей широко восхваляемой политической и экономической системами и продвинутым вооружением однопартийная автократия Китая была бы разрушена.

Цзян, когда касался общемирового состояния дел, чувствовал себя беспомощным. Он отправил сообщение своему сыну Цзян Мяньхэну, который учился в Соединенных Штатах, чтобы тот не торопился закончить обучение и получить высшее образование. Он велел ему найти работу и побыть в США еще несколько лет.

Положение Цзяна в то время в центральном правительстве Китая еще полностью не укрепилось, и у него не было уверенности в будущем коммунистической партии Китая.

2. Заигрывание с Советским Союзом

Со времени бойни на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. Соединенные Штаты, которые вели мир к созданию системы интеграции, наложили эмбарго на Китай. У Китая было немного опыта в разработке системы интеграции, однако Китаю было нетрудно нанять экспертов в этой области.

Например, слабая экономика России предоставила возможность Китаю привлечь российских профессионалов посредством твердой валюты. Приблизительно одна тысяча пятьсот российских ученых и специалистов начали работать консультантами вооруженных сил Китая в 1990-х.

Под наблюдательным глазом Дэн Сяопина и Ян Шанкуня Цзян Цзэминь, несмотря на свой непрофессионализм в военных делах, должен был демонстрировать компетентность как председатель Центральной военной комиссии.

Он объявил о планах закупки высокоэффективного, самого современного оружия в России. Хотя Китай потратил на это огромные суммы денег, все приобретения, оказалось, были устаревшим оружием, списанным прежним Советским Союзом, или оружием, которое плохо работало, и от которого Россия пыталась избавиться.

Военные самолеты, полученные из России, часто падали. После того, как КПК начало закупку военных самолетов, построенных в Советском Союзе (включая Су-27 и Су-30), за период между 1997 и 2001 г.г., было доложено не менее чем о пяти авиакатастрофах.

Российский авианосец «Киев» был построен в 1975 г. и списан с активного использования в 1994 году. Цзян Цзэминь купил его и радушно принял в гавани Тяньцзинь в сентябре 2000 г. как драгоценное сокровище.

По сообщениям из надежных источников, Китай потратил два года на то, чтобы договориться о данной закупке, для чего занял 70 миллионов юаней (252 миллиона рублей), чтобы оплатить списанный транспорт. Эксперты полагали, что смогут получить техническую документацию для тщательного осмотра «Киева». Однако вскоре поняли, что Россия лишила их документации, по которой они могли бы ознакомиться с устройством авианосца.

Это вызвало протест военных, поскольку их одурачили, и они подали жалобу Дэну и Яну. Цзян Цзэминь, будучи ответственным за это провальное дело, занервничал еще больше, чем Дэн и Ян. Руководство Центральной военной комиссией было трудной работой для Цзяна. Как-то Цзян непосредственно сам описал её, как «хождение по тонкому льду».

Экономика Советского Союза была в то время застойной. Правительство использовало военную силу, чтобы подавить выступления людей, и столкнулось с серьезными проблемами как внутри страны, так и за ее пределами. Чтобы модернизировать свое военное оборудование и оказать поддержку советскому коммунистическому режиму, Китай в октябре 1990 г. решил продолжить военное сотрудничество с Советским Союзом и купить у Советского Союза партию новых военных самолетов. 25 января 1991 г. представитель китайского министерства иностранных дел заявил репортерам, что Цзян нанесет государственный визит в Советский Союз в мае текущего года.

Цзян стал самым высоким правительственным должностным лицом Китая, который посетил Советский Союз с тех пор, как Мао Цзэдун посетил празднование 40-й годовщины Октябрьской революции в Москве в 1957г.

Когда Цзян был в Советском Союзе в 1991г., Ельцин, важная политическая фигура для реформистов, просил встречи с Цзяном, но его просьба была отклонена. Вместо этого Цзян встретился с заместителем председателя Верховного Совета Советского Союза Геннадием Янаевым, который был противником программы реформ.

Цзян сказал Янаеву, что надеется на возвращение Советского Союза на путь социализма. Этот случай ясно отразил левую позицию Цзяна в отношении реформ. Три месяца спустя Янаев сыграл ключевую роль в предпринятом политическом перевороте, в результате которого Горбачев оказался под домашним арестом.

Этот ход, предназначенный для полной отмены реформ и восстановления централизованного контроля Москвы над республиками, через три дня потерпел крах.

Чтобы укрепить отношения с Советским Союзом и усилить свою политическую власть, Цзян пытался угодить Советскому Союзу (и позднее России) любой ценой. Он халатно отнесся к пограничному спору между Китаем и Россией и согласился на российское предложение пересмотреть границу.

Посредством тщательных розыскных мер КГБ, нашлась бывшая любовница Цзяна. Цзян понял, что КГБ имело информацию относительно всех его действий в прошлом, и покорно уступил условиям России. В результате, он тайно уступил России оспариваемую территорию, вмещающую по своим размерам сорок таких стран, как Тайвань.

3. Недооцененный Дэн Сяопин

У Дэн Сяопина появилось сильное чувство безотлагательности, когда возникла необходимость расширения экономической реформы, оживления рынка и использования экономики для борьбы с Соединенными Штатами. Те немногочисленные специальные экономических зоны, установленные в Китае, не могли сами по себе достичь этих целей.

Китай должен был преобразовать экономику и стать полностью доступным. Тем не менее, Цзян Цзэминь, который занимал высокие политические позиции, имел другое представление на этот счет. Приложив такое большое усилие, чтобы подняться по политической лестнице, Цзян, конечно, не отступил бы. Более открытое общество и экономика затруднили бы управление людьми, думал он.

У Цзяна было раздутое чувство значимости собственной персоны, поскольку он занимал самое высокое положение в правительстве, и, таким образом, он очень недооценил политическую силу Дэна. После того, как Цзян получил власть, он сделал заявление, рассчитанное на то, чтобы подорвать положение Дэна: «Мы должны обанкротить частных предпринимателей и работающих не по найму людей».

(Как ни странно, когда семейство Цзяна стало одним из самых богатых и коррумпированных в Китае, политика Цзяна изменилась на «Давайте позволим капиталистам присоединяться к партии»).

Дэн начал сожалеть о том, что послушался Чэнь Юна и Ли Сяньняня в поспешном выборе Цзяна на должность Генерального секретаря. Весной 1990 г., Дэн поехал в Шанхай, чтобы встретиться с мэром Чжу Жунцзи, и сумел по достоинству оценить его.

Он почувствовал, что Чжу был человеком экстраординарного таланта среди высокопоставленных должностных лиц КПК и тех, кто понимал экономические дела.

Он имел храбрость и дух, чтобы выполнять основательную работу, что очень контрастировало с Цзяном, который был, по большому счету, пустышкой. Шпионы Цзяна в Шанхае сказали ему о действиях Дэна. Цзян был охвачен ревностью.

На самом деле ревность Цзяна произошла из-за нехватки у него честности и компетентности, а также опасения, что другие способные люди отнимут у него власть. Хотя казалось, что Цзян имел большую власть, многие, как внутри, так и вне КПК, невысоко оценивали его, считая лицемером.

Они расценивали правление Цзяна как переходный период. Цзян очень хорошо знал, что его положение в партии шатко. В вопросах опыта, таланта и личных связей был далеко позади.

Паранойя Цзяна относительно власти превратилась в напряженную ревность. Он рассматривал каждого, у кого было больше таланта, опыта и личных связей как потенциальную угрозу.

В феврале 1991 г. Дэн Сяопин уехал из Пекина в Шанхай, чтобы отпраздновать китайский Новый Год. Накануне своего отъезда он однозначно заметил: «Никто больше не слушает меня в Пекине. Я должен уехать в Шанхай». В поездке Дэн сказал Чжу Жунцзи, что он хотел бы ввести его в Государственный Совет.

Дэн попросил Ян Шанкуна пригласить Шанхайский муниципальный комитет КПК и правительственных лидеров Шанхая, чтобы передать «решение Центрального комитета КПК».

Перед китайским Новым Годом (по лунному календарю) в1991 г., Дэн Сяопин выступил с речью в Шанхае, настаивая на реформах и введении рыночной экономики.

Отталкиваясь от ключевых пунктов речи Дэна, Чжоу Жуйцзин, руководитель армейской газеты Ежедневник «Освобождение», написал четыре статьи, включая «Лидируя в реформе и доступности», «Реформа мыслит творчески», «Усиление концепции расширения реформ» и «Реформам необходимо большое количество способных и честных руководящих кадров партии».

Чжоу использовал псевдоним Хуанпу Пин. Эти статьи были изданы вЕжедневнике «Освобождение» в день китайского Нового Года (1991г.). Негласным боссом был никто иной, как Дэн Сяопин.

Дэн ни уведомлял и не держал в это тайне от Цзяна. Дэн напрямую и полностью игнорировал Цзяна.

Эти статьи, которые продвинули экономические реформы, поддержанные Дэном и непосредственно контролируемые Чжу Жунцзи, пробудили в Цзяне ревность и сопротивление. Он не только хранил молчание по поводу нового толчка к реформам но также и спровоцировал «левых» в КПК Пекина к критике этих статей.

Он также отправил своих людей контролировать речи и действия Дэна в Шанхае. Сам Цзян был занят, лоббируя старых членов КПК в Пекине, которые могли сдержать Дэна.

12 апреля 1991г. на Четвертой сессии Седьмого Съезда народных депутатов Дэн Сяопин одержал победу и формально назначил Чжу Жунцзи, тогда мэра Шанхая, заместителем председателя Государственного Совета. Чтобы выказать свою поддержку Чжу, Дэн взял его с собой на осмотр Металлургической корпорации столицы.

Дэн усердно хвалил Чжу в присутствии самого Чжу и других, говоря: «В нашей партии немного руководителей такого высокого уровня, кто действительно понимает экономику. Товарищи, подобно Чжу Жунцзи, кто знает экономику хорошо, должны быть продвинуты на более высокие должности».

Похвала Дэна Чжу заставила ограниченного и неумолимого Цзян Цзэминя запаниковать и стать еще более ревнивым. После этого Цзян часто просил своих подчиненных, которым доверял, собрать информацию и материалы, чтобы подавить Чжу, независимо от того, имел ли Чжу какое-либо отношение к вопросу. Цзян из-за своей ограниченности был очень несправедлив к Чжу.

Дэн узнал о скрытой оппозиции Цзяна по отношению к нему и был очень недоволен Цзяном. Цяо Ши, член постоянной комиссии Политбюро, и Тянь Цзиюнь, один из замов председателя Государственного Совета, выступили с речами в поддержку реформ Дэна. Дэн сказал: «Давно я уже не слышал таких превосходных речей, подобно этим».

Благоприятные замечания Дэна посеяли в Цзяне семена ненависти к Цяо Ши и Тянь Цзиюнь. Управляемый острой неудовлетворенностью и разочарованием в консерваторах подобно Цзяну, Дэн говорил с Ян Шанкуном, Ван Ли и Цяо Ши о восстановлении Чжао Цзияна, реорганизации центрального руководства КПК на Четырнадцатом Съезде КПК в 2002 г., и о снятии с поста Цзяна Цзэминя. Это потрясло Цзяна.

4. Крах Советского Союза вызывает панику

В июне 1991 года Дэн Сяопин восстановил политическую мощь Ху Цили, Янь Минфу и Жуй Синвэня — всех прежних подчиненных Чжао Цзыяна. Ху был назначен заместителем министра механико-электрической промышленности и членом Комитета КПК того же министерства. Жуй стал заместителем директора Государственной комиссии по планированию развития, а Янь — заместителем министра по гражданским делам. Посредством этих назначений Дэн прокладывал дорогу для восстановления Чжао.

Несколько месяцев спустя, в конце 1991 года, Советский Союз, несмотря на всю свою показную силу, развалился за несколько дней. Это вызвало драматические изменения во всем мире. Распад Советского Союза нанес сильный удар по КПК и поколебал ее самоуверенность.

КПК была в чрезвычайной панике, осознавая, что даже такая сильная партия, как коммунистическая партия Советского Союза, могла вдруг развалиться. КПК имела обыкновение говорить: «Советский Союз сегодня — наше завтра». С разложением Советского Союза КПК начала задаваться вопросом о собственном будущем.

КПК часто описывала «американский империализм» и политических противников режима «бумажными тиграми». [1] Но, оглядываясь назад на распад Советского Союза и решительные изменения в Восточной Европе, КПК не трудно было заметить, что коммунистические партии являлись истинными бумажными тиграми.

Сторонники диктатуры рассеялись, стоило только режиму развалиться. Контрольные события включали падение «берлинской стены», успех польского движения «Солидарность», «бархатную революцию» в Чехословакии, окончательный переход к демократии в Венгрии, ниспровержение и казнь румынского диктатора Чаушеску и первые национальные выборы в Болгарии.

Свержение коммунистической диктатуры заняло десять лет в Польше, десять месяцев в Венгрии, десять недель в Германии, десять дней в Чехословакии и десять часов в Румынии.

Из-за краха коммунистических сил Цзян Цзэминь стал очень беспокойным и скованным.

1 июля 1991 года Цзян в своей речи в честь 70-о годовщины КПК не воспользовался идеями Дэна о сосредоточении на экономическом развитии. Он энергично продвинул «сосредоточение на усилиях против мирной революции», а также подготовку людей к опасностям потери политического контроля [из-за мирной реформы].

Он подчеркнул «ясное различие между двумя видами реформ», а именно: одна – «основанная на четырех фундаментальных принципах» [2], и другая – «основанная на капитализме, продвинутом буржуазной либерализацией».

Цзян также объявил, что «борьба существует между различными подходами к реформе и политикой открытости». Замечания являлись скрытой критикой Хуанпу Пина в Шанхае, а так же, фактически, Чжу Жунцзи и его сторонника Дэн Сяопина. Речь Цзяна, будучи направленной против реформ, получила горячие аплодисменты со стороны «левого лагеря».

На следующий день Чжу Жунцзи, находясь теперь под огромным давлением, был послан преодолевать бедственные последствия ливня в провинции Хубэй, в то время как Цзян, вернувшись в Пекин, подстрекал там «левых» развернуть волну широкой критики Чжу.

Цзян плохо понимал, что напряженный политический контроль КПК и слаборазвитая экономическая политика принесли проблемы. Вместо этого Цзян приписывал вину политике реформирования и открытости. Он пытался запустить устаревшую стратегию.

В биографии Цзяна, написанной Робертом Куном, его вклад в реформу Китая чрезвычайно преувеличен. Исходя из нее (биографии) можно было бы сказать, что действия Цзяна преобразовали Китай. Его похвала является фактически необоснованной, так как Цзян был чрезвычайно консервативен и изначально настроен против реформ.

Однако многие, не знакомые с внутренней историей, особенно иностранцы, были одурачены даром болтливости и ловкости Цзяна, используемым с целью быстрой смены позиции согласно ситуации.

Хотя позже Цзян, из-за неподвластных ему обстоятельств, был вынужден поддержать реформы, к тому моменту он твердо сохранял жесткий контроль над информацией и умонастроениями. Цзян был настроен чрезвычайно враждебно к свободе мысли и поэтому заклеймил политических диссидентов как «антипатриотов».

Как написал Кун: «Относительно инакомыслящих китайских студентов, сотрудничающих с иностранными СМИ, он испытывал только презрение, сказав: «Интересно, китайская ли кровь все еще течет в их жилах?»» [3] Какой абсурд.

Если люди, которые, подобно диссидентам, обеспокоены судьбой нации, не патриоты, то кто тогда патриоты? Может быть, такой человек, как Цзян, который бесплатно отдал землю России и сотрудничал с иностранными агрессорами?

5. Лесть Ли Пэну и Вооруженным силам

Поначалу положение Цзян Цзэминя в КПК было небезопасным. Мало того, что он должен был противостоять давлению старых «правых» и «левых» членов партии, он еще и был вынужден столкнуться с неудовлетворенностью широкой общественности относительно «бойни на Тяньаньмэнь».

Тем временем, международные отношения Китая находились в тупике Многие страны отозвали своих послов. Эмбарго на торговлю нанесло удар по китайской экономике.

Первоначально премьер Ли Пэн был непосредственным начальником Цзяна, но когда того назначили Генеральным секретарем, Ли стал его подчиненным. Для обоих это было немного неудобно.

На заседания Политбюро Цзян всегда сидел рядом с Ли, и они вместе руководили собранием. Цзян часто принимал решения на основании выражения лица Ли, так что посторонние назвали это «системой Цзян-Ли». Чтобы укрепить свою позицию внутри партии, Цзян полагал, что нуждается в одобрении Ли.

Так как Ли служил министром водных ресурсов, то в своей первой поездке по стране Цзян посетил место осуществления проекта «трех ущелий», который с энтузиазмом продвигал Ли. Кроме того, Цзян активно выступал за этот проект и вынудил Съезд народных депутатов одобрить его предварительные планы.

Старания Цзяна польстить Ли были очевидны. КПК и Цзян на сей раз оставили в стороне наиболее авторитетных экспертов.

Игнорируя потенциальные проблемы, которые проект «трех ущелий» мог причинить в отношении навигации, генерирования электроэнергии, переселения резидентов, экосистемы, окружающей среды и военной боеготовности, Цзян предоставил принятие решения по такому грандиозному техническому проекту тем членам Народного Совета, которые могли просто поставить печать.

Эти люди были невежественными в науке и планировании. Вне политических кругов всем была видна смехотворность этого шага. Единственной целью поступка Цзяна было угодить Ли.

Несмотря на недостаток честности, компетентности и военного опыта, Цзян был назначен председателем Центральной военной комиссии в ноябре 1989 г. Как старшие военные должностные лица могли получать приказы от человека, который даже ни разу оружия в руках не держал?

В то время Цзян не смел продвигать генералов с целью укрепить их преданность ему, так как это уже сделал Дэн Сяопин. В армии у него также не было сторонников (в отличие от Дэна). Таким образом, чтобы угодить военным, Цзян выделил большое количество денег на покупку устаревшего оружия Советского Союза.

И вспоминая отцовский урок о пропаганде, он заказал кино, прославляющее Народно-освободительную Армию. Цзян полагал, что эти фильмы принесут ему покровительство вооруженных сил и в то же время «промоют мозги» людям, ненавидевшим НОА (Народно-освободительную Армию) за роль в «бойне на Тяньаньмэнь».

Цзян собственноручно написал заголовки к фильмам, один из них к дорогостоящему трехсерийному военному фильму «Решающие сражения».

Во время съемок фильма Цзян сделал для себя открытие. Некий режиссер по имени Ли создал картину под названием «Основы церемонии». Вместо следования типичному подходу КПК в изображении Чан Кайши как злодея, режиссер изобразил Чана реальным человеком, и кино-эксперты подвергли фильм цензуре. Они потребовали от режиссера изобразить Чан Кайши глупым и жестоким. Режиссер отказался.

Член политбюро Ли Жуйхуань, являющийся человеком непредубежденным, услышал об этом и пригласил Цзяна посмотреть этот фильм вместе с ним. Цзяна очень заинтересовали некоторые кадры, потому что они как будто бы были взяты из фактических документальных фильмов, которые было трудно достать.

Цзян спросил режиссера, откуда эти съемки. Режиссер ответил, что эти кадры были сняты недавно. Они напоминали исторический документальный фильм, потому что подверглись специальной обработке. Цзян был заинтригован. После кино он отметил: «Реальность и фальшивка соединены настолько хорошо, что даже я был смущен».

Конечно, применение такой техники в кинопроизводстве не является чем-то необычным. Однако Цзян был доволен, что он узнал о важном приеме, который можно использовать во вводящей в заблуждение пропаганде.

6. Сопротивление Дэн Сяопина

Хуанпу Пин из Шанхая, который фактически являлся Дэн Сяопином, принявшим данный псевдоним, 31 августа 1991 года опубликовал в Ежедневнике «Освобождение» статью под заголовком «Дискуссии по поводу морали должностных лиц».

Автор заявил, что самым ужасным в экономических реформах было отсутствие доверия, и что должностные лица КПК должны высказываться открыто. Затем, 1 сентября китайское национальное радио транслировало передачу под названием «Все должно подвергнуться реформе и открытости».

Она была режиссирована Ли Дэмином, заместителем главного редактора газеты «Народный ежедневник», и старшим редактором, связанным с теоретическим отделом газеты. Ее целью было выступить против Дэн Сяопина.

После того, как ее просмотрел Ли Жуйхуань, член Постоянной комиссии Политбюро и ответственный за идеологические дела, статья была исправлена Гао Ди, директором «Народного ежедневника». Гао добавил параграф, подчеркивающий различие между социалистическими и капиталистическими экономическими реформами, а далее критиковал Хуанпу Пина.

Однако по приказу Дэн Сяопина Ли Жуйхуань удалил параграф прежде, чем на следующий день передовая статья была издана. По поводу этого инцидента Дэн обиженно заметил: «Народный ежедневник» пытается полностью раскритиковать Дэн Сяопина». С тех пор у Дэна появилось глубокое недоверие к Цзян Цзэминю. [4]

Дэн был оскорблен поведением Цзяна. Мало того, что он полностью потерял доверие к так называемому «центру третьего поколения лидеров» — Цзян Цзэминю, он вообще не мог больше его терпеть. Хотя у Дэн Сяопина не было официального военного звания, он управлял военными, несмотря на то, что Цзян был их официальным начальником.

Они (военные) находились в подчинении его старого близкого друга Ян Шайкуня и назначенного им Ян Байбина. Ян Шайкунь и Дэн Сяопин познакомились в 1932 году, и оставались друзьями на протяжении шестидесяти лет. Военный чин генерала Ян Байбину был дан лично Дэном в сентябре 1988 года. Ян Байбин лояльно осуществлял политические планы Дэн Сяопина относительно вооружённых сил.

Другим заместителем председателя Центрального Комитета вооруженных сил наряду с Ян Шайкунем был Лю Хуацин. Он долго был подчиненным Дэна, и также был к нему лоялен.

Дэн Сяопин понял, что Цзян Цзэминь, будучи посредственным, слабым, некомпетентным, ревнивым, консервативным и упрямым, старался блокировать экономическую реформу и политику открытости.

Таким образом, Дэн решил нанести заключительный удар, используя свою военную мощь. Он планировал заменить на 14-м съезде КПК тех, кто, типа Цзян Цзэминя, был против реформ, теми, кто твердо был «за». Дэн планировал заменить Цзяна на посту Генерального секретаря КПК на Цао Ши.

Он также хотел, чтобы Цао назначили председателем Центрального Комитета вооруженных сил на Первой сессии 8-го Съезда народных депутатов. Еще Дэн планировал заменить Ли Пэна как премьер-министра либо Ли Жуйхуанем, либо Чжу Жунцзи. Вань Ли продолжил бы возглавлять Съезд народных депутатов.

Он также планировал сделать так, чтобы Ян Шанькун ушел с поста народного председателя, и полностью распустить Центральный консультативный комитет КПК, управляемый Чень Юнем.

Дэн посоветовался по поводу своих планов с Ян Шайкунем и Вань Ли. Одновременно с этим он похвалил Цао Ши за публичные выступления в различных провинциях, в действительности выражая ему поддержку. В Цзян Цзэмине росла ревность к Цао, и он расценил того как главного противника. Цзян после смерти Дэна вынудил Цао Ши уйти под предлогом исчерпанного возрастного лимита.

Дэн также планировал восстановить Чжао Чжияна, находившегося под домашним арестом, и сделать его председателем Национальной политической консультативной конференции. Дэн никогда не сомневался, что Чжао поддержит реформу.

Единственное препятствие было в различии мнений Дэна и Чжао по поводу того, что делать с «Бойней на площади Тяньаньмэнь». Постоянное несогласие Чжао признавать свои ошибки, совершенные в событиях с «бойней», раздражало Дэна.

Он направил посланника к Чжао с просьбой, чтобы тот признал свои ошибки. Намерением Дэна было препятствовать тому, чтобы в будущем против Чжао был вынесен обвинительный приговор. Посланник по возвращении передал Дэну: Чжао настаивает на том, что не совершал никаких ошибок, и не будет заниматься никакой формой самокритики.

Чжао ответил посланнику: «Вы спрашиваете, почему я не хочу критиковать себя после понижения? Ну, потому что не хочу… потому что считаю, что не совершил никаких ошибок по этому вопросу. Почему я должен себя критиковать? ». У Дэна были смешанные чувства по поводу замечаний Чжао, и он долгое время молчал.

«« Предыдущая         Следующая »»

Перейти на главную страницу: Власть любой ценой: Реальная история китайца Цзян Цзэминя

__________________________

[1] Китайское выражение относительно чего-то, что выглядит угрожающим по форме, но не по существу.

[2] Четыре фундаментальных принципа были установлены Дэном в 1979 году с целью перекрыть принципы КПК, не подлежащие обсуждению: 1. Принцип поддержки социалистического пути; 2. Принцип поддержки народной демократической диктатуры; 3. Принцип поддержки руководства КПК; 4. Принцип поддержки идеи марксизма-ленинизма-мао Цзэдуна.

[3] Роберт Лоуренс Кун, Человек, изменивший Китай: жизнь и наследие Цзян Цзэминя (New York: Crown, 2004), 190.

[4] Газета «Народный ежедневник» косвенно управляется высшим лидером КПК, которым в то время был Цзян Цзэминь.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Власть любой ценой: Реальная история китайца Цзян Цзэминя. Глава 5
  • Власть любой ценой: Реальная история китайца Цзян Цзэминя. Глава 4
  • Власть любой ценой: Реальная история китайца Цзян Цзэминя. Глава 3
  • Власть любой ценой. Реальная история китайца Цзян Цзэминя. Глава 2
  • Власть любой ценой: Реальная история китайца Цзян Цзэминя. Глава 1


  • Top