25 августа китайские государственные СМИ сообщили, что проект закона о борьбе с трансграничной коррупцией был представлен на первое рассмотрение Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей — законодательного органа Китая.
Законопроект, состоящий из шести глав и 47 статей, устанавливает законодательные принципы, определяет сферу применения трансграничного правоприменения и призван устранить давние препятствия в «выявлении дел, сборе доказательств, возвращении активов и обеспечении обвинительных приговоров».
Однако аналитики, с которыми пообщалась The Epoch Times, отметили, что значение этого закона выходит далеко за рамки борьбы с коррупцией. Более десяти лет Пекин преследовал своих противников за рубежом в рамках политически мотивированных операций, таких как «Охота на лис» и «Небесная сеть», часто прибегая к принудительным методам «убеждения», чтобы заставить своих противников вернуться в Китай.
Эти операции вызвали резкое осуждение со стороны международного сообщества, поскольку включали в себя преследование, угрозы в адрес родственников в Китае и несанкционированные действия правоохранительных органов, нарушающие суверенитет других государств и международные нормы.
Легализация транснациональных репрессий в «серой зоне»
Сунь Госян, профессор международных отношений и бизнеса в тайваньском университете Наньхуа, рассказал The Epoch Times, что в ходе предыдущих кампаний Пекина по преследованию за рубежом обычно игнорировались прозрачные судебные гарантии.
«В прошлом эти операции в значительной степени опирались на запугивание, давление на членов семей в Китае и проведение тайных операций без согласия принимающей страны, — сказал Сунь. — Новый законопроект — это, по сути, попытка превратить то, что когда-то было серой зоной, неформальным и политически ангажированным аппаратом преследования, в упорядоченный набор инструментов, узаконенных национальным законодательством».
Хотя закон предоставляет китайским правоохранительным органам чёткие внутренние полномочия, Сунь подчеркнул, что внутреннее разрешение не равнозначно международной легитимности.
Законная трансграничная правоохранительная деятельность традиционно опирается на двусторонние договоры об экстрадиции, договоры о взаимной правовой помощи, официальное полицейское сотрудничество и официальные соглашения о совместном использовании активов.
«Внутреннее законодательство Китая не может предоставить Пекину суверенное право навязывать свою волю на чужой территории, — заявил Сунь. — Если власти продолжат прибегать к принудительному “убеждению”, запугиванию семей или внесудебным мерам, они просто облачат транснациональные репрессии в юридическую оболочку. Это будет и дальше напрямую противоречить судебному суверенитету принимающих стран, принципам процессуального правосудия и стандартам в области прав человека».
Расширение экстерриториального правового инструментария Пекина
Предложенный законопроект — это не отдельная инициатива, а часть скоординированных усилий по созданию комплексной экстерриториальной правовой архитектуры.
За последние годы Пекин принял ряд законов, направленных вовне, в том числе Закон о национальной безопасности, Закон о противодействии иностранным санкциям, Закон о безопасности данных и Закон об экспортном контроле.
В совокупности эти законы расширили возможности китайских властей по регулированию компаний, физических лиц, данных, финансовой деятельности и других интересов, связанных с Китаем, в том числе в ситуациях, затрагивающих иностранные юрисдикции.
Сунь предупредил, что предлагаемый закон о борьбе с трансграничной коррупцией приведёт к «тройному давлению». По его словам, транснациональные и китайские компании, работающие за рубежом, столкнутся с растущими рисками, связанными с регулированием и соблюдением требований. В то же время состоятельные люди рискуют столкнуться с повышенным вниманием к своим зарубежным активам и уязвимостью в связи с ними.
По словам Суня, для иностранных правительств этот закон станет прямым дипломатическим и юридическим вызовом в вопросах юрисдикционного суверенитета и защиты основных прав.
От партийных кадров до частных богатств и посредников
Дэви Джун Хуанг, экономист из США и бывший финансовый обозреватель китайского государственного СМИ CNTV, рассказал The Epoch Times, что этот закон знаменует собой агрессивный поворот в сторону институционализированной «юрисдикции по принципу “длинной руки”», направленной на ужесточение контроля над исходящим капиталом, компаниями и гражданами.
В то время как предыдущие кампании по борьбе с коррупцией были направлены в основном на партийных чиновников и руководителей государственных предприятий, Хуанг отметил три важных изменения, предусмотренных законопроектом.
Во-первых, закон расширяет круг потенциальных мишеней, распространяя его действие на предпринимателей из частного сектора и обычных граждан, которые эмигрировали или перевели свои активы за границу. Таким образом, сфера применения закона выходит далеко за рамки внутренней партийной дисциплины.
Во-вторых, законопроект налагает на китайские предприятия, работающие на международном уровне, строгие обязательства по соблюдению принципов добросовестности и противодействию коррупции.
По мнению Хуанга, Пекин, судя по всему, пытается упредить иностранное регулирование, например, расследования в рамках Закона США о коррупционных практиках за рубежом (Foreign Corrupt Practices Act, FCPA). Создавая собственную законодательную базу, Пекин стремится установить первичную внутреннюю юрисдикцию в отношении своих компаний, работающих за рубежом, до того, как в дело вступят иностранные суды.
В-третьих, законодательство даёт властям более веские юридические основания для проникновения в трансграничные финансовые сети, позволяя им проверять глобальные банки, бухгалтерские фирмы, корпоративных агентов и номинальные структуры, чтобы выявлять бенефициарных владельцев и отслеживать незаконные финансовые потоки. Однако Хуанг предупредил, что возвращённые активы вряд ли дойдут до конкретных пострадавших.
«Учитывая обычную практику Пекина, эти возвращённые средства в основном направляются непосредственно на пополнение государственных доходов».
Заглядывая в будущее, Хуанг предупредил, что конечная цель Пекина масштабна.
«На самом деле стоит обратить внимание на расширение юрисдикции Пекина. Согласно этому закону, компартия Китая может утверждать, что до тех пор, пока физическое лицо имеет китайское гражданство, а организация имеет отношение к китайским активам, рынкам или расплывчато определяемым “национальным интересам”, Пекин имеет законное право преследовать и наказывать эти организации в любой точке мира».
В подготовке этого отчёта приняли участие Тан Бин и Луо Я.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
