Эйнштейн был убежден, что существует Единое Поле


Снимок из газеты Corriere della SeraСнимок из газеты Corriere della SeraЛьвиную долю своей жизни Альберт Эйнштейн посвятил созданию единой теории поля. «До последних дней своей жизни он не переставал работать над единой теорией поля. Он не страшился смерти. Больше всего его огорчала мысль, что он уйдет из жизни, не доведя своей теории до конца», — пишет в своих воспоминаниях академик А.Ф.Иоффе.

Создание одного-единственного уравнения, которое опишет взаимодействие трех фундаментальных сил: электромагнитных, гравитационных и ядерных, продвинуло бы человечество далеко вперед в своем развитии, а может быть и подняло бы его на другой уровень понимания Мироздания.

Вполне возможно, что Эйнштейн открыл это уравнение перед смертью. Легенда гласит, что вместе с захоронением кремированного тела великого ученого, был захоронен пепел рукописей его последних работ, сожженных им перед смертью.

Видимо, филадельфийская таинственная история с исчезновением экспериментального эсминца «Элдридж», в проекте которого участвовал Эйнштейн, доказала неподготовленность человечества к восприятию существования других измерений, ощутимых и явных других пространств.
По сути все таинственные явления, проявляющиеся изредка в нашем материальном мире, теория единого поля должна была объяснить, но скептический мир настойчиво заявил: «Коpабль не мог пpовалиться в иное измеpение хотя бы потому, что никаких иных измеpений, кpоме нашего, не существует».

Но, в то время уже жил и трудился легендарный ученый Никола Тесла, который говорил о возможности телепортации и предвидел будущие великие открытия в этой области. Мир, в принципе, был подготовлен к восприятию таинственных явлений, но Эйнштейн, все же, решил сжечь свои последние работы.

Понятие времени в теории относительности сегодня, по словам ученого Клауса Кифера, понимают от силы одна или две тысячи человек. В начале двадцатых годов физик Артур Эддингтон считал, что есть только два человека понимающие общую теорию относительности – Альберт Эйнштейн и он сам.

Все же стоит быть оптимистами в вопросе принятия человеческим разумом таких понятий, как «динамическое время», «искривления времени и пространства», введенные Эйнштейном в общей теории относительности в начале XX века. В принципе, давно закончился Ньютоновский застывший мир, значит и скептический современный мир подвергнется изменениям.

Эйнштейн: «Прекрасный вид из этого окна»

Эйнштейн: «Нет ни одного понятия, в устойчивости которого я был бы убежден». Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаЭйнштейн: «Нет ни одного понятия, в устойчивости которого я был бы убежден». Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаЭйнштейн совершил исторический подвиг. Его скромный человеческий облик, ведущий самую простую жизнь, переживающий подозрение, что он требует от себе подобных больше, чем ему необходимо, вырисовывается символом мудрости 20-го бушующего века. Попытаться придать математическую форму гармонии Мироздания, попытаться вывести формулу Абсолютного Единства – какими качествами должен обладать человек, посягнувший на такое? Это особая участь, особая избранность и такой человек, безусловно, должен обладать уникальным интуитивным чувством и быть способным слиться в единую гармонию с самой Вселенной. У этого человека должно быть чувство прекрасного.

Перед смертью великий ученый распорядился сжечь свое тело. Его последнее желание не было полностью выполнено стандартно мыслящим патологоанатомом Томасом Харвейем, который законсервировал мозг Эйнштейна и долгие годы, совместно с другими учеными, проводил исследования серого вещества, пытаясь обнаружить вещественное доказательство гениальности великого мыслителя. Задача оказалась слишком сложной и, скорее всего, неразрешимой. Ученые только недавно обнаружили на поверхности теменных долей, отвечающих за математические способности и за пространственное и визуальное восприятие, дюжину отклонений от нормы, которые только лишь навели на мысль о нестандартной организации мозга и необычных мыслительных способностях гения. Но это и так очевидно из всего того, что делал и писал Эйнштейн в своей жизни.

Если обратиться к религиозному осознанию существования человека, созданного по образу и подобию Бога, то становится правомерным невероятно сильное стремление Эйнштейна создать Единую Теорию Поля. Эйнштейн не был религиозным человеком, но ощущение Бога у него всегда присутствовало как осознание существования тайны Природы, особенно в последние годы жизни, когда он подолгу медитировал и говорил окружающим о важности и необходимости этого состояния. Пытливый человеческий ум всегда чувствует единство Мироздания особенно в ее как бы «случайных» закономерностях, парадоксах, совпадениях.

Г.И. Шипов в работе «Два подхода в единой теории поля. Сравнение теории физического вакуума с теорией струн» пишет о философской основе программы Эйнштейна как уходящей корнями в древние учения Востока, согласно которым окружающий нас материальный мир есть «веселая игра пространства и времени». Причем за полвека до создания общей теории относительности Эйнштейна английский математик В.Клиффорд в философской статье «О пространственной теории материи» прямо говорил: «В физическом мире не происходит ничего, кроме изменения кривизны пространства, подчиняющегося (возможно) закону непрерывности».

В своей работе «Наука и бог» Эйнштейн говорит в диалоге с Мэрфи:

«Если говорить о том, что вдохновляет современные научные исследования, то я считаю, что в области науки все наиболее тонкие идеи берут свое начало из глубоко религиозного чувства и что без такого чувства эти идеи не были бы столь плодотворными».

Джозеф Мерфи (Joseph Murphy) (20.05.1898 — 16.12.1981) — писатель, философ и преподаватель. Мерфи читал лекции и обучил сотни тысяч людей по всему миру на протяжении более 50 лет на тему возможностей подсознания, написал 30 книг, вел ежедневную радио программу Известен шутливый философский закон Мэрфи: если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдёт (Anything that can go wrong will go wrong).

Эйнштейн, который болел всей душой за интересы социальной справедливости и обладал обостренным чувством социальной ответственности, не шел на сближение с людьми и коллективами, предпочитая одиночество. «Я всегда был лошадью в одноконной упряжке…» — пишет Эйнштейн. Кто же погонял эту «одинокую лошадь»? Трудно поверить, что она двигалась по наитию сама. Ученый пишет: «Но я вместе с тем ощущал гармоническое слияние с будущим».

Здесь, пожалуй, и скрывается та сила, которая двигала эйнштейновский гений к координальным переворотам в человеческом сознании и мыслительным подвигам. Ведь чувство гармонии – это и чувство красоты. Видимо Эйнштейн испытывал слияние с прекрасным будущим, а как же иначе могут создаваться гениальные теории?

Ассистент Эйнштейна Леопольд Инфельд с 1936-1938 г., с которым была написана замечательная, доступная для неученого, но ищущего ответы читателя, книга «Эволюция физики» вспоминает: «Я зашел с ним в дом, в его кабинет с большим окном, выходящим в прекрасный сад, полный живых красок американской осени, и тут услышал от него первое и единственное за весь день замечание, не относящееся к физике:

— Прекрасный вид из этого окна»

В НАЧАЛО
Эйнштейн: «Нет ни одного понятия, в устойчивости которого я был бы убежден»

И, тем не менее, он стремился найти такие величины, которые не будут изменяться при любом описании каждой физической системы. Он интуитивно стремился к устойчивости, к единству, но само содержание научных идей Эйнштейна, как ни парадоксально, исключало их абсолютизирование. Стремление к константе оказалось тоже относительным в этом физическом мире, но крайне необходимым ученому для его познания.

Что такое физика? Что такое реальность?

Эйнштейн обладал, вернее, сознательно развил критический ум и честный подход ко всему, что он делал и думал, чтобы ответить на эти вопросы. Поэтому его творчество завоевало доверие будущих поколений и скепсис современников. Пытаясь мысленно охватить внеличный мир, причем четко осознавая, что оно это «внеличное», глубоко анализируя предшествующие достижения человеческого разума, попутно очищая их от сора, образованный чуждой истине предвзятостью, ученый стремился создать такую теорию, которая могла объяснить человеку – кажется ли ему, что он живет или нет.

В романе Ремарка «Черный обелиск» девочка спрашивает: «Куда девается трава, когда мы на нее не смотрим?».

Эйнштейн был убежден, что все понятия, возникающие в процессе мышления, словесное обрамление мысли, логические траектории размышлений являются свободными творениями разума, которые нельзя получить из ощущений. Он утверждал, что мир чувственного восприятия отделен от мира понятий и суждений непроницаемой стеной. Таким образом, ученый отвечает на вопрос девочке Ремарка.

«Мысленный охват в рамках доступных нам возможностей этого внеличного мира представлялся мне, наполовину сознательно, наполовину бессознательно, как высшая цель» — писал Эйнштейн. Внеличный мир нельзя назвать только эйнштейновским, этот мир – независимая реальность, которую посягнул понять дерзкий, смелый, пытливый человеческий разум. Но Эйнштейн осознал ограниченность этого разума через введения понятия «относительность», которая исходит из независимости структуры этого мира от субъекта, стремящегося этот мир понять.

Жак Адамар* в 40-ых годах обратился к ряду математиков с вопросами, касающихся образов и ассоциаций в их сознании во время поисков математических решений. Эйнштейн ответил на вопросы со свойственной ему критичностью и честностью и получился ясный и простой ответ:

«Слова так, как они пишутся, или произносятся, по-видимому, не играют какой-либо роли в моем механизме мышления. В качестве элементов мышления выступают более или менее ясные образы и знаки физических реальностей. Эти образы и знаки как бы произвольно порождаются и комбинируются сознанием».

Ныне живущий физик-теоретик Георгий Рязанов, 40 лет пишущий свой фундаментальный труд под названием «Сотворчество с Богом», вводит понятие надпарадигмального сознания и вертикальной интуиции. Он рассматривает особенность мышление Эйнштейна, как ярковыраженный пример надпарадигмального мышления и реальное существование в позиции великого ученого вертикальной интуиции. «Внеличное» и «надпарадигмальное» сегодня становятся рядом и можно смело ставить между ними знак равенства.

Как-то ученики спросили Давида Гильберта**: решение какой задачи было бы сейчас полезнее всего для математики? На что профессор серьезно ответил: «Поймать муху на обратной стороне Луны!» Эйнштейн и Гильберт в один и тот же период параллельно работали над выводом уравнения гравитационного поля, оба находились в этот период в интенсивной переписке. Шуточный ответ уникального математика Давида Гильберта, таким образом, говорит о потребности человеческого разума ставить немыслимые цели или, другими словами, объективная необходимость расшатывать устоявшиеся стереотипы и авторитеты, чтобы дать возможность своему разуму подняться в надпарадигмальное мышление и с его помощью совершать великие открытия.

Теперь становится относительно понятным высказывание Эйнштейна: «Нет ни одного понятия, в устойчивости которого я был бы убежден», что наш физический мир и не может быть устойчив, как бы нам этой устойчивости не хотелось.

* Жак Адамар ( Jacques Salomon Hadamard, 1865-1963) — французский математик, его идеи оказали большое влияние на создание функционального анализа, его имя носят следующие математические объекты: матрица Адамара, неравенство Адамара, преобразование Адамара и т.д.

** Дави́д Ги́льберт (David Hilbert; 1862 — 1943) — выдающийся немецкий математик-универсал. Он консультировал Эйнштейна и помогал ему в разработке четырёхмерного тензорного анализа, послужившего фундаментом для Общей теории относительности.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Древние города, ушедшие под воду: ответы на вопросы на дне моря
  • Жизнь после смерти — миф или реальность. Видео
  • Что не дает спать по ночам подросткам
  • Миражи - свидетельства параллельных миров?
  • Эффект Бакстера: У растений есть эмоции. Видео


  • Top