Учитывая ограниченность времени, может показаться, что для красоты, не имеющей очевидной функции, нет места. Более того, красота часто кажется лишённой практической ценности. Но это также требует времени на создание и ещё больше времени для защиты.
Красота и время
Красота хрупка и легко разрушается временем. Цветку требуется много времени, чтобы вырасти, но мало времени, чтобы завянуть. Создание картины занимает невероятное количество времени, но она может быть утрачена или уничтожена в одно мгновение. Так где же место красоты перед лицом неумолимого течения времени?
Уильям Шекспир, размышляя об угрозе времени для красоты, задавался тем же вопросом в «Сонете 65». Даже то, что кажется самым незыблемым в мире, бессильно перед временем. Шекспир размышляет о том, как можно сохранить свою любовь и красоту возлюбленной.
Уж если медь, гранит, земля и море
Не устоят, когда придёт им срок,
Как может уцелеть, со смертью споря,
Краса твоя — беспомощный цветок?
Как сохранить дыханье розы алой,
Когда осада тяжкая времён
Незыблемые сокрушает скалы
И рушит бронзу статуй и колонн?
О горькое раздумье!.. Где, какое
Для красоты убежище найти?
Как, маятник остановив рукою,
Цвет времени от времени спасти?..
Надежды нет. Но светлый облик милый
Спасут, быть может, чёрные чернила!
(перевод С. Маршака)
Ни сила, ни пространство не могут противостоять разрушению времени. Смертности присуща печаль. Как следует из «ярости», с которой время поглощает всё сущее, время — это сила, которая не останавливается, чтобы прислушаться к разуму или аргументам красоты.
У красоты, кажется, нет защиты. Время не услышит ни одного аргумента в пользу отсрочки казни красоты.
Ничто не может удержать время, которое опустошает всё и присваивает себе. Время одновременно и дар, и грабитель, и то, что оно присваивает, воспринимается и как испорченное, и как награбленное.
Чудо чернил
Точно так же существует двойственность между темнотой чернил и их способностью сохранять яркость любви поэта. «Чудо» стихотворения заключается в том, что кажущиеся противоречия в природе этих вещей (времени, чернил и человеческой природы) способны существовать одновременно.
Красота, даже в самых мимолётных проявлениях, открывает нам окно в трансцендентные миры. Поэтому мы ценим её как нечто почти вневременное. Прекрасное ограничено временем, но оно указывает на нечто вечное, чего не может затронуть тлен.
Трансцендентная красота
Даже после того, как красота возлюбленной померкнет, высшая истина и доброта, на которые она указывает, останутся в сонете.
Можно утверждать, что искусство достигает своей цели. То, что чёрные чернила смогли сохранить красоту юности, — чудо, достойное созерцания, поскольку чернила совершают нечто, казалось бы, противоречащее их природным свойствам.
Человек осознаёт горько-сладкую природу времени; он способен осознать благость человеческой жизни и печаль из-за неминуемой смерти. Именно поэтому, когда он радуется чему-то прекрасному, часто впадает в меланхолию или испытывает мучительную тоску.
Эти эмоции возникают потому, что человек хочет большего — вечной красоты. Как показывает Шекспир, человеческие стремления и творческие усилия направлены на поиск этой вечной красоты. Мы стремимся сохранить красоту и любовь, обретённые в этой жизни, чтобы они могли выйти за пределы времени и смерти.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
