Разрушенный сначала водой, затем огнём, затем грабителями-готами и, наконец, христианами, использовавшими камень для строительства новых соборов, храм сохранил свою красоту и величие, пережив многие империи, которым он служил. Немногие памятники могут занимать столь важное место в размывании границ между исторической и мифологической эволюцией бронзового и железного веков.
Укоренившийся глубоко в мифах
Самое раннее упоминание о храме было связано с легендарными рассказами об амазонках-воительницах. Появившись ещё в «Илиаде» Гомера, написанной в 800 году до нашей эры, эти свирепые женщины, сражавшиеся верхом на лошадях и запрещавшие мужчинам занимать видные должности в своём обществе, как говорят, поселились от Скифии к северу от Чёрного моря до Ливии. Археологи с тех пор обнаружили останки скифских женщин-воительниц, похороненных с луками, булавами и лошадьми, что подтверждает правдоподобность этих легенд.
Известный древнегреческий поэт Пиндар описывал битвы амазонок с Гераклом перед Троянской войной, примерно в XII веке до н. э. Он приписывал первоначальное основание храма непосредственно амазонкам. Однако греческий географ Павсаний (около 110–180 гг. н. э.) заявил, что место расположения храма существовало задолго до прибытия амазонок и ионийцев в Эфес около 1000 года до н. э.
Наиболее яркое описание связи амазонок с храмом содержится в трудах эллинистического поэта Каллимаха. В своём «Гимне Артемиде» он описывает ежегодный танцевальный ритуал амазонок вокруг большой статуи Артемиды. В его описании фигурирует царица Ипполита, которая ранее сражалась с Гераклом, теперь наказанная Артемидой за отказ танцевать на церемонии. Хотя присутствие амазонок в Эфесе хорошо сохранилось в этих описаниях, археологические доказательства остаются неубедительными, возможно, из-за масштабного наводнения VII века до н. э., разрушившего первую версию храма.
Мраморный век
Когда богатый царь Крез из Лидийской империи завоевал Эфес около 560 года до н. э., его дипломатическим жестом стало щедрое спонсирование восстановления любимого греками храма. Стремясь укрепить свою власть, завоевав расположение греков, он восстановил колонны, используя мрамор, а не дерево. Учёные считают, что это был первый монументальный периптераль — храм с одним рядом колонн, окружающих здание, полностью построенный из мрамора.
Строительство храма было завершено 120 лет спустя, хотя Лидийская империя уже не существовала. Первоначальный проект с одним рядом колонн был усовершенствован до двух рядов, включавших в общей сложности 127 колонн. Имея размеры 115 м на 55 м, он был почти в три раза больше Парфенона и длиннее футбольного поля.
Плиний Старший (около 23–79 гг. н. э.) рассказывает, что завершение строительства храма вдохновило пятерых величайших скульпторов того времени на соревнование за создание статуи амазонки, которая бы увековечила историю храма. Одним из этих пяти был Фидий, который позже создаст ещё одно из семи чудес Древнего мира — статую Зевса в Олимпии. Хотя ни одна из оригинальных статуй амазонок не сохранилась, несколько римских копий дошли до наших дней.
Храм оставался в таком виде почти 75 лет, до 356 года до н. э. В ночь рождения Александра Великого несущая конструкция крыши таинственным образом загорелась и обрушилась. История сохранила предположение, что катастрофа произошла в отсутствие богини, когда она была занята подготовкой к рождению Александра. Учёные по-прежнему скептически относятся к рассказам о том, что одинокий вандал стремился разрушить храм просто ради собственной славы, в чём он признался только под пыткой. В качестве наказания Эфес постановил, что его имя нельзя произносить и записывать. Только благодаря греческому историку Феопомпу, который ослушался официального приказа и записал имя вандала, мы знаем, что это был Герострат.
Последний взлёт и падение
В 334 году до н. э. Александр Великий (356–323 гг. до н. э.) посетил Эфес и, подобно Крезу до него, предложил профинансировать полную реконструкцию храма, если его имя будет высечено на камне. По словам историка Страбона (около 63 г. до н. э. — около 24 г. н. э.), эфесяне вежливо отказались, сославшись на то, что было бы неуместно, если бы один бог воздавал дань другому. Жители Эфеса объединили собственные ресурсы для реконструкции, что в итоге привело к возникновению туристической индустрии, в рамках которой ювелиры массово производили небольшие статуи Артемиды для паломников и посетителей.
Эти же ювелиры упоминаются в библейских рассказах о третьем миссионерском путешествии апостола Павла в Эфес. Примерно в 57 году н. э. проповеди Павла и его осуждение поклонения Артемиде и строительства её святилищ привели к настолько значительному снижению доходов ювелиров, что один из них, Димитрий, провозгласил:
«Существует опасность не только того, что наша торговля потеряет свою добрую репутацию, но и того, что храм великой богини Артемиды будет дискредитирован; и сама богиня, которой поклоняются по всей Азии и миру, будет лишена своего божественного величия» (Деяния 19:27).
Современные записи свидетельствуют о том, что христиане в Эфесе были меньшинством. Следующее нападение на храм совершили не христиане, а готы, которые разграбили Эфес и храм, украв все золотые и серебряные украшения как со статуй, так и со священников. Город больше никогда не обладал ресурсами для восстановления и сумел сохранить лишь то, что осталось.
Окончательный удар был нанесён указом римского императора Феодосия I, запретившим все языческие культы. Святой Иоанн Златоуст, архиепископ Константинополя, приказал разобрать руины храма. Многие из его колонн впоследствии были использованы для строительства расположенной неподалёку базилики Святого Иоанна.
Память о храме сохранили историки: Плиний Старший описал его архитектурное великолепие, а Антипатр Сидонский назвал его самым прекрасным из всех семи чудес древности.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
