Он занял должность главного хирурга в египетской армии во время завоевания Судана в 1829 году. Заинтригованный и полный решимости выяснить, правдивы ли эти легенды, Ферлини в 1833 году получил разрешение от генерал-губернатора Судана Али Куршида-паши на проведение раскопок на острове Мероэ.
Расположенный в восточном Судане так называемый остров Мероэ на самом деле не остров, а полупустынная местность, со всех сторон окружённая тремя реками: Нилом, Голубым Нилом и Атбарой, которые вместе и дают ему название.
На острове находится около 200 древних пирамид, построенных примерно 2700–2300 лет назад, которые в совокупности известны как пирамиды Мероэ. Их убранство отражает влияние Египта фараонов, Греции и Рима, и многие из этих сооружений служили гробницами для царей и цариц Мероитского царства, правившего этим регионом более 900 лет.
Ферлини был первым европейцем, проводившим раскопки в Мероэ, хотя его целью никогда не были научные исследования, а лишь поиск ценных древностей. Тем не менее несмотря на методы, мало похожие на современную археологическую практику, его экспедиции задокументировали сооружения и артефакты, которые впоследствии были утрачены или уничтожены, что делает его записи ценным источником информации.
Экспедиция охотника за сокровищами
В августе 1834 года Ферлини и его давний друг Антонио Стефани, греко-албанский купец, хорошо знавший географию Судана, отправились в экспедицию. Стефани было поручено раздобыть верблюдов, инструменты и провизию, необходимые для путешествия. В обмен на помощь Ферлини пообещал Стефани половину прибыли от их открытий. Ферлини и Стефани покинули Хартум и направились в древний кушитский город Нага.
Ферлини использовал каталог пирамид, в котором были задокументированы их состояние и степень сохранности, чтобы сузить круг своих поисков. Он считал, что чем лучше сохранились пирамиды, тем больше вероятность того, что в них находятся сокровища. Поначалу экспедиции не везло. В своей хронике этого путешествия Ферлини писал:
«Я расстался с господином Стефани и отправился с сотней рабочих осматривать великие пирамиды. Через несколько дней мой друг обнаружил ещё одну постройку, столь же большую, как и первая, но там не повезло — там был лишь небольшой терракотовый идол. Имея это в виду, я разрушил остатки небольшой пирамиды у подножия холма. Спустившись к подножию горы, я обнаружил чёрные камни, которые, казалось, были высечены рукой человека. С помощью кирки я попытался проникнуть под фундамент и обнаружил первую ступень лестницы… Я продолжил раскапывать лестницу и дошёл до девятой и последней ступени. Она вела в небольшую пещеру, где я нашёл лишь кости верблюдов, лошадей и несколько других мелких скелетов, которые я принял за собак».
Методы раскопок Ферлини нанесли значительный ущерб более чем 40 пирамидам, некоторые из них он взорвал взрывчаткой в поисках ценностей. Когда раскопки меньших пирамид не принесли ожидаемых сокровищ, он разобрал почти 30-метровую пирамиду N6 начав с вершины. Именно там было сделано его самое значительное открытие.
Внутри пирамиды N6, принадлежавшей царице Аманишахете, Ферлини обнаружил пустой саркофаг наряду с необыкновенной коллекцией предметов из золота, эмали и полудрагоценных камней. С помощью четырёх нанятых рабочих на разборку пирамиды ушло примерно 35 дней.
Кладбища, пирамиды и культурный обмен
Открытие Ферлини, хотя и было замечательным, не было единичным случаем. Важность погребальных обрядов особенно явно прослеживается на кладбищах членов королевской семьи и элиты, где ценные украшения помещались рядом с умершими. Масштаб и организация кладбищ Мероэ дают дополнительное представление об обществе, которое создавало и ценило эти предметы.
США принимают закон о защите Фалуньгун, чтобы противостоять насильственному изъятию органов в Китае
Три главных кладбища в Мероэ, известные как Северное, Южное и Западное, содержат по меньшей мере 147 пирамид и более тысячи могил. Сами погребальные камеры располагались под землёй, а не внутри самой пирамиды, и в них можно было попасть через вход перед погребальным храмом. Царские гробницы обычно имели три подземные камеры, первые две из которых иногда были украшены колоннами, а в последней находилось захоронение.
Архитектура и материальная культура Мероэ демонстрируют явное египетское влияние: использование пирамид восходит к египетским представлениям о царском погребении и загробной жизни. Однако в Мероэ эти традиции были переосмыслены через местные обычаи, материалы и архитектурные предпочтения, нередко с включением элементов из отдалённых культур. Особенно отчётливо это проявляется в декоре храмов при пирамидах, где египетские мотивы сочетаются с эллинистическими греческими и римскими стилями. Наиболее ярким примером такого архитектурного взаимодействия считается Римский павильон в Нака: сохраняя форму небольшого египетского святилища, он богато украшен коринфскими колоннами и арками в римском стиле.
Ювелирные изделия также являются ярким свидетельством этого межкультурного обмена: многие из них демонстрируют эллинистическое влияние благодаря использованию драгоценных камней и красочных эмалевых вставок, заключённых в замысловатые золотые оправы для создания эффектного контраста.
После разграбления пирамиды Аманишахете Ферлини и Стефани вернулись в Италию. В 1838 году Ферлини опубликовал отчёт об экспедиции. Он и Стефани отправились в путешествие, чтобы представить экспонаты учёным и попытаться продать некоторые из них. Их встретили со скептицизмом. Британский музей, например, отказался приобрести часть коллекции после того, как эксперты сочли экспонаты поддельными. Часть коллекции позже была приобретена королём Баварии Людвигом I и сейчас хранится в Государственном музее египетского искусства в Мюнхене.
Защита того, что осталось
Археология в её современном виде — относительно молодая дисциплина, сформировавшаяся в основном за последние два столетия. За это время область науки отошла от поиска ценных предметов к документированию артефактов для более глубокого культурного и исторического понимания.
Эта эволюция повлияла на то, как изучался и охранялся сам Мероэ. В 2011 году археологические памятники острова Мероэ были внесены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО в знак признания их исторической и археологической значимости. Тем не менее пирамиды остаются уязвимыми для экологического ущерба, ограниченных ресурсов для сохранения и политической нестабильности.
Туристическая индустрия Судана, которая когда-то привлекала около 150 тыс. посетителей в год, резко сократилась на фоне политических волнений, экономических санкций и продолжающегося конфликта, которые ограничили доступ к археологическим памятникам и затруднили регулярное техническое обслуживание и консервацию. По последним оценкам, число посетителей в год составляет менее 15 тыс., а некоторые источники утверждают, что туризм практически остановился.
Спустя почти два столетия после того, как кирка Ферлини впервые пробила себе путь к гробнице Аманишахете, пирамиды Мероэ по-прежнему стоят, являясь свидетельством цивилизации, сформированной как её собственными традициями, так и окружающим миром. Защита того, что осталось, в условиях нестабильности и сокращения ресурсов, теперь является такой же неотъемлемой частью истории этого места, как и история его древних строителей.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
