Однако в древности происходило нечто подобное. В мифах, легендах и священной истории звук обладает странной властью над материей. Музыка двигает камни. Слова создают миры. Некоторые из самых загадочных древних памятников мира обладают замечательными акустическими свойствами.
Что, по мнению наших предков, они знали о звуке? Один из самых ярких примеров можно найти в греческой мифологии: Амфион, сын Зевса и Антиопы, был легендарным строителем стен Фив. Его брат Зет переносил камни, используя физическую силу, а у Амфиона был другой метод. Он играл на лире, и камни следовали за музыкой. Пока Амфион играл, огромные блоки сами собой перемещались на свои места, образуя городские укрепления.
Это прекрасный образ, но в то же время и глубокий. Цивилизация создаётся благодаря гармонии. Музыкант не принуждает материю принимать определённую форму; скорее, материя реагирует на упорядочивающий принцип, воплощённый в музыке.
В Трое мы обнаруживаем тесно связанную с этим традицию. Считалось, что Аполлон и Посейдон служили царю Лаомедону и принимали участие в строительстве величественных стен Трои. Позднее в преданиях эта история получила дальнейшее развитие: музыку Аполлона стали связывать с чудесным поднятием камней.
Но Аполлон — не просто бог музыки, он также бог пророчества. Таким образом, божественный строитель, видящий, как возникает Троя.
В ветхозаветной книге Иисуса Навина израильтяне сталкиваются с, казалось бы, неприступным городом Иерихоном, ни одна обычная осадная машина не может прорвать его оборону. Шесть дней израильтяне окружали город. На седьмой день священники трубили в трубы, народ кричал, и стены рушились.
Независимо от того, воспринимается ли это как священная история, чудо, мифологическое повествование или как их сочетание, образность поразительна. В Фивах музыка возводит стены; в Иерихоне звук труб их разрушает. Звук, кажется, повелевает камнем.
Научная связь
Возможно, эти истории — всего лишь плод человеческого воображения. Но интригующая область современных исследований — археоакустика, изучение звука в древних местах, усложняет картину. Взять, к примеру, Стоунхендж.
Современные акустические исследования, включая эксперименты с моделью Стоунхенджа в масштабе 1:12, показывают, что в завершённом каменном круге наблюдалась заметная реверберация. Звуки, генерируемые внутри памятника, приобретали резонанс, отсутствующий в окружающем открытом ландшафте: исследователи измерили время реверберации около 0,64 секунды и усиление речи примерно на 4,3 децибела. Таким образом, речь, пение, игра на барабанах или музыка, исполняемые внутри круга, могли создавать необычайно мощное звуковое воздействие.
Это не доказывает, что Стоунхендж был спроектирован как гигантский музыкальный усилитель, и уж тем более не доказывает, что звук каким-то образом перемещал его камни. Не следует превращать косвенные доказательства в сенсационные заявления.
Но представьте, что вы оказались в таком месте четыре тысячи лет назад: нет двигателей, громкоговорителей, записанной музыки или электронных усилителей. Большую часть жизни вы проводите под открытым небом, где звук быстро рассеивается. Затем вы входите в огромный круг из стоячих камней. Начинается пение. Звучит барабан. Голоса сливаются воедино — и внезапно сами камни, кажется, отвечают на звук. Воспринимали бы вы это просто как интересный акустический эффект? Или камни показались бы живыми?
В древности люди не проводили резкого различия между одушевлённой и неодушевлённой природой. Орфей, возможно, величайший музыкант в греческой мифологии, мог очаровывать животных, деревья и даже камни своей музыкой. Его песня проникала в сам Аид и трогала сердца правителей мёртвых. И снова символизм ясен: истинная гармония достигает мест, недоступных грубой силе.
Здесь мы подходим к идее, ещё более фундаментальной, чем музыкальная архитектура. Древние греки использовали термин «логос», слово, охватывающее речь и разум; это принцип, благодаря которому вещи становятся постижимыми и упорядоченными. Спустя столетия после Амфиона и Аполлона, в начале Евангелия от Иоанна прозвучало одно из самых поразительных утверждений:
«В начале было Слово».
Но Иоанн намеренно повторяет более древнее начало. Первая глава Бытия не изображает Бога, трудящегося подобно человеческому ремесленнику над созданием Вселенной. Сотворение происходит через слова:
«И сказал Бог: да будет свет; и стал свет».
Бог говорит. Реальность повинуется. В этом порядке есть что-то, почти противоречащее здравому смыслу: прежде чем появится видимый свет, нужно услышать Слово. Странным образом это отражает наш самый ранний опыт. В темноте утробы, прежде чем мы увидим мир, мы познаём его через звук — ритм сердцебиения матери и резонанс её голоса.
Итак, мы вышли за пределы лиры Амфиона. Звук не просто превращает существующие камни в стены; божественное Слово призывает к существованию то, чего прежде не существовало.
Эта древняя связь между звуком, порядком и созиданием, возможно, также помогает объяснить, почему музыка так часто рассматривалась не просто как развлечение. Пифагорейская традиция представляла сам космический порядок в музыкальных терминах — знаменитая «музыка сфер». Гармония была не просто чем-то приятным для слуха; она отражала математические пропорции, лежащие в основе реальности.
Таким образом, создание музыки в некотором смысле означало имитацию космического порядка. Немаловажно и то, что этимологически поэт — это «творец»: греческое слово poietes происходит от poiein, что означает «делать» или «создавать». Поэзия, таким образом, лингвистически связана с актом творения — возникновением того, чего прежде не существовало.
Возможно, именно поэтому противоположная точка зрения так тревожна. Если гармоничный звук символизирует созидание и порядок, то диссонанс может указывать на распад и разрушение.
Пророческое видение Аполлона на мгновение затмевает его удовлетворение от сотворения мира, и падает одна слеза. Бог, способный строить, знает, что сооружённое им может быть разрушено.
Возможно, именно поэтому эти древние истории до сих пор находят отклик в нашей душе. Сама цивилизация — это своего рода здание. Она требует порядка, пропорциональности и гармонии. На её строительство уходят поколения, а на разрушение порой уходит удивительно мало времени.
Играет Амфион, и камни собираются; трубы звучат в Иерихоне, и стены рушатся. Между этими двумя образами скрывается одна из древнейших человеческих интуиций: мир формируется не только материей и силой. Слова, музыка, смысл и гармония тоже воздействуют.
Возможно, это древняя мудрость, которую мы забыли: прежде чем камни поднимутся или упадут, есть слово, музыка, идея — невидимый порядок, который создаёт или разрушает мир, в котором мы живём.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
