По другую сторону границы лидер Коммунистической партии Китая Си Цзиньпин приближается к 2027 году, когда истечёт срок его полномочий, и у него нет очевидного преемника, поскольку он нарушил несколько традиций преемственности власти, сложившихся после смерти Мао Цзэдуна.
Ветеран китаеведения и колумнист The Epoch Times Хэн Хэ предполагает, что контраст с Северной Кореей обнажает постоянную слабость системы компартии Китая: как верховная власть переходит из рук в руки, если ни наследственность, ни конкурентные выборы не определяют следующего правителя. Си Цзиньпин публично не заявлял, будет ли он баллотироваться на четвёртый срок.
По словам законодателей, которые пообщались с журналистами после закрытого заседания Комитета по разведке Национальной ассамблеи 1 сентября, Национальная разведывательная служба Южной Кореи вынесла заключение, что дочь Кима, Ким Чжу Э, по всей видимости, готовится стать его преемницей. Об этом сообщило национальное информационное агентство Южной Кореи Yonhap.
Yonhap сообщило, что Национальная разведывательная служба обратила внимание на то, что Чжу Э часто появляется в СМИ, и пришла к выводу, что эти появления могут быть направлены на формирование её образа среди северокорейцев как будущего лидера.
Северная Корея официально не объявила Чжу Э преемницей Ким Чен Ына. Оценка, сделанная 1 сентября, совпала с тем, что Национальная разведывательная служба сообщала южнокорейским законодателям в последние месяцы.
По данным Yonhap, в апреле директор Национальной разведывательной службы Ли Чон Сок заявил законодателям, что Чжу Э «можно рассматривать как преемницу». Он сказал, что оценка основана на интеллекте, а не только на внешних признаках.
Четвёртое поколение Кимов
Северная Корея находится под властью семьи Ким с тех пор, как Ким Ир Сен установил режим в 1948 году. Его сын Ким Чен Ир стал преемником после смерти отца в 1994 году, а Ким Чен Ын пришёл к власти после смерти отца в 2011 году.
Всё более заметная роль Чжу Э в общественной жизни повышает вероятность того, что верховная власть может оставаться в руках одной семьи на протяжении жизни четвёртого поколения.
В феврале Национальная разведывательная служба также обратила внимание на появление Чжу Э на крупных военных и политических мероприятиях и на признаки того, что она высказывала своё мнение по поводу некоторых государственных стратегий.
В апреле агентство пришло к выводу, что появление Чжу Э на мероприятиях, связанных с обороной, отчасти было направлено на то, чтобы снизить сопротивление идее преемника-женщины и ускорить формирование нарратива о преемственности.
По словам Хэна, в Северной Корее порядок престолонаследия не делает передачу власти автоматической и не исключает внутренних разногласий. Однако публичное назначение наследника за несколько лет до вступления в должность даёт ему время накопить опыт, статус и политические связи, прежде чем прийти к власти, сказал он.
Преемственность после смерти Мао
Тем временем в Китае у Коммунистической партии Китая есть внутренний процесс выбора руководства, но он не предполагает ни наследственных прав на преемственность, ни конкурентных выборов, которые независимо друг от друга наделяют властью следующего верховного лидера.
По словам Хэна, после ухода революционного поколения каждый новый лидер компартии Китая сталкивался с одним и тем же вопросом: почему верховная власть должна принадлежать одному высокопоставленному партийному деятелю, а не другому?
«В этом корень кризиса преемственности в партии», — написал он в аналитической статье от 5 сентября.
В письменных правилах компартии Китая не указан автоматический преемник генерального секретаря.
В уставе партии говорится, что Центральный комитет избирает членов Политбюро, Постоянного комитета Политбюро и генерального секретаря. Устав не предусматривает публичного процесса определения того, кто должен сменить действующего лидера.
После потрясений эпохи Мао в партии постепенно сформировались неформальные традиции, призванные сделать смену руководства более предсказуемой.
Мао неоднократно назначал и отстранял потенциальных преемников. Лю Шаоци был репрессирован во время Культурной революции, Линь Бяо формально был назначен преемником Мао, но затем лишился власти, а Хуа Гофэн стал преемником Мао в 1976 году, но его затмил Дэн Сяопин.
Хэн утверждает, что Дэн Сяопин осознавал опасность, связанную с постоянной борьбой за власть, и стремился к большей предсказуемости при смене руководства.
Последующие договорённости не предусматривали формальной конституционной системы преемственности. Переговоры между элитами оставались непрозрачными, а бывшие лидеры могли продолжать оказывать влияние.
При Дэне Ху Яобане в 1987 году был вынужден уйти с поста генерального секретаря, Чжао Цзыян был отстранён от должности в 1989 году после бойни на площади Тяньаньмэнь, а затем этот пост занял Цзян Цзэминь.
Тем не менее в более поздних переходных периодах сформировались узнаваемые закономерности.
В двух переходных периодах, на которые обращает внимание Хэн, потенциальные преемники занимали высшие посты в партии за годы до прихода к власти.
Ху Цзиньтао вошёл в Постоянный комитет Политбюро в 1992 году, за десять лет до того, как стал генеральным секретарём ЦК партии. В 1998 году он стал вице-президентом, а в 1999 году — заместителем председателя Центрального военного совета (ЦВС).
Си Цзиньпин пошёл по тому же пути. Он вошёл в Постоянный комитет Политбюро в 2007 году, стал вице-президентом в 2008 году, а в 2010 году был назначен заместителем председателя ЦВС. В 2012 году он стал генеральным секретарём ЦК и председателем Военного совета ЦК партии.
Хэн описывает это как неформальную систему передачи власти от одного поколения к другому. Какими бы ни были причины этого процесса, Ху Цзиньтао и Си Цзиньпин были очевидными кандидатами на пост будущего лидера ещё за много лет до того, как заняли высший пост.
«Такое положение дел сохранялось только при двух сменах руководства», — писал Хэн.
Си ломает шаблон
На XIX съезде Коммунистической партии Китая в 2017 году ни один из пяти новых членов Постоянного комитета Политбюро, присоединившихся к Си Цзиньпину и Ли Кэцяну, не соответствовал прежней схеме продвижения более молодого преемника.
В докладе Конгрессу и исполнительной власти США о Китае впоследствии отмечалось, что на съезде «не было названо явного преемника».
В марте 2018 года Всекитайское собрание народных представителей исключило из Конституции положение, ограничивающее пребывание на посту председателя КНР и вице-председателя двумя сроками подряд.
Ограничение распространялось на пост председателя КНР, а не на более влиятельный пост генерального секретаря ЦК партии, на который не распространялось ограничение по срокам, установленное Конституцией КНР. Тем не менее поправка устранила формальное ограничение, связанное с цикличностью смены руководства, которое существовало до прихода Си Цзиньпина к власти.
В октябре 2022 года Си Цзиньпин был избран на третий срок в качестве генерального секретаря.
Постоянный комитет Политбюро, состоящий из семи членов, был избран после этого съезда в следующем составе: Си Цзиньпин, Ли Цян, Чжао Лецзи, Ван Хунин, Цай Ци, Дин Сюэсян и Ли Си. Ни один из них публично не был назван преемником Си Цзиньпина.
По словам Хэна, это и есть главное изменение. По его мнению, решения, принятые после смерти Мао, никогда не решали проблему преемственности в компартии, но на какое-то время сделали следующего лидера более предсказуемым.
При Си Цзиньпине эта предсказуемость исчезла.
Хэн сказал, что без назначенного преемника возможная передача власти становится более сложной задачей, поскольку у высокопоставленных партийных деятелей меньше общепринятых правил, определяющих, кто должен занять их место.
По словам Хэна, во второй половине 2027 года, когда Китай будет готовиться к XXI съезду партии, борьба за преемственность может обостриться.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
