«Мне не нравится это слово — долг».
«Почему?»
Он пожал плечами.
«Не знаю. Просто не нравится».
Это далеко не единичный подростковый случай, многие, возможно, неосознанно разделяют это чувство. В нашу эпоху эгоцентризма, основанную на правах и свободах личности и акценте на самореализации, мы предпочитаем слово «ответственность». Мы выбираем ответственность, готовность нести ответственность за выполнение какой-либо задачи или действия, будь то на работе или в личной жизни.
Долг — это нечто иное. Он подразумевает требование, установленное нам извне, — обязательство, а не выбор, часто связанное с традициями или религиозными убеждениями. Долг солдата — подчиняться начальнику; долг полицейских — обеспечивать соблюдение закона. Например, заповедь Ветхого Завета «Почитай отца своего и мать свою» — это требование, а не выбор, долг, не допускающий альтернативы, за исключением понимания и исполнения этой заповеди.
Понятие долга занимало центральное место в Древнем Риме. Латинское слово, наиболее полно воплощающее это понятие, — pietas, которое Оксфордский классический словарь определяет как «типичное римское отношение, выражающееся в почтительном почитании богов, родины, родителей и других родственников».
Чтобы углубить наше понимание идеи долга, нам достаточно обратиться к великой эпической поэме Вергилия «Энеида», где благочестие и вытекающие из него моральные требования являются сердцем повествования.
Олицетворение pietas
«Я воспеваю доблесть и этого человека».
Так Вергилий начинает свою поэму о троянском принце Энее, который спасается от разграбления и сожжения Трои греками, возглавляет отряд беженцев в череде путешествий, затрудняемых как врагами, так и богиней Юноной, и, наконец, следует за своей судьбой и своей матерью, богиней Венерой, в Италию, где основывает царство, которое со временем станет Римом.
Во второй книге эпоса Эней и его спутники прибывают ко двору Дидоны, царицы Карфагена, и там он рассказывает историю о падении Трои. В этом повествовании Эней создаёт словесную картину своего бегства из Трои, которая с тех пор послужила источником вдохновения для множества картин и скульптур. Она искусно отражает суть понятия pietas.
Эней, спавший в тот момент, когда греки начали свой последний штурм Трои, во сне видит погибшего троянского героя Гектора, который советует ему бежать из города и говорит, что его судьба — построить новую Трою. Тем не менее он пытается присоединиться к сопротивлению, но Венера также говорит ему, что Троя обречена и что ему следует покинуть город.
И он так и поступает. Неся на спине своего хромого, престарелого отца, который в свою очередь несёт Пенатов, домашних богов, держа за руку своего маленького сына Аскания, и следуя за своей женой Креусой, Эней бежит из города и находит группу других троянцев, спасавшихся от резни. Эта короткая сцена, в которой Эней несёт с собой прошлое, представленное его отцом, его сыном, который является будущим, и богами, свидетельствует о его преданной любви к семье и богам.
Но как же быть с его долгом перед родиной?
Цена долга
Эней понимает, что во время их безумного бегства Креуса пропала. Обезумевший от горя, он возвращается в только что покинутый хаос и отчаянно ищет свою жену. Тогда Креуса является ему в образе духа, говорит, что погибла в резне, что его ждёт долгое изгнание, и что затем он должен основать царство на Тибре, где будет счастлив. В конце она прощается с ним и просит защитить их ребёнка.
Здесь вновь подтверждается судьба Энея. Его долг перед Троей — восстановить богов города и древние родовые линии на новой земле.
Однако и здесь мы видим пример огромной цены исполнения долга. Когда Креуса прощается с мужем, прося его защитить и любить их ребёнка, плачущий Эней трижды пытается обнять эту исчезающую тень, и трижды Креуса ускользает, словно в исчезающем сне. Он не только не смог защитить свою жену от смерти, но теперь должен столкнуться с тяжёлыми и непредсказуемыми задачами будущего и вынести их бремя.
На протяжении всей оставшейся части своей истории Эней вынужден сталкиваться с испытаниями и требованиями долга. Например, с Дидоной он временно обретает утешение и любовь. Однако, когда боги приказывают ему следовать своей судьбе и покинуть Карфаген, он разрывает эти отношения и отплывает, оставив царицу опустошённой и склонной к самоубийству. Его уход кажется хладнокровным, но позже, когда он неожиданно встречает её в Аиде — Эней и не подозревал, что она умерла, — он со слезами на глазах подходит к ней, умоляя поверить, что он покинул её не по своей воле, а по воле богов. Она отказывается с ним разговаривать и отворачивается, полная презрения и гордости.
В «Энеиде» этот герой часто плачет из-за несчастий и утрат, совершает ошибки и даже желает, чтобы ужасный кошмар падения Трои поглотил его и избавил от всех этих тягот, но долг всегда зовёт его и ведёт вперёд.
Эней в Америке
В своей статье 2025 года «Вергилий: поэт‑лауреат американского основания» бывший профессор конституционного права и специалист по классической филологии Роберт Нательсон отмечает многочисленные способы, которыми отцы‑основатели воспринимали и отражали влияние «Энеиды». Перенося отдельные идеи Вергилия в национальные символы и лозунги и неоднократно обращаясь к ним в переписке, они отдавали дань уважения мифическому герою эпоса.
Восхищение было главной причиной этого. Нателсон пишет, что Эней «был благочестивым и добросовестным (pius), человеком, искренне стремившимся поступать правильно. Он был ведущей силой в создании новой нации. Герой в духе Джорджа Вашингтона».
В течение следующих двух столетий многие американцы считали долг добродетелью, обязательством, налагаемым верой, родиной и семьёй. В середине XX века это, по-видимому, стало менее заметным, как отметила в 1967 году писательница и лауреат Нобелевской премии Перл Бак:
«Нам нужно восстановить полный смысл этого старого слова — „долг“. Это обратная сторона прав».
Мы также забыли о благах, которые приносит добросовестное и честное исполнение долга. В своём стихотворении 1840 года Эллен Стерджис Хупер подчеркнула эти награды, дары, которые оценили бы и Эней, и Джордж Вашингтон:
Я спал, и снилось: жизнь — Краса;
Проснулся — Жизнь долгом занята.
Ужели сон был тенью лжи?
Трудись, о сердце, не тужи,
И станет явью этот сон,
Полуденным теплом зажжён.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
