Они опишут человека, который умеет различать факты, распознавать противоречия, анализировать сложные ситуации и вырабатывать решения — короче говоря, человека умного, проницательного и обладающего необычными способностями.
Другие предпочтут указать на людей, обладающих обширными знаниями — учёных, известных психологов, генеральных директоров или предпринимателей. Иными словами, Илона Маска, Уоррена Баффета или Даниэля Канемана. Для них мудрость связана с получением образования, накоплением учёных степеней или, альтернативно, с редкими и выдающимися достижениями.
Но когда исследователи Калифорнийского университета в Сан-Диего задали тот же вопрос пациентам хосписа — пожилым людям, находящимся в конце жизненного пути, — они получили совсем другие ответы.
Одна женщина сказала:
«Я думаю, что у тебя будет больше мудрости, если у тебя есть эмпатия и сострадание — потому что с эмпатией и состраданием приходит понимание».
Другой участник поделился своим опытом:
«Я никогда не встречал человека, сосредоточенного только на себе, о котором можно было бы сказать, что он мудрый».
Ещё одна женщина заметила:
«Невозможно знать всё… может быть, в этом и есть мудрость — в понимании того, что ты ничего не знаешь».
А другой участник добавил мысль из своей жизни:
«Я понял, что мне нужно отпустить, попросить о помощи — и позволить другим помогать мне».
В августе прошлого года группа из 34 исследователей — специалистов в таких областях, как психология, философия, антропология и общественные науки — объединилась, чтобы изучить, как мудрость воспринимается в разных культурах. Определяет ли человек в Марокко мудреца так же, как человек в Эквадоре?
Предыдущие исследования намекали на культурные различия: на Западе существует склонность ценить аналитическое мышление, тогда как в восточных культурах подчёркивается холистическое мышление — видение вещей в широком контексте. Так, западный человек опишет чайник как «электрический прибор из пластика», тогда как человек из Восточной Азии добавит, что чайник вписывается в эстетику кухни и отражает культурные привычки употребления напитков.
В исследовании приняли участие 2 650 человек из 12 стран и разных культур — среди них студенты, жители деревень, представители меньшинств и другие. Исследователи представили участникам различные персонажи, такие как учёный, учитель, религиозный деятель и 12-летний ребёнок — каждому из которых давалось краткое описание.
Например, учёный, собирающий информацию о растениях, животных и людях в попытке понять мир; учительница, преподающая историю и литературу в восьмом классе; религиозный деятель, сосредоточенный на молитве и духовных советах; 12-летний ребёнок — обычно символизирующий незрелость и считающийся менее мудрым; и так далее.
Затем участников попросили сравнить персонажей, ответив на 19 вопросов, связанных с качествами, которые в предыдущих исследованиях ассоциировались с мудростью. Например: кто больше учится на прошлом опыте? Кто проявляет чувствительность к эмоциям других? И так далее.
Анализ ответов выявил закономерность, которая пересекала границы и культуры: независимо от того, был ли это японский студент или житель деревни в Южной Африке, все понимали мудрость через два основных измерения: рефлексивное мышление — способность остановиться и подумать перед принятием решения, рассматривать ситуации с разных точек зрения, применять логику и использовать прошлый опыт при будущих решениях; и социально-эмоциональную осознанность — способность понимать точку зрения другого, проявлять эмпатию, чувствительность и поддержку.
По мнению исследователей, сочетание этих двух способностей определяет современного «мудрого» человека — в любой стране и любой культуре. Таким образом, они фактически зафиксировали определение мудрости в современную эпоху. Мудрый человек — это своего рода посредник: действует хладнокровно, обдумывает слова перед тем, как говорить, и учитывает перспективу другого.
Единственная проблема в том, что, оглядываясь назад, видно: эта универсальная концепция мудрости — новое изобретение, соответствующее нашему времени. На протяжении истории она не характеризовала наших предков, и тем более предков, которые использовали гораздо более широкие и глубокие понятия для определения мудрости.
Видеть порядок и жить в соответствии с ним
Профессор Тревор Кёрноу, философ в отставке из Кембрийского университета в Великобритании, посвятил многие годы изучению того, как воспринималась мудрость в древние времена.
В своей книге о Мудрости в Древнем мире он предлагает определение, полностью отличающееся от современного: по мнению людей прошлого, мудрость — это была не просто аналитическая или умственная способность, а «способность понимать порядок во Вселенной и выражать его».
Когда древние мыслители говорили о «порядке», они имели в виду не технический или управленческий порядок, а глубокий, космический порядок, который начинается на небесах и среди небесных тел, проходит через социальную, культурную и политическую структуру и доходит до личного поведения каждого человека. Понимать этот порядок, сохранять его и жить в соответствии с ним — вот в чём заключалась суть мудрости.
В центре учения Конфуция (551–479 до н. э.), например, мудрость оценивалась по способности человека распознавать «приказ Небес» — тот морально-космический порядок, который является также источником божественной власти — и воплощать его в себе, в доме и в государстве.
В своих трудах («Беседы») личное развитие представлено как отражение открытия порядка:
«В пятнадцать лет я обратил сердце к учению… в пятьдесят познал приказ Небес».
Дао — Путь — было выражением великого закона; понимание его означало мудрость, а применение — мораль.
«Благородный стремится к Пути; человек низкий стремится к выгоде», — писал Конфуций.
Конфуцианский мудрец не ограничивался лишь прозрениями — он должен был действовать согласно им: понимать, что правильно на социальном уровне, и реагировать на это моральным поступком. Даже на государственном уровне правитель считался мудрым, пока соблюдал моральный порядок; как только он отступал от него, терял «мандат Небес» — то есть терял легитимность править.
Даже в Древней Греции идея порядка была в центре понимания мудрости. От первых космологов до стоиков — мудрость рассматривалась как синхронизация разума человека с разумом Вселенной. Гераклит (V век до н. э.) говорил о Логосе — универсальном разуме, который управляет всеми вещами, но люди не замечают его.
Аристотель (IV век до н. э.) различал теоретическую мудрость — философское исследование основ Вселенной и стремление к подобию богам, и практическую мудрость — направленную на развитие моральных качеств, таких как щедрость, честность и доброта. Он полагал, что воплощение этих добродетелей ведёт к эвдемонии — «высшему благу» или глубокому, значимому счастью.
Подобно конфуцианству, в Древней Греции мудрость не оставалась абстрактной идеей. «Семь мудрецов Греции» — законодатели, лидеры, поэты и философы — воспринимались как моральные авторитеты, воплощающие мудрость в повседневной жизни. Их слова были высечены на стенах храма Аполлона в Дельфах — свидетельство того, что мудрость предназначена для руководства и общественными действиями.
Профессор Кёрноу выделил три ключевые фигуры, которые олицетворяли древнюю мудрость: поэт — который через слова и мифы выражал космический порядок; государственный деятель или законодатель — который создавал и поддерживал социальный порядок; и философ — который стремился расшифровать глубокий порядок реальности.
Так, Фалес — которого многие считают основателем западной философии — был известен не только своими знаниями в астрономии и геометрии, но и стремлением выявить единый принцип, лежащий в основе всех явлений. Он предполагал, что это вода — базовый элемент, из которого происходят все вещи.
Индийская традиция предлагала несколько иное определение мудрости. Её центр был во внутреннем, опытном знании истины — через которое человек мог пробудиться к пониманию внешнего порядка. В индуистской традиции различие между «низким знанием» (умственным, изменчивым) и «высоким знанием» (непосредственное осознание вечной истины) было центральным. Это знание — духовный опыт реальности — считалось высшей мудростью, приводящей к освобождению от иллюзий и страданий.
Ещё одна версия «мудрости» появилась в древнееврейской традиции. В книгах Притчей, Иова и Екклесиаста она представлена как способность понимать божественный порядок и действовать справедливо, смиренно и с благоговением перед Богом.
«Начало мудрости — страх перед Всевышним», — говорится в Псалмах — без благоговения нет истинной мудрости.
Без чувства малого перед Высшим, без ответственности перед источником мудрости (Творцом, направляющим разум на правильный путь) даже самые впечатляющие интеллектуальные достижения остаются лишёнными смысла.
И книга Иова также подчёркивает это. В 28-й главе описывается путь человеческого поиска мудрости. Поэтическим языком глава изображает мудрость как-то, чего нельзя достичь материальными средствами: ни добычей золота, ни драгоценных камней. В кульминации текста даётся ответ:
«Он сказал человеку: вот страх перед Всевышним — это мудрость, а от зла удаляться — разум».
Иными словами, истинная мудрость измеряется не интеллектуальными знаниями, а глубоким моральным измерением: благочестием и отвращением от зла.
Согласно этому пониманию, библейский мудрец — это не только тот, кто понимает или знает, но и тот, кто живёт в смирении, морали и чувстве ответственности перед Богом и Творением.
Царь Соломон, архетип библейского мудреца, получил мудрость не за свои научные знания, хотя он «говорил с деревьями», а потому что просил «слушающее сердце, чтобы судить народ свой, различать добро и зло» (3 Царств 3:9). Так ему была дана мудрость «как песок на берегу моря» — то есть практический разум, здравый смысл и широкое сердце для управления делами народа.
Что же случилось с мудростью?
На протяжении истории мудрость почти всегда была связана с моральным или духовным измерением: в Библии — страх перед Всевышним; в конфуцианстве — соблюдение «приказа Небес»; в древнегреческой философии — гармония между разумом человека и разумом Вселенной; в буддизме — глубокое понимание сути реальности. Другими словами, истинная мудрость не ограничивалась лишь знанием или остротой ума, но включала также моральное добро и связь с Высшим.
Однако начиная с XVII века, с развитием современной науки, и на протяжении XVIII века — в эпоху Просвещения — престиж сместился к аналитическому разуму и достижениям «одного гения». Большое внимание уделялось академикам, занимающимся исследованием, анализом и разработкой теорий. Мораль и связь с пониманием божественного порядка не исчезли, но отошли на второй план.
В ответ на это в конце XVIII и в течение XIX века возникло контрдвижение, которое искало органическую жизненную мудрость — ту, что существует в народных культурах, в традициях, передаваемых из поколения в поколение, и в голосе старейших. Мыслители, такие как прусский поэт и философ Иоганн Готфрид Гердер, утверждали, что народная мудрость содержится в народных песнях и историях — идея, которая породила волны собирания фольклорных рассказов, подобных тем, что собрали братья Гримм.
В XX веке, с огромным ростом объёма технических и научных знаний, начало формироваться чёткое культурное различие между знанием и мудростью. Философ Бертран Рассел отмечал это:
«Большинство людей согласится с тем, что, хотя наш век значительно превосходит все предыдущие по объёму знаний, соответствующего увеличения мудрости не произошло».
Другими словами, человек может быть экспертом с богатым запасом знаний — но при этом лишён рассудительности, сострадания или моральной ответственности. Это понимание стало ещё острее в современную эпоху информации, когда знания доступны и легкодоступны как никогда раньше (например, через искусственный интеллект), но потребность в человеческой мудрости, которая могла бы сдерживать, критически оценивать и направлять их использование, только возрастает.
В конечном счёте современная модель мудрости — подчёркивающая рефлексивное мышление и социально-эмоциональную осознанность — является не только результатом исследований, но и отражением наших ценностей как общества. Она показывает не только то, как мы определяем мудрость, но и то, что мы выбрали считать мудростью в наше время.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
