Их тела поднимались и опускались в медленном, синхронном ритме, тёплое дыхание поднимало пыль. Время от времени из их глоток вырывалось тихое довольное урчание. Это было незабываемое, завораживающее зрелище: больше десяти спящих огромных кошек, совершенно расслабленных, выглядели как большой клубок объятий.
День словно замер в тишине. Воздух был сухим, золотистый свет, почти медовый, окутывал дно кратера мягкой янтарной дымкой. Даже тишина была ощутима.
Мы находились в кратере Нгоронгоро на севере Танзании, входящем в состав охраняемой природоохранной зоны Нгоронгоро, граничащей с национальным парком Серенгети. Образовавшаяся 2-3 млн лет назад в результате обрушения огромного вулкана, кальдера простирается примерно на 21 км, ширина её около 17 км.
Внутри естественных границ находится одна из самых плотных концентраций дикой природы на африканском континенте. Львы, слоны, чёрные носороги, зебры, антилопы гну и бесчисленное множество других видов делят между собой луга, леса, болота и солёные озёра. Это целостная экосистема, самодостаточная, но тесно связанная с более обширным Серенгети.
Нгоронгоро стал третьей остановкой в моём путешествии со SkySafari by Elewana, которое представляет собой переосмысление традиционного сафари. Вместо долгих, утомительных поездок между парками мы путешествовали на частном самолёте, плавно перемещаясь из одного заповедника в другой. Специально оборудованный представительский самолёт Cessna Grand Caravan от SkySafari с роскошными кожаными сиденьями, просторным пространством для ног и широкими смотровыми окнами, стал частью приключения. Время, ранее проведённое на пыльных дорогах, превратилось во время, проведённое в погружении в необыкновенные пейзажи Танзании.
Кофе и пение птиц
Путешествие началось и закончилось в Аруше в отеле Elewana Arusha Coffee Lodge. Между этими остановками были тщательно спланированные места проживания в Elewana Tarangire Treetops в национальном парке Тарангире, Elewana The Manor в Нгоронгоро и в Elewana Serengeti Pioneer Camp. В зависимости от времени великой миграции, конечной остановкой может стать не менее замечательный лагерь Serengeti Migration Camp, расположенный таким образом, чтобы следить за перемещением диких животных по равнинам.
В нашей небольшой группе была шведская пара Педер и Катарина Андерсен; наша общая фамилия была просто совпадением. Мы встретились по прибытии в международный аэропорт Килиманджаро, где представители SkySafari встретили нас и предложили живописную поездку в Арушу.
Расположенный на территории одной из старейших действующих кофейных плантаций Танзании у подножия горы Меру, этот лодж предлагал спокойное, восстанавливающее силы начало дня. Здания в плантационном стиле были почти скрыты среди деревьев и цветущих садов, создавая ощущение спокойствия перед предстоящими приключениями.
На рассвете следующего утра Педер, Катарина и я присоединились к нашему гиду Десмонду на прогулку по плантации. В течение часа мы проследили путь кофе от цветка до зерна и чашки, узнав, как спелые ягоды, иногда называемые кофейными вишнями, собирают, сушат, обжаривают и перемалывают.
Воздух был наполнен ароматом цветов, прогулка проходила под пение птиц. Над головой кричали птицы-носороги, нектарницы порхали среди цветов, а мухоловки — среди ветвей. В подлеске пары бубу пели свои завораживающие дуэты, а обезьяны игриво снуют по деревьям, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы понаблюдать за нами.
Экскурсия завершилась, как и положено хорошей кофейной экскурсии, чашкой свежесваренного кофе. Зёрна были только что обжарены и перемолоты, и, сделав первый глоток, я почувствовала, как тепло и аромат идеально передают суть утра.
Игривые зебры и миллион слонов
Вскоре после завтрака мы отправились в аэропорт Аруши. Оттуда самолёт «Сессна» доставил нас на взлётно-посадочную полосу Куро в Тарангире, где несколько зебр наблюдали за нашим прибытием. В тот момент, когда мы ступили на землю ржаво-коричневого цвета, сафари по-настоящему началось.
У взлётной полосы нас ждал Хэмис, наш гид и водитель на эту неделю, тихий и невозмутимо спокойный. Через несколько минут после отъезда со взлётной полосы мы стали свидетелями первого зрелища в мире дикой природы: зебра-жеребец с энтузиазмом преследовал кобылу.
Хамис бросил на него взгляд и, сохраняя полное спокойствие, сказал:
«Что ж, это один из способов размножить зебр».
С этого момента всё стало происходить очень быстро: мангусты проносились сквозь кусты; крошечные дик-дики исчезали почти сразу же после появления; импалы грациозно скакали по саванне, а жирафы медленно и размеренно передвигались среди акаций.
Затем появились слоны. Хамис упомянул, что в этом регионе миллионы слонов, и, судя по тому, что произошло в тот день, я был убеждён, что мы видели каждого из них.
Из усеянного баобабами ландшафта выходили стада одно за другим. Слонихи с тихой бдительностью вели своих слонят, а огромные слоны стояли под древними деревьями, спокойно пасясь в одиночестве. В какой-то момент молодой слон дважды атаковал наш Land Rover.
Хамис оставался совершенно спокойным.
«Он нам не причинит вреда, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Он просто показывает нам, кто здесь главный».
Птичий мир был не менее впечатляющим. Великолепные скворцы переливались радужными оттенками синего и зелёного. Цесарки спешили через дорогу плотными стаями, а европейские сизоворонки сверкали ярким бирюзовым светом над головой. Птицы-секретари с размеренной точностью расхаживали по лугам, а шпорцевые куры добавляли яркие краски к постоянно меняющейся картине.
Пусть спящий буйвол не спит
После посещения деревни масаев мы прибыли в Tarangire Treetops, когда лучи заходящего солнца превратили саванну в золотое море. Лодж органично вписывался в окружающий лес, а расположенные на возвышенности среди баобабов номера-люкс были соединены деревянными дорожками. С моей террасы я могла видеть весь парк, слушая вдалеке звуки дикой природы.
Следующее утро началось ещё до восхода солнца. Когда мы отправились в путь, Хамис сдержал наши ожидания.
«Леопарды очень скрытны, — сказал он. — Не каждый может их увидеть».
Мы уже почти потеряли надежду, когда он вдруг произнёс одно-единственное слово «леопард».
Вот она, развалившаяся на ветвях акации, почти невидимая. Сначала казалось, что она спит, но слабый щелчок фотоаппаратов разбудил её. Она открыла глаза, щедро потянулась и зевнула с театральным безразличием. Затем с непринуждённой грацией она спустилась с дерева и исчезла в траве, не оглядываясь.
В тот вечер, вернувшись в лагерь, меня остановили на пути в мою комнату.
«Мисс Мэри Энн, — вежливо сказал управляющий отелем, — под вашей лестницей спит стадо буйволов. Вам придётся подождать».
Больше часа я сидела у водопоя, разговаривая с другими гостями, пока животные то появлялись, то исчезали под звёздами, а потом вернулась в свой домик на дереве, всё ещё вспоминая увиденного леопарда.
Клубок объятий
На следующий день мы полетели на север в поместье Нгоронгоро. Смена пейзажа была мгновенной. Сухие саванны Тарангире сменились прохладным высокогорным воздухом и холмами, покрытыми кофейными плантациями. Поместье, расположенное на территории площадью примерно 600 акров, напоминало английский загородный дом, перенесённый в Африку.
Спуск в Нгоронгоро следующим утром был незабываемым. Стая бабуинов выстроилась вдоль дороги, словно приветственный комитет. Когда мы спускались в кальдеру, наш гид Адам пояснил, что животные свободно перемещаются между кратером и Серенгети.
«Это не замкнутая система, это часть чего-то гораздо большего».
Когда мы прибыли, над дном кратера ещё долго висел туман, постепенно рассеиваясь и открывая взору пейзаж, кишащий жизнью, и спящих львов, которые мы встретили в начале этого путешествия.
Серенгети оживает
В лагере «Пионер» открывался вид на бескрайние равнины и далёкие холмы, пейзаж, казалось, простирался бесконечно. Хотя основная миграция переместилась на север, остатки зебр сохранились. Во время дневного сафари мы наблюдали, как несколько зебр превратились в десятки, а затем в сотни, и плыли по неглубокому оврагу, словно живая река. К ним присоединились антилопы гну, их движение поднимало пыль и шум, создавая нечто древнее и нетронутое.
Мы сидели в тишине, потому что это было не просто зрелище миграции. Это была преемственность, нечто более древнее, чем сама жизнь.
Вечернее сафари принесло ещё один сюрприз. Под сенью акаций прайд из 29 львов, пребывавших в разной степени отдыха и игр, рассеялся по траве. Их было вдвое больше, чем мы видели в Нгоронгоро. Львята кувыркались друг с другом, а взрослые особи похрапывали.
«Я никогда не думал, что окажусь так близко к такому количеству львов», — заявил Педер.
В свой последний вечер я решила поужинать в одиночестве под созвездиями бескрайнего африканского неба. Звуки дикой природы доносились из темноты, хор рычаний, воплей и далёких криков. Затем раздался резкий, пронзительный вопль. Сначала я приняла его за крики бабуинов.
Но спустя несколько мгновений из тени вышла леопардовая особь, пройдя всего в нескольких метрах от меня. Она двигалась с абсолютной уверенностью, лишь мельком взглянув на меня, прежде чем исчезнуть в ночи.
К утру наше приключение на SkySafari подошло к концу. Когда двухмоторный самолёт оторвался от красной земли, я посмотрела вниз на пейзаж, который, казалось, не изменился с незапамятных времён. Стада зебр оставляли едва заметные следы на травянистых равнинах. Слоны двигались, словно серые тени под разбросанными акациями. Где-то внизу львы спали в тени, леопарды скрывались в деревьях, и великая миграция продолжала свой вечный марш.
Больше всего меня поразило не что-то одно увиденное, а осознание того, что в течение одной необыкновенной недели я не просто наблюдала за Африкой. Я была погружена в неё, и в этом заключается невысказанная правда такого путешествия.
Большинство иностранных путешественников прилетают в международный аэропорт Килиманджаро (JRO) недалеко от Аруши. Наблюдать за дикой природой можно круглый год. Сухой сезон (с июня по октябрь) предлагает отличные возможности для наблюдения за животными, а с января по март в южной части Серенгети начинается сезон отёла антилоп гну.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
