«Риск, с которым сталкивается современный человек, заключается в том, что однажды он может проснуться и обнаружить, что пропустил половину своей жизни», — писал сто лет назад швейцарский психоаналитик и психиатр Карл Юнг (1861–1975).
Он видел, как такие явления, как зависимости, депрессия и тревога распространяются в наше время подобно чуме, и утверждал, что они являются одной из главных причин потери людьми способности находить смысл жизни.
«Мы живём во время величайшего беспокойства, нервозности, напряжения, растерянности и бесцельности, — писал он, — среди моих пациентов из многих стран, всех образованных людей, есть значительное число людей, которые приходят ко мне не потому, что они страдают психическим расстройством, а потому не нашли смысла в своей жизни».
Юнг сформулировал потребность найти смысл жизни образным языком: человек должен открыть для себя «роль, которую он играет как один из действующих лиц в высокой драме жизни».
История, рассказанная Юнгом о необычайной встрече с вождем индейского племени Pueblo, иллюстрирует то, что он имеет в виду, когда пишет о «возвышенной драме жизни». Глава племени рассказал ему о мифе, в который верят люди племени и согласно которому они ведут свою жизнь:
«Мы маленькое племя, но эти американцы хотят мешать нашей религии. Им не позволено этого делать, потому что мы сыновья Отца-Солнца. Мы должны помогать ему каждый день сиять на горизонте и идти своим путём в небе. И мы делаем это не только для себя, мы делаем это для Америки, мы делаем это для всего мира».
Юнг понял, что для людей в современном мире вера в такой миф звучит безумно и старомодно, но, как он объяснил, люди в этом племени не страдали зависимостями, депрессией или тревогой. Наоборот, в своей повседневной жизни они действовали в приподнятом настроении и считали своим долгом быть актёрами в возвышенной драме жизни. Их жизнь была полна смысла и цели.
«У этих людей нет никаких проблем, — пишет Юнг и обращается к читателям: — Вы должны увидеть этих людей. В них есть природное благородство людей, которым удалось исполнить своё предназначение».
В отличие от людей этого племени, Юнг пишет о западной женщине, которую встретил. Она бегала с места на место, постоянно искала, но так и не нашла то, что искала.
«Я был поражён, когда посмотрел в её глаза — глаза загнанного в ловушку животного — ищущего, ищущего, всё время на что-то надеющегося, — пишет он. — Если она умрёт сегодня, ничего не произойдёт, ничего не исчезнет, потому что она сама была ничем».
Подобно одержимым «бегунам», многие в современном мире пытаются найти смысл во внешних целях, таких как деньги, честь или власть. По Юнгу, смысл жизни нельзя найти ни во внешних целях, ни даже в совокупности переживаний. Юнг утверждает, что люди, у которых нет веры или мифа, на которые они могли бы опереться, должны создать свой собственный личный миф, глубоко познав себя. Способ сделать это — погрузиться глубоко в свою душу:
«Наблюдение вовне должно превратиться во взгляд внутрь. Внутреннее открытие себя может дать вам всё, чем вам предназначено быть, и всё, чем вы живете и ради чего живёте».
Внутреннее погружение в свою душу позволяет нам обнаружить в себе то, что мы скрываем даже от самих себя и что находятся в нашем подсознании. Только тогда, когда человек осознает свою душу во всей её полноте, он может обнаружить, в чём заключается его уникальная роль как «актёра в возвышенной драме жизни». Роль, которая должна быть чем-то вне личного эго, тем, что связывает его с семьей, обществом и всем человечеством. Кто-то может быть хорошим родителем, вдохновляющим учителем, учёным-новатором или художником, чья работа пробуждает в сердцах зрителей добро и возвышенное.
Для человека, который сомневается в своей способности найти свою уникальность, Юнг предлагает использовать мудрость древних традиций:
«Когда сомневаешься, попробуй извлечь уроки из традиционной мудрости всех времен и народов. Она даёт тебе много информации о так называемых вечных идеях и ценностях, общих для всего человечества с древнейших времен. Не следует уклоняться от довольно глупого возражения, что никто не знает, верны или нет древние общечеловеческие идеи — Бог, бессмертие, свобода воли и т. д.»
Но как это сделать на практике, когда живёшь в современном обществе, в эпицентре житейских трудностей, а не в обособленном племени?
Ориентироваться вслепую
Капитан Скотти Смайли был вполне верующим человеком, который был счастлив в своей судьбе. Он был женат на «Тиффани, самой красивой женщине в мире», по его словам, и считал свою службу в армии США миссией. Когда он уехал в Ирак в 2004 году и расстался с женой, он беспокоился об опасностях, которые будут на пути, но в основном о жизни, которую он оставит неизвестно насколько.
«Я уезжал с печалью, страхом и ожиданием того, что принесёт следующий год, — писал он в своём дневнике перед отъездом на войну. — Огорчение из-за расставания с Тиффани, моей женой и лучшим другом, страх перед неизвестностью и ожидание того, что Бог запланировал для меня и моего брака».
Скотти пытался держаться веры в то, что все пойдёт к лучшему, как он и Тиффани планировали.
Примерно через шесть месяцев, в апреле 2005 года, Скотти командовал колонной из трёх БТР, которые отправились на обычное патрулирование в город Мосул, Ирак. Окраина города была довольно безлюдной, за исключением серого автомобиля Opel, который выглядел безобидно. Когда колонна остановилась, тёмная машина начала медленно подползать к БТРам, Смайли встал с места водителя БТР, наставил винтовку на водителя и крикнул ему по-арабски, чтобы тот остановился. Водитель продолжал ехать медленно, и Скотти сделал два предупредительных выстрела по передним колёсам.
Водитель остановился и убрал руки с руля. Но через полминуты он вернул руки на руль и продолжил медленно двигаться в сторону БТР Скотти. Скотти несколько секунд колебался: может быть, это невиновный гражданин, который заблудился и ищет дорогу, может быть, в машине есть дети? Пока он колебался, раздался страшный взрыв, и «Опель» вместе с водителем разлетелся на осколки. Часть осколков попала в голову Скотти, и тот упал на землю, как тряпичная кукла.
После первоначального неотложного лечения в военном госпитале в Ираке Скотти был доставлен самолётом в госпиталь в Германии, а оттуда в США. Неделю он находился между жизнью и смертью, с Тиффани, семьёй и друзьями рядом с ним, день и ночь молящимися, чтобы он остался жив. Через неделю он начал слышать голоса молитвы вокруг себя, но был ошеломлён. Он крикнул хриплым голосом: «Тиффани, Тиффани» и показал руками, что слышит. Взволнованные члены семьи немедленно вызвали врача. Доктор дал им излить своё ликование и радость, а затем сообщил им неприятные новости. Скотти ослеп на оба глаза, и до сих пор трудно понять степень повреждения его мозга и то, как он будет функционировать в будущем.
Перед призывом на войну в Ираке Скотти успел окончить офицерские курсы и военную академию в Вест-Пойнте в Нью-Йорке. В детстве, когда он рос с тремя братьями и тремя сестрами, его жизнь была «постоянным соревнованием, кто займёт место рядом с водителем в машине или кто получит ещё одну порцию оставшегося десерта, и проигрывать было невесело. Так что я старался преуспеть во всем», — пишет он в своей книге. Его мечтами было попасть в список 500 успешных генеральных директоров журнала Fortune, или служить в Delta Force (элитном подразделении армии США), или стать старшим четырёхзвёздным генералом.
Но сейчас он лежал в больнице совершенно беспомощным. Услышав новость врача, он был совершенно потрясён, и в его голове стали возникать мрачные мысли о себе и своей семье. Тяжёлая обида захлестнула его, что у него отняли все мечты. Тем более, как он сможет в будущем обеспечивать свою семью, находясь в полной зависимости от других? Скотти разразился неудержимыми рыданиями, от которых сотрясалось всё его тело. Вскоре плач превратился в ужасный гнев.
«В этой ужасной ситуации я решил злиться на Тиффани, на семью, на друзей, злиться на весь мир и особенно на Бога. Бог допустил, чтобы это произошло, — пишет он. Гнев перерос в депрессию вместе с сильными сомнениями в вере. — И началась война не на жизнь, а на смерть за моё сердце. Война между верой и неверием, длившаяся недели и месяцы».
Пока вся эта суматоха творилась в его голове и сердце, Тиффани и его семья оставались с ним и молились о его выздоровлении. Тиффани предложила Скотти присоединиться к ним в молитве, но он не видел в этом смысла.
«Я не знаю, как теперь молиться, — сказал он ей. — Я больше не знаю, что значит верить».
Тиффани почувствовала сильное разочарование своего мужа. В этот момент она решила изменить свою молитву. Она поняла, что вместо того, чтобы молиться за физическое здоровье Скотти, было важнее, чтобы она молилась за его психическое и духовное здоровье.
«Боже, пожалуйста, ничего не имеет значения, мне всё равно, что происходит с глазами Скотти. Просто, пожалуйста, помоги ему услышать тебя, почувствовать тебя и поверить в тебя».
Но из-за жалости к себе и мрачных мыслей Скотти не хотел никого видеть. Ни Тиффани, ни других членов семьи. Известные певцы и актеры, высшие армейские командиры и общественные деятели просились к нему в гости, а он им отказывал. Пока однажды не приехал Эндрю Харрис, десятилетний мальчик. Двумя годами ранее Эндрю был воспитанником Скотти по субботам в Военной академии в Вест-Пойнте. Эндрю обожал Скотти, и уже тогда между ними образовалась особая связь. Скотти знал, что Эндрю пять часов с отцом добирался до больницы, чтобы навестить его, и это был момент пробуждения для него:
«В тот момент я понял, что у меня всё ещё может быть смысл жизни. Если бы этот маленький мальчик до сих пор видит во мне личный пример и героя, может быть, у Бога есть на меня чудесные планы, я до сих пор не знаю, какие они».
В этот момент Скотти понял, о чём Юнг говорил в своих трудах. Он заглянул внутрь себя и обнаружил, что гордость и эгоизм мешают ему глубоко увидеть свою роль в «возвышенной драме жизни».
«У меня были свои мечты, свои планы и эгоистичная гордость, — пишет Скотти — Я верил в себя, в свои навыки, в свои природные способности и в свои инстинкты. Всё это вело меня далеко, но не могло продолжать вести меня дальше, ещё дальше. Я давно потерял след. Моя неспособность продолжать ориентироваться в жизни не имеет ничего общего с моими глазами. Это связано с тем, что я не могу сосредоточиться на том, что важно в то ограниченное время, которое у нас есть в этом мире».
Скотти понял, что парадоксальным образом слепота поможет ему увидеть более глубокую истину.
«Слепота заставила мою уверенность уйти от моего эгоистичного „я“, перейти от моей способности видеть и контролировать к новой надежде — невидимой надежде, основанной на полной вере».
Эта надежда, рождённая во тьме, помогла Скотти не только начать новую жизнь, но и предназначалась, как он понял, помогать другим и служить им личным примером.
«В первый раз, когда я смог одеться, в первый раз, когда я снова почувствовал запах духов Тиффани, или в тот день, когда стало ясно, что я могу вернуться на военную службу, несмотря на травму. Медленно Бог показал мне, что его план был намного лучше, чем планы, что были у меня для себя. Он дал мне что-то очень ценное, Гораздо больше, чем всё, о чём я мечтал раньше».
В последующие годы Скотти успел получить степень MBA в Университете Дьюка в Северной Каролине, подняться на гору Рейнер на высоту 4392 метра, заниматься сёрфингом на Гавайях, преподавать курс лидерства в Военной академии в Вест-Пойнте и рассказать свою историю всему миру. Сегодня он работает консультантом в Drexel Hamilton банк, которым владеют и управляют военные ветераны, получившие ранения на военной службе.
Исцелитесь верой
История Джессики Ханны иллюстрирует совет Юнга с несколько иной точки зрения. Однажды в сентябре 2020 года Ханна заметила небольшую ямочку на правой груди.
«Ямочка была настолько мала, что заметить её было почти невозможно».
Семейный врач отправил её на УЗИ.
«На УЗИ ошиблись, — пишет она, — мне ответили, что правая грудь чистая, а в левой что-то, скорее всего, доброкачественная опухоль. На всякий случай пригласили меня на повторный осмотр через шесть месяцев». Ханна успокоилась и вернулась к своему насыщенному жизненному пути: работала в аптеке и воспитывала троих детей. Она совершенно забыла о крошечной ямочке на груди.
Через две недели после теста, в 37 лет, Джессика к своей огромной радости обнаружила, что беременна четвёртым ребенком. На 14 неделе беременности она пошла на плановое медицинское обследование. В связи с беременностью она попросила сделать повторное УЗИ, на всякий случай.
«Этот ребёнок, эта беременность спасли мне жизнь. Если бы я не была беременна, мне бы и в голову не пришло делать повторный тест», — говорит она.
При повторном обследовании выяснилось, что у неё злокачественная раковая опухоль в правой молочной железе.
Джессика была потрясена. Онколог попытался её успокоить и объяснил, что опухоль размером всего два сантиметра и её можно легко удалить небольшой локальной операцией.
«Ты легко доживешь до 80 лет и будешь бегать с внуками, тебе не о чем беспокоиться», — сказал он ей.
Но Джессика волновалась. Что-то внутри подсказывало ей, что это только начало истории с раком, и болезнь шире и глубже, чем кажется на поверхности. Позже оказалось, что она была права.
В поисках врача, который мог бы поставить ей другой диагноз, она пришла к хирургу Джессике Бенц, которая прочитала её медицинскую карту и пришла к твёрдому выводу:
«Я видела этот тип опухоли раньше, — сказала она Джессике. — Он очень незаметен и иногда намного больше, чем видно на УЗИ. Поскольку вы беременны, вам нельзя делать компьютерную томографию, поскольку излучение может нанести вред плоду. Я предлагаю полную мастэктомию».
На 20-й неделе беременности, после долгих раздумий и мольб о помощи, Джессике сделали операцию, и результаты оказались мрачными. Выяснилось, что опухоль была размером 13 см, и все 41 лимфатических узла под правой подмышкой были заражены раком. Доктор Бенц предположила, что если все лимфатические узлы были заражены раком, рак должен был метастазировать и в другие органы у Джессики. Она пригласила мужа Джессики на беседу и сказала:
«Вам нужно подготовиться. Очень вероятно, что у вашей жены четвёртая стадия рака, а это последняя стадия».
Изучение тканей после операции окончательно подтвердило гипотезу Бенц.
И это было ещё не всё, врачи предупредили Джессику, что если она не сделает аборт, то будет невозможно провести компьютерную томографию, чтобы точно определить, на какие участки тела распространился рак, и будет невозможно скорректировать лечение в соответствии с её состоянием. Единственным вариантом была химиотерапия, которая, как объяснили врачи, не только уже неэффективна на последней стадии рака, но и нанесёт вред плоду.
Джессике было очень тяжело, но ни секунды она не сомневалась в том, что не будет делать аборт.
«Невозможно излечить одну травму нанесением другой. Аборт — это ещё одна травма, а не лекарство, — сказала она. — Если бы я убила своего ребёнка, вырвала его из утробы до лечения рака, я бы впала в такую депрессию, с которой у меня не хватило бы сил справиться с раком».
Научный опыт, полученный ею в результате изучения фармакологии, привел её к другому выводу: «Наука имеет свои ограничения». Джессика решила, что она использует время, оставшееся до родов, около 20 недель, чтобы полностью изменить свою жизнь: «изменить своё отношение, изменить свои молитвы и изменить свою диету».
Болезни этого типа часто служат предупредительным знаком, и так было для Джессики. Она вспомнила, что в юности обращалась к Богу за помощью только тогда, когда ей требовалась срочная помощь от него в актуальных делах.
«Как в том возрасте ты обращаешься к своим родителям, когда тебе нужно что-то срочное, и вполуха слушаешь, что они говорят, так было, когда я обращалась к Богу».
Она решила изменить своё отношение. Вместо того чтобы молится машинально, как это делают все остальные, она решила взращивать в себе тихое сердце.
В то же время она решила подробно проверить, что говорят исследования о влиянии химиотерапии на плод. В своих поисках она наткнулась на организацию под названием «Реестр рака и беременности» (Cancer and Pregnancy Registry), которая занимается изучением и сбором данных об эффектах химиотерапии во время беременности. Одна из исследователей организации, доктор Элис Кардоник (Cardonick), заверила её, что она изучила этот вопрос на тысячах женщин, и с ребёнком всё будет в порядке.
Перед первой химиотерапией Джессика с тяжёлым сердцем решила побрить голову. Грива её шикарных волос и внешний вид были для неё очень важны. Однажды ночью ей приснилось маленькое зеркальце, которое она всегда носила с собой в сумке, чтобы время от времени проверять, как она выглядит. Во сне зеркало было закрыто. Словно прислушиваясь к совету Юнга, Джессика очнулась ото сна и стала смотреть в себя:
«Я поняла, что Бог говорит мне закрыть эту столь важную для меня главу в моей жизни — как выглядят мои волосы и как я выгляжу, а вместо этого беспокоиться о том, что происходит в моей душе».
После сна она пошла брить голову с улыбкой на лице.
На протяжении всего процесса химиотерапии Джессика решила сосредоточиться на ребёнке в своей утробе, который принёс ей столько счастья.
«Я стала радостной, и это заставило меня выглядеть очень хорошо. Людям было трудно поверить, что я прохожу курс химиотерапии. Я чувствовала себя хорошо, у меня была энергия, и меня ни разу не стошнило, мне даже дали прозвище „самая счастливая больная раком“».
После четырёх курсов химиотерапии 30 мая 2021 года Джессика родила сына Томаса, крепкого и совершенно здорового малыша. Сразу после родов врачи срочно отправили Джессику на компьютерную томографию всего тела, чтобы проверить, на какие органы распространился рак, и назначить целенаправленное лечение, которое, возможно, продлит ей жизнь.
«Они были уверены, что у меня неизлечимый рак», — сказала она.
Перед просвечиванием, прямо возле сканера, Джессика молилась:
«Я сказала Богу, что полностью полагаюсь на Его волю. Я с благодарностью принимаю всё, что Он для меня планирует».
Результаты просвечиваний были полной неожиданностью: все органы в её теле были полностью свободны от рака.
«Врачи с трудом поверили результатам. Сказали, что КТ не всё показывает, и нужно делать прицельные сканирования на разные части тела. Поэтому мне сделали дополнительные исследования: сканирование костей, МРТ грудной клетки и ещё — все результаты показали, что я полностью избавилась от рака. Говорили, что мне повезло, что я ходячее чудо».
По рекомендации врачей Джессика прошла еще несколько курсов химиотерапии и облучения (врачи сказали, что это нужно сделать на всякий случай). Сегодня, примерно через год после родов, она избавилась от рака.
«Как я вылечилась? Я исцелилась верой и только верой. Я исцелилась, потому что не убила своего младенца. Свершилось чудо для меня, это дар от Бога».
Врачи предупредили Джессику, что у неё высокий риск рецидива рака, и вполне вероятно, что так будет до конца её жизни. Но Джессику прогноз не пугает. Наоборот, она благодарна.
«Этот риск заставляет меня быть осторожной. Он каждый день напоминает мне, что жизнь здесь временна, мимолётна».
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
