Пантелеев при жизни: как отречься, не предавая, как «удержаться в седле» во время боя, как быть полезным, но не продажным, и не лгать самому себе.
Первая половина XX века в России богата на псевдонимы в политике и литературе: Ленин, Сталин, Троцкий, Горький, Бедный — это, вероятно, самые известные. Конечно, чтобы заявить о себе под новым именем, эти неординарные люди много думали. Любой псевдоним — это и маска, и интрига, и зашифрованное самовыражение.
Таинственная буква «Л»
Л. Пантелеев — литературный псевдоним писателя Алексея Ивановича Еремеева (1908-1987). Именно так: только буква «Л» вместо имени. Эту букву Алексей Иванович не позволял расшифровывать и очень был недоволен теми, кто называл автора «Республики ШКИД» Леонидом Пантелеевым. Но у критиков, издателей и читателей почти не получалось остановиться на одной букве. Мы видим на обложках книг этого автора то «Л. Пантелеев», то «Леонид Пантелеев».
Писатель, который ничего не сочинял
История возникновения и жизни литературного псевдонима сложна и запутана, как жизнь человека, родившегося в дворянской семье до революции, превратившегося в почти потерявшего человеческий облик беспризорника, потом прошедшего советский детский дом юноши, в 19 неполных лет прославившегося как молодой писатель.
Л. Пантелеев был писателем, который ничего не сочинял. Он интерпретировал события и воспоминания, как бы перелицовывал собственную жизнь и придавал ей товарный вид, полезный для политического режима, а потому хорошо оплачиваемый. Мы не вправе осуждать его и наших соотечественников, прибегших в те годы к своеобразной социальной мимикрии. Да, писатель Пантелеев был полезен политическому режиму, истребившему его отца, режиму, превратившему сотни тысяч ровесников Алексея Ивановича Еремеева в малолетних преступников и беспризорников.
Почему фамилия вора стала престижнее фамилии отца-дворянина
Алексей Еремеев родился в 1908 году в Петербурге в семье казачьего офицера, героя русско-японской войны, за подвиги получившего потомственное дворянство. Мать будущего писателя родилась в богатой купеческой семье, получила музыкальное образование, много читала, вела дневник. Семья проживала в центре Петербурга на набережной Фонтанки. У Еремеевых была большая библиотека. Алексей много читал, и в 9 лет уже сам сочинял стихи и пьесы.
Отец, Иван Андрианович, унаследовал от родственника небольшой бизнес. Семья была хорошо обеспечена. Всё рухнуло в 1917 году. Отца расстреляли как врага революции в 1919 году. Квартиру и имущество конфисковали. Мать и трое детей бежали из Петербурга в глухую провинцию. Это факты. Конечно, семья бедствовала, конечно, мать учила детей скрывать, кто был их отец, и кто они сами. Что было делать с такой родословной подрастающему человеку во время Гражданской войны и красного террора среди руин, которые остались от нормальной жизни страны, ещё несколько лет назад называемой Россия? Воровать, чтобы не умереть с голода, и молчать, чтобы не погибнуть, как сыну белого казачьего офицера.
Советская власть «усыновляет» сирот-беспризорников.
Идёт Гражданская война, её исход предрешён: красные победят. Но какой ценой? Погибли сотни тысяч людей, и остались сотни тысяч сирот — детей и подростков. Детская и подростковая преступность приобрела такой масштаб, что бороться с ней был призван сам Феликс Дзержинский. Принимаются экстренные меры. В крупных городах организуются детские дома. Беспризорные дети «отлавливаются» по подвалам и вокзалам, силой водворяются в эти советские детские учреждения.
В конце 1921 года Алексей Еремеев попал в Петроградскую Комиссию по делам несовершеннолетних, а оттуда был отправлен в Школу социально-индивидуального воспитания имени Достоевского — знаменитую ШКИДу.
ШКИДа была, действительно, хорошей школой. Многие её выпускники «перековались», из малолетних преступников получились хорошие люди: инженеры, писатели, агрономы, военные.
Мы никогда не узнаем, какую фамилию называл при устройстве в школу Алексей, так как его отец, хорунжий Иван Еремеев, был приговорён к расстрелу именно Петроградской ЧК.
В те годы Петрограду не давал покоя неуловимый вор-налётчик Лёнька Пантелеев, и Алексею, тринадцатилетнему воришке, льстило, что и его так же зовут товарищи — такие же, как и он, несчастные дети.
«Республика ШКИД» — то, что надо!
В 1926 году двое бывших учащихся этого учебного заведения, Алексей Еремеев и Григорий Белых, написали своеобразную автобиографическую повесть «Республика ШКИД» о себе, своих товарищах и учителях. У всех героев невероятные судьбы. Объединяет их беспризорное детство и наличие клички. Есть глава о парне по кличке Лёнька Пантелеев.
Одному автору было 20 лет, другому —19. У ребят не было никаких конкретных планов насчёт публикации своего труда, и они отнесли рукопись в отдел образования. А там уж их знакомая расстаралась. У неё были связи в сфере литературы, и она предоставила рукопись С. Маршаку. «Республика ШКИД» была издана и имела большой успех. Эта повесть о беспризорниках, которых «спасла» и направила на путь истинный советская власть, пришлась ко двору, что называется. Так в советскую литературу пришли новые писатели как авторы и одновременно как герои времени с колоритной и поучительной судьбой: два беспризорника-уголовника, перевоспитанные советской школой, сочинили превосходную книгу на тему, как при советской власти расцветают таланты людей из народа.
«Республика ШКИД» была наглядным и достоверным тому доказательством. М. Горький пленился этой книгой и расхвалил авторов на всю Европу. Он лично познакомился с молодыми писателями и открыл им двери в мир литературы. Л. Пантелееву в этом мире досталась специфическая роль сбившегося с пути сироты, усыновлённого и осчастливленного Революцией. Друг и биограф Л. Пантелеева, С. Лурье, писал об этом так:
«В сущности, тут не было фальши. Требовалось только забыть покрепче о том, что, прежде чем усыновить и перевоспитать, Революция осиротила его».
Григорий Белых был репрессирован и не мог больше служить воспитательным примером для советских подростков. «Республика ШКИД» теперь не переиздаётся. Алексею Еремееву предлагают издание этой «нужной и полезной книги» только под личным авторством. Он не согласен. И в то же время писатель понимает, что быть таким принципиальным с властью, которая ему «добра желает», опасно. Для того чтобы как-то укрепить свой авторитет советского правильного писателя, он в 1938 году пишет повесть «Лёнька Пантелеев» и даёт ей второе название «Автобиография». Именно с этого времени у него появляется новое имя — Леонид Иванович Пантелеев. Это имя Алексей Иванович ненавидел. Оно вносило в его и без того очень сложную жизнь большую сумятицу и, вероятно, муки совести, что он ведёт двойную жизнь.
«Он ничего не забыл, ни с чем не смирился и никому не простил…»
Он стал хорошим советским детским писателем. Его рассказы «Честное слово», «Пакет», «Буква Ты» — классика. Государство ценило его труд и хорошо оплачивало. А ему всегда было горько. Каким разбитным парнем он был в юности, мы можем представить, прочитав «Республику ШКИД». А вот каким он стал:
«Может быть, он с женщинами был мягче, я не видел его. С мужчинами он был горд, неприступен, не раскрывающий рта, у него лицо очень твёрдое, в котором не было ни одной мягкой складочки. Каждый раз, когда я его видел на Ленинградском Союзе писателей, он был неприступен. Он не ходил на их собрания. В Доме творчества он тоже вёл себя очень гордо, недоступно. Обедал всегда один. И потом, у него был такой образ жизни выработан, что он днём спит, а ночью работает. Он был необыкновенно одинок, но этот клубок тайн, недоговорок, противоречий, обид, про которые никому нельзя сказать».
Таким увидел его коллега-писатель. К этому можно добавить слова С. Лурье:
«Он ничего не забыл, ни с чем не смирился, никому не простил — и поэтому выглядел подростком, глубоко оскорблённым, безнадёжно несчастным, гордым».
Последние годы жизни Алексея Ивановича Еремеева были особенно тяжёлыми. Умерла жена, единственная дочь — в психиатрической больнице, у него — онкология. Он никого не зовёт и никого не ждёт, а сам ходит только в храм, на кладбище или в больницу к дочери. А ночью пишет исповедь. Человеку это было необходимо.
Согласно воле автора, его книга «Верую» была опубликована через 3 года после смерти автора. В 1991 году посмертная исповедь Алексея Ивановича Еремеева увидела свет.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
