Нетерпение и разочарование китайского лидера Си Цзиньпина в отношении БРИКС и России. В течение многих лет Пекин, казалось, был готов идти на огромные издержки, чтобы сохранить партнёрство с Москвой.
Тем не менее Россия предоставила Китаю энергетические ресурсы со скидкой, наладила военное сотрудничество и стала мощным стратегическим противовесом США и Европе.
Но взамен Китай дал Владимиру Путину нечто, возможно, ещё более ценное: важнейшую экономическую артерию после того, как начало СВО изолировало Россию от большей части Запада.
У альянса Пекина и Москвы есть свои ограничения
Пекин продолжает называть две страны стратегическими партнёрами и обещает углублять сотрудничество. Но Китай всё чаще не желает подчинять свои экономические интересы геополитическим амбициям России.
Однако у этих отношений есть пределы, и они становятся всё более очевидными. Издержки от этих отношений растут, а не снижаются.
Отношения Китая с Россией обнажают более серьёзную слабость стратегии Пекина, поскольку она противоречит интересам его торговых партнёров на Западе, а также амбициям Коммунистической партии Китая.
У сотрудничества в рамках БРИКС тоже есть свои ограничения
Та же проблема возникает и в отношении БРИКС. Существуют разногласия и конкурирующие интересы, которые нелегко преодолеть или урегулировать.
Примеров тому множество.
Индия по-прежнему глубоко подозрительно относится к намерениям Китая. Бразилия хочет, чтобы БРИКС оставался экономическим и дипломатическим форумом, а не превращался в антиамериканский альянс. Россия хочет, чтобы организация бросила вызов могуществу Запада.
Но Пекин всё больше стремится к тому, чтобы БРИКС стал инструментом для построения международного порядка, в центре которого будет компартия Китая, в качестве противовеса Соединённым Штатам.
Эти цели в чём-то пересекаются, но всё чаще противоречат друг другу.
Россия для Китая становится всё более обременительной
На данный момент Россия остаётся стратегически полезной для Китая. Она поставляет огромное количество энергоресурсов, обеспечивает сухопутное сообщение между Европой и Азией и вынуждает Вашингтон и его союзников делить внимание между Европой и Индо-Тихоокеанским регионом.
Но поддержка России становится всё более затратной.
В 2025 году товарооборот Китая с Россией сократился впервые за пять лет — на 6,5% до примерно $234 млрд. Китайский экспорт в Россию упал почти на 10%, а импорт из Китая — более чем на 3%.
Более того, экспорт китайских автомобилей в Россию сократился на 46% из-за повышения Москвой пошлин на импорт китайских машин. Тем временем стоимость импортируемой Китаем российской нефти существенно снизилась.
Это говорит о многом.
Китай будет сотрудничать с Россией, когда это сотрудничество будет отвечать интересам компартии. Но у Пекина мало причин жертвовать этими интересами ради спасения российской экономики.
В отличие от России, Китай больше зависит от рынков, энергоносителей и технологий. Ему не нужно, чтобы война России стала его войной.
У Китая есть свои экономические проблемы
Готовность Китая нести геополитические издержки также ограничена состоянием его внутренней экономики.
Международный валютный фонд (МВФ) ожидает, что экономический рост Китая замедлится с 5% в 2025 году примерно до 4,5% в 2026 году, предупреждая при этом о слабом внутреннем спросе, проблемах в секторе недвижимости, дефляционном давлении и долгосрочных ограничениях, связанных со старением населения и замедлением роста производительности.
Это в корне меняет расчёты Пекина.
Китаю нужен доступ к мировым рынкам и энергоносителям по выгодным ценам. Ему также нужны иностранные инвестиции и передовые технологии. И ему нужно помешать Соединённым Штатам и их союзникам создать широкую экономическую коалицию против него.
Конфронтация России с Западом усложняет достижение всех этих целей, как и превращение БРИКС в открытый антизападный блок.
Индия — более серьёзная проблема
Индия может стать самой сложной проблемой для Пекина в рамках БРИКС. Обе страны являются членами БРИКС, Шанхайской организации сотрудничества и других многосторонних форумов.
Но они также являются стратегическими конкурентами.
Пограничный конфликт между Индией и Китаем в 2020 году унёс жизни по меньшей мере 20 индийских солдат и серьёзно подорвал доверие между двумя странами. Несмотря на то что отношения улучшились, а отказ от военного вмешательства снизил напряжённость, территориальный спор остаётся неразрешённым.
Индия также не хочет, чтобы БРИКС превратился в антизападный альянс под руководством Китая.
Нью-Дели стремится к стратегической автономии, а не к сближению с Вашингтоном или Пекином. Индия выступает за более широкое использование национальных валют в двусторонней торговле, но сопротивляется предложениям, которые фактически заменят финансовую систему, основанную на долларе, альтернативной системой, ориентированной на Китай.
Это порождает фундаментальное противоречие.
Китай хочет, чтобы БРИКС усилил свою коллективную мощь в противостоянии с Западом. Индия хочет, чтобы БРИКС усилил переговорные позиции развивающихся стран, не становясь геополитическим инструментом Пекина.
У Бразилии тоже есть свои планы
Бразилия представляет собой ещё одно препятствие на пути доминирования Китая в БРИКС.
Китай и Бразилия установили тесные экономические и дипломатические связи, и правительства обеих стран публично поддерживают расширение сотрудничества в рамках БРИКС.
Однако Бразилия сопротивляется превращению БРИКС в откровенно антиамериканскую организацию.
Когда в 2025 году президент США Дональд Трамп пригрозил ввести дополнительные пошлины против стран БРИКС, президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва заявил, что БРИКС создавался не для противостояния Соединённым Штатам.
Проблема стала ещё более очевидной, когда Лула попытался организовать скоординированный ответ БРИКС на введение пошлин США. Его собственное заявление было красноречивым: никакой координации пока не было.
БРИКС становится больше — и его сложнее контролировать
Ирония в том, что Китай способствовал расширению БРИКС. Теперь в блок входят 10 полноправных членов, в том числе Египет, Эфиопия, Индонезия, Иран и Объединённые Арабские Эмираты (ОАЭ).
Это придаёт БРИКС огромный демографический и экономический вес, но в то же время затрудняет достижение консенсуса. У новых членов разные политические системы, интересы в сфере безопасности, экономические приоритеты и отношения с Вашингтоном и Пекином.
Саммит 2026 года показал, что, даже когда БРИКС приходит к согласию, формулировки часто должны быть достаточно широкими, чтобы учитывать принципиально разные национальные позиции.
Чем больше становится БРИКС, тем меньше он похож на стратегический инструмент Китая. Индия, Китай, Россия, Иран и ОАЭ не имеют общих интересов на Ближнем Востоке. Индия и Китай остаются стратегическими конкурентами. Бразилия по-прежнему делает упор на экономическое сотрудничество, а не на конфронтацию с Западом.
В этом и заключается парадокс, с которым столкнулся Си Цзиньпин. Китай по-прежнему является крупнейшей экономикой в БРИКС и обладает огромными экономическими рычагами влияния на многих членов организации, но он уже не так надёжен, как инструмент китайской политики.
Реальная проблема для Пекина
Таким образом, проблема Китая заключается не только в том, что БРИКС слаб, но и в том, что препятствия заложены в самом членстве в организации.
БРИКС добился реального прогресса в таких областях, как Новый банк развития и сотрудничество в сфере платёжных систем. Но превратить это сотрудничество в единый антизападный блок — совсем другое дело.
Пекин по-прежнему хочет многополярного мира. Но всё чаще он хочет, чтобы Китай мог свободно преследовать в первую очередь интересы Коммунистической партии Китая.
Таким образом, БРИКС представляет собой нечто гораздо менее угрожающее — и гораздо менее полезное для Пекина, — чем великая альтернатива западному порядку, которую когда-то представляла себе компартия.
Мнения, выраженные в этой статье, принадлежат автору и не обязательно отражают точку зрения The Epoch Times.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
