Мы ждали и готовились к этому фестивалю два месяца. Приехали артисты из-за границы, было много-много радости и хороших людей, и мы были очень рады приехать. До этого момента мы не знали о месте проведения фестиваля. Обычно место таких встреч держат в секрете, возможно, чтобы не пришли люди, не купившие билеты.
Мы приехали на машине, и весь вечер моего друга мучило ощущение, что с ним что-то не так, что-то не так. Нам не удалось развлечься до конца, я не знаю, как вам это объяснить.
Мы наслаждались фестивалем настолько, насколько могли, и когда взошло солнце, он разволновался ещё больше и сказал:
«Как прекрасен здесь восход солнца».
И тут мы увидели бегущих людей и ракеты прямо над нашими головами. В этот момент я осознала ситуацию, сказала другу, что мы уходим отсюда, позвала нашу подругу и мы сели в машину. Но там образовалась пробка, скопление машин в узком месте. Все пытались выбраться через один и тот же выход, и люди начали паниковать, как сумасшедшие. Образовался огромный хаос.
— Что на самом деле заставило вас паниковать? Как вы узнали, что вам пора выходить?
Мы поняли, что на нас летят ракеты, а мы находимся на открытой местности. И мы поняли, что находимся очень близко к враждебной границе. Мы поняли масштабность этого события. И когда мы хотели выехать, то многие тоже пытались выехать. В этом месте было 3000 человек, в полном хаосе, в одном узком выходе.
К счастью, нам каким-то образом удалось выбраться на дорогу. Мы знали только то, что нас обстреливают ракеты. Много. Мы видели их своими глазами, у меня также есть видео. Мы открыли карты, чтобы посмотреть, куда можно уехать. Мы направились на север, и пока ехали, я осознавала, что в нас стреляют снизу. Я прошу своего друга остановиться. Прямо у дороги было строение. Мы решили остановиться на минутку, подождать немного, пока прекратится обстрел ракет. С 2006 года, со Второй Ливанской войны, я забыла, как вести себя, когда идёт обстрел ракетами. Мы направились к строению, к нам присоединились ещё несколько велосипедистов, которые тоже испугались ситуации и решили укрыться.
Мы пробыли там несколько минут. Мой друг был снаружи. Я с подругой от страха буквально забаррикадировались внутри. Мой друг вдруг говорит, что слышал выстрелы, тогда мы поняли, что происходит что-то неладное. Это не ракетный огонь, это что-то другое. Затем мы увидели машину, которая ехала за нами, потом развернулась и подъехала к строению. Сама машина была вся прострелена, люди внутри истекали кровью и кричали нам:
«Уходите отсюда, здесь террористы, стреляют по машине, уходите отсюда».
И в этот момент мы поняли, что в страну проникли террористы.
Мы сели в машину и начали набирать скорость, не понимая, куда, просто вылетаем с места. Через несколько минут мы замечаем террористов в нескольких метрах от нас дальше на дороге. Мы были сначала уверены, что это солдаты, потому что они были одеты в зелёные жилеты, наверное, чтобы обмануть мирное население и всех остальных. Многие думали, что террористы были солдатами или полицейскими, потому что это выглядело именно так. Они просто ждали на перекрёстках, мы были уверены, что они просто охраняют дороги. И они действительно были одеты как солдаты ЦАХАЛа. И когда мы заметили людей впереди, делающих разворот, мы поняли, что это террористы, поэтому мы тоже развернулись. Мы продолжили ехать по другой стороне. И на другой стороне нас ждали террористы.
Мы быстро открыли карту, чтобы понять, какие пути побега у нас остались, и, к счастью, каким-то образом нашли пересечение дороги в сторону города Кирьят-Гат. Мы помчались в направлении Кирьят-Гата. Там мы остановились у первого попавшегося здания и зашли в первое попавшееся бомбоубежище. Сюда тоже долетали ракеты.
Мы находились там часа два-три, чтобы передохнуть от ракет, переждать и отправиться в сторону центра, на север, уйти из этого района. Все наши действия совершались интуитивно, мы сами ничего не могли рассчитать. Мы следовали своим внутренним ощущениям: и остановка в строении у трассы, благодаря чему мы не столкнулись с террористами; и выезд из строения вовремя; и выезд на трассу снова, не зная, что нас там ждёт; и поиск обходной дороги, которая вывела нас на Кирьят Гат. Всё было просто нереально. Мы следовали за интуицией не думая. Именно так.
Мы чувствовали прилив адреналина и непрекращающееся сердцебиение, и просто шок, который поразил всех нас, настоящий шок. Шокирующие чувства. Когда вы находитесь на отдыхе, вы не ожидаете, что произойдёт что-то подобное; на отдыхе все радуются, звучит музыка.
Хочу сказать, что на фестивале, наверное, не было совершенно трезвых людей. И я себя спрашиваю, как люди могли сообразить, что нужно бежать к машинам и спасаться? Это самая страшная история, которую я когда-либо пережила. Наверное.
— Как вы сейчас относитесь ко всему, что произошло?
Я до сих пор не могу осознать, что я на самом деле там была, но я вижу так много новостей, видео и документальных фильмов о людях, которые были там и фотографировали. Я ищу среди них знакомых и вижу, что некоторых из тех, кого я знаю, не могут найти. И это просто пугает меня до безумия. Ужасно, просто ужасно, когда испытываешь это на собственном опыте, всё становится совсем по-другому.
Нас кто-то хранил свыше, другого слова нет. Высшая сила. Не знаю, связано ли это с нашими качествами, но что-то действительно руководило нами, и я не могу этого объяснить.
Я до сих пор в шоке, я очень молюсь, чтобы нашли пропавших без вести и нашли людей, которых мы знаем. Есть шесть человек из Кармиэля, мы до сих пор не знаем, что с ними.
__________
Чтобы оперативно и удобно получать все наши публикации, подпишитесь на канал Epoch Times Russia в Telegram
